Хотя Гермиона и посоветовала ему небольшой парк в районе Пилем Креснт, который был идеальным местом для аппарации, так как располагался сразу за «Bibendum», всего в нескольких ярдах от многолюдной Фулем Роад, Снейп предпочел покинуть Хорвартс на полчаса раньше и аппарировать на одну из искривленных боковых улочек Найтсбридж.
           Ему хотелось пройтись пешком – отчасти для того, чтобы успокоить нервы, но еще и потому, что ему не часто удавалось выбраться в маггловский Лондон.
          
          Был один из тех великолепных дней, которые случаются поздним летом или ранней осенью, когда слегка прохладный воздух и резковатый ветер уже напоминают тем, кто способен их почувствовать, что листопад - не за горами. Но солнце все еще согревало, и какое-то время Снейп получал удовольствие от чередования ощущения тепла и холода на спине, когда он переходил из тени на яркий свет, а затем снова возвращался в голубоватый полумрак, к которому не сразу привыкали глаза. Бесцельная прогулка была наслаждением, которое он редко мог себе позволить, и он даже был несколько разочарован, когда понял, что уже добрался до места.
          
          «Bibendum» – один из Лондонских храмов гастрономического искусства, был таковым уже скоро тридцать лет.
           Он не только не потерял своей популярности и славы заведения с первоклассной кухней, но теперь, накануне своего тридцатилетнего юбилея, его репутация медленно, но неуклонно изменялась от места, модного среди молодых карьеристов до некоего святилища для тех, кто все еще был способен оценить изысканное искусство поваров.
          Обедать или ужинать в «Bibendum» означало, что человек может и хочет провести не менее трех часов, удобно усевшись под ненавязчивым наблюдением персонала, наслаждаясь блюдами, винами и беседой и не чувствуя себя обязанным освобождать столик для тех, кто стоит в очереди у входа. У ресторана теперь было намного больше посетителей, и среди них всегда попадались весьма эксцентричные личностей, что было одной из причин, по которым Гермиона выбрала для их встречи именно «Bibendum». Там, как она знала из прошлого опыта, странное поведение колдуна, не особенно привыкшего к маггловскому миру, могло легко сойти за экстравагантность. Гарри активнее, чем его предшественники, старался развивать отношения между магическим и маггловским мирами, из-за чего ему и другим работникам Министерства часто приходилось сидеть за одним столом с маггловскими политиками и учеными. Тот факт, что молодой Министр был одержим идеей «всегда быть доступным для каждого, будь то колдун или маггл», дало его жене возможность стащить у него сотовый телефон, пока он был в душе, и заказать столик для ланча, который она с таким нетерпением ожидала.
          
          Они договорились встретиться прямо за столиком, и Снейп пришел на несколько минут раньше, потому что считал верхом невежливости заставлять даму сидеть в одиночестве и ждать своего визави. Следуя за метрдотелем в дальний конец зала, он окинул взглядом публику и с удовлетворением отметил, что внешне ничем не выделяется. На нем был однобортный темно-серый пиджак, не слишком консервативного, но и не авангардистского фасона. Рубашка тоже была серой, но на несколько тонов светлее, и, как дань принадлежности к своему Дому, он выбрал галстук со строгим узором из зеленого с серебром. Изящные черные ботинки и плащ, перекинутый через руку, дополняли картину тщательно маскирующегося представителя высшего общества.
          
          Если бы не Твичи и не ее неоценимый вклад в восстановление душевного покоя ее хозяйки и в выбор одежды, Гермиона продолжала бы рыться в грудах нижнего белья, платьев, костюмов и туфель до половины первого – времени, на которое они назначили встречу. Но маленький эльф решительно взял ситуацию в свои руки, позаботившись о том, чтобы она смогла аппарировать ровно в двенадцать.
           Так что Гермиона успела поменять деньги и вовремя подъехать на такси к ресторану. Выйдя из машины, ее на мгновение поразил вопрос - кто и когда успел превратить ее колени в желе, но потом она взяла себя в руки, и довольно спокойно поднялась по ступенькам, ведущим от входа в ресторан, расположенный на втором этаже.
          
          Войдя в зал, она сразу же заметила Сена, улыбнулась ему и сделала знак рукой. И если бы они были не настолько поглощены встречей, они могли бы заметить, что дверь за Гермионой закрылась не сразу.
          Несмотря на кажущееся спокойствие, ее сердце отчаянно билось, когда она шла через зал. Снейп, взглянув на нее, отметил, что одним из немногих достижений, которые он согласен признать за маггловским обществом, было изобретение коротких юбок.
          
          Он встал, чтобы приветствовать ее:
           - Миссис Поттер, рад снова видеть вас. (“Гермиона, вы выглядите великолепно!”)
           - Это вам спасибо, мистер Спурвейс. Я очень рада, что вы смогли уделить мне часть вашего драгоценного времени. ( “Благослови, Господи, французов за обычай целовать руку. Это так приятно!” )
          - Что желаете на аперитив? Мадам, сэр? – склонился подбежавший официант.
          - Миссис Поттер? Что желаете на аперитив вы? - Снейп скользнул по ней взглядом, (“Флирт, разумеется, что же еще….”)
          - …Пожалуй…. Да. Kir Royal, пожалуйста, благодарю вас. (“Флирт, разумеется, что же еще…. Нужно же хоть раз в жизни попробовать….”)
          - Мне то же самое, спасибо. (“Как это я раньше не замечал этой очаровательной ямочки на левой щеке? Не удивлюсь, если это очень чувствительное место….”)
          - Не находите ли вы, мистер Спурвейс, что Пилем Креснт очень удобное место для аппарирования? (“Думаю, эта фраза войдет в историю, как самое глупое и банальное начало разговора. Соберись, Гермиона, возьми же, черт побери, себя в руки!”)
          Снейп улыбнулся:
           – Я не сомневаюсь, что так и есть, но я очень редко бываю в Лондоне, поэтому предпочитаю аппарировать на Найтсбридж и немного пройтись. (“Мне кажется, бедная Гермиона, что ты чувствуешь себя по крайней мере так же неуверенно, как и я. Это утешает. О, я надеюсь, вам не придет в голову обидиться на то, что я отклонил предложенное вами место для аппарирования!” )
           - А, понимаю…. Я предложила его только потому, что заметила неподалеку спокойное место, когда была здесь с мужем. Конечно, в тот раз мы приезжали на Министерской машине…. (“Прекрати упоминать Гарри, глупая, бестолковая, невыносимая идиотка!”)
          - Да, разумеется. Я думаю, было бы не слишком изящно, если бы Министр просто аппарировал, вы согласны? Представьте себе президента Соединенных штатов, который опускается на парашюте прямо перед Букингемским дворцом…. О, прекрасно, вот и наш аперитив! (“Ну и ну! Муж! Это похоже на предупреждение. Так это что же получается, у нас здесь действительно только деловой обед? Я должен был догадываться. Чертов Поттер!”)
          
          Они подняли бокалы:
           – За ваше здоровье, миссис Поттер, и за процветание вашей Т.О.С.К.И. ! ( «О Мерлин, я провожу слишком много времени в обществе Сириуса,- какое чудовищное клише!»)
           - …. (“Думай же, Гермиона, думай, постарайся сказать что-нибудь остроумное в ответ – нет, уже поздно! Он даже не смотрит мне в глаза – похоже, его интересуют только дела…. Черт! Черт! Черт!”) Мистер Спурвейс... ( “Что ж, последняя попытка!”)
          - Пожалуйста, зовите меня Сен. (“Все сириузнее и сириузнее….” )
          - О, это именно то, что и я…. я хотела попросить, чтобы вы называли меня Гермиона... (“Ох, я просто великолепна…. Боже милостивый, сделай так, чтобы у меня прямо сейчас случился сердечный приступ…. Тогда, может быть, ему придется сделать мне искусственное дыхание!»)
          - С удовольствием… Гермиона! (“Милая, дорогая, любимая – как пожелаете! Да хоть сладкая девочка, - с превеликим удовольствием!”)
          
          Официант принес им меню и карту вин. Было совершенно очевидно, что он француз, и еще более очевидно, что гей:
           – Есть еще несколько специальных п’едложений от шеф-пова’а, кото’ые мы не включали в меню. Он п’иготовил восхитьительную Fois Gras Truffe avec de la Confiture de Pommes Amures Parfumees а l’Eau de Roses. Это может показаться слегка… непонятным, но пове’те…это п’осто ‘айское наслаждение! – чтобы проиллюстрировать это, он закатил глаза и поцеловал кончики пальцев.
          Гермиона уже ела этот и другие изыски еще во Франции, но была не очень уверена, что Сену они понравятся. Более того, она сомневалась, что он вообще понял название французского блюда:
           – Я не уверена… - сказала она, глядя на него, – Гусиная печень с…..
          - … Конфитюром из яблок, ароматизированным розовыми лепестками, почему бы и нет? Вам то же самое? Хорошо, тогда, пожалуйста, нам обоим. Какое вино вы предпочитаете, Гермиона? Я думаю, к этому блюду лучше подойдет белое вино… крепкое, но с фруктовым ароматом… с легким привкусом пряностей. Позвольте я взгляну карту вин. (“Что зе демонстрация, Северус? Сначала французский, потом вина…. Но вина – это просто пустяк для настоящего зельедела…. К тому же после того, как Сириус описал меня как какого-то сумасшедшего профессора, я просто обязан теперь реабилитироваться!”)
          
          Под ошеломленным взглядом официанта — Северус был совершенно уверен, что тот был впечатлен его превосходными познаниями в винах – он остановил свой выбор на бутылке Gewürztraminer и снова вернулся к разговору с Гермионой.
          - А теперь, Гермиона, только для того, чтобы покончить с делами…. (“Во всяком случае сейчас самый подходящий случай.…”)
          Он пошарил в карманах брюк, потом в карманах пиджака и, наконец, достал два листа пергамента:
          – Это, - он положил один из них перед Гермионой, - мои рекомендации … полагаю, для Т.О.С.К.И. это понадобится. А вот это, - теперь на ее сторону стола перекочевал второй лист, - список возможных тем лекций. Я думаю, что вы можете предоставить им выбор. Если конечно вам самой не покажется что-либо интересным настолько, что вы предпочтете принять решение самостоятельно…. (“А знаешь, ты ведь и правда можешь так поступить. По крайней мере, раньше, когда была невыносимой всезнайкой и любительницей покомандовать, непременно так бы и поступила….” )
          
          Гермиона быстро просмотрела список. И сразу же ей попался на глаза заголовок “Восстание гоблинов 1284 года и Лже-Птолемей Гадриануса Пацимиуса: Урок Прикладной Арифмантики”.
           Арифмантика! – машинально подумала она, - Боже, мне ведь так легко давалась арифмантика, особенно, когда дело касалось ее применения на стыке между науками! Если бы все пошло по-другому, это могло бы быть моим коньком! И тут вдруг она поняла, что не может сдержать слез, в очередной раз осознав, во что она превратила свою жизнь.
          
          - Гермиона, ваc чем-то не устраивает этот список? Я могу переписать его, если это необходимо, просто у меня было мало времени… (“Или, точнее сказать, Биннс может переписать его. Но я вижу слезы в твоих глазах, моя милая, и если ты хоть немного перестанешь их скрывать, я смогу взять тебя за руку…. )
          - Нет-нет! Наоборот, он замечательный, очень интересный. Могу я оставить его себе? (“Ты даже не заметил, что я чуть не плачу, бестолковый ублюдок! Почему бы тебе хотя бы не спросить, нет ли у меня аллергии на что-нибудь?”)
          
           Им подали закуски, как и ожидалось и как и было обещано, оправдавшие свой эпитет «восхитьительных». 2009 - был удачным годом для вина, Gewurztraminer оказалось замечательным. И вкусы сочной и жирной гусиной печенки, слегка хрустящего яблока с легкой горчинкой, роз и вина, образовавшие весьма чувственное сочетание, вызвали и у Северуса, и у Гермионы желание перенести дегустацию в иное место. В их воображении синхронно возникли свечи, огонь в камине, россыпь роскошных подушек и два практически обнаженных тела. Стоит ли говорить, что столовые приборы были там абсолютно не нужны.