'Антиквар'

Дальше игнорировать все эти странности не уже мог. Сначала я приписывал их своей собственной невнимательности. Потом просто решил их не замечать (авось, пройдут сами собой). Но теперь вещи, рациональному объяснению не поддающиеся, слишком глубоко вторглись в мою жизнь, чтобы не реагировать на них.

Я всегда гордился своей корректностью, всю свою профессиональную практику строил на том, что частная жизнь клиента - неприкосновенна. Это был мой фирменный стиль, почерк, если хотите. Ко мне мог обратиться самый осторожный человек, и ему всегда было гарантировано, что я не стану выяснять, откуда у него взялись деньги на гобелен шестнадцатого века или зачем ему нужны клейма, которыми отмечали беглых каторжников. Все демоны моих заказчиков оставались в тени, общение было сугубо деловым. Что именно человек хочет приобрести, как он представляет себе вещь и, только если это необходимо для поисков, чем ценен именно этот предмет – вот тот небольшой список вопросов, которые я затрагивал. Случалось, что люди сами рассказывали мне, зачем они собираются купить себе тот или иной предмет, но больше никаких лишних вопросов не задавалось, они могли быть уверены, что я никогда ничего не разболтаю. На этом строилась моя репутация.

Сейчас все оказалось иначе. Все мои принципы, применяясь к делу антиквара, рушились. Сам антиквар и все, что его окружало, было ненормальным и неестественным. Он проходил сквозь закрытые двери, умел снимать похмелье галлюциногенами, я уже не говорю про вечно полный бокал шампанского. В какой-то момент я понял, что не могу использовать с ним те нормы поведения, которые были оплотом моей жизни. Со Снейпом приходилось играть по иным правилам – нечестным и чужим, но ведь притягательным! Я понял, что мне плевать на «профессиональный этикет», решил во что бы то ни стало, разобраться во всех загадках, которые привел за собой Снейп, и эта решимость доставляла мне гадкое, мстительное удовольствие.