- Удивительно, как это им удается так вытягивать из нас душу? - драматически продекламировал Сириус, бесцеремонно распахнув двери директорского кабинета и увидев Снейпа.
          
          Снейп сидел перед камином, держа в руке бокал с подозрительного вида янтарной жидкостью, и рассеянно смотрел на пламя. Общую картину царственного уныния весьма гармонично дополняли звуки ‘Вариаций на тему Томаса Теллиса’ Элгара, на полную громкость изливающееся из обычного маггловского стерео, которое Снейп заколдовал так, чтобы оно могло работать в сильном магическом поле Хогварца.
           Музыка создавала мрачную атмосферу, не вполне соответствующую (по крайней мере, по убеждению Сириуса) настроению, с которым человек должен возвращаться с первого свидания с симпатичной ему женщиной.
           Сириус был озадачен. Получается, что когда они разговаривали, Гермиона его обманывала? Но если ей и был какой-то смысл лгать, то только в том случае, если бы он начал намекать, что Гермиона влюблена в мифического мистера Спурвейса. Однако все было наоборот – именно она в той или иной степени открыла ему свои чувства. Итак, что-то случилось, и дела пошли совершенно неправильно.
          
          - Северус, - рискнул он заговорить, и мышцы его импульсивно напряглись – привычка приобретенная в то время, когда он был Защитником квиддичной команды - приготовившись в любую секунду пригнуться, спасаясь от проклятья. Беспочвенность этой меры предосторожности еще больше усилила его беспокойство - темная фигура в кресле даже не пошевелилась. Более того, на фоне желто-оранжевых языков пламени черная масса его мантии заставляла его казаться двумерным и еще более неподвижным.
          - Северус, у тебя все в порядке? – снова спросил он, теперь уже всерьез озабоченный происходящим.
          
           Когда фигура, наконец, пошевелилась, он облегченно вздохнул.
          
          - В основном, да, - ответил Директор, не глядя на него.
          - В основном хорошо, или в основном плохо? - уточнил Сириус.
          - Если бы я знал, - получил он загадочный ответ.
          У Сириуса было ощущение, что долгий разговор, который состоялся после его визита в Кардифскую Академию Авроров, позволил им сделать еще один шаг друг к другу. И, по его мнению, этот шаг давал ему право не просто чувствовать беспокойство, но и не скрывать этого:
           – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
          - Ну а если я скажу тебе, что больше всего на свете сейчас мне хочется исчезнуть с лица земли?
          В голове Сириуса истерически бил набат – некогда он уже видел две попытки самоубийства, предпринятые Северусом, и никогда не исключал того, что, если отчаяние зайдет слишком далеко, он без особых колебаний решится на третью:
           – Что-то прошло... не так? – осторожно спросил он, – То есть, я имею в виду, она... тебя отвергла?
          
          Сириус с трудом заставил себя закончить свою фразу именно так – он был лишь немного знаком с демонами, все еще таящимися в глубине души бывшего Упивающегося Смертью, и мог только предполагать, что для него может означать подобный удар. Но Снейп только покачал головой. Каким-то образом Сириус почувствовал напряжение в воздухе, возможно виноват был его собачий инстинкт, делающий подобные ощущения почти болезненно острыми. Понимая, что идет сейчас по очень тонкому льду, он все же решил, что должен сделать еще одну попытку:
          – Ну так как она к тебе относится? Вы вообще не касались этой темы?
          
          Наконец, холодный взгляд черных глаз остановился на нем:
           – Я прав, подозревая, что ты не собираешься оставить меня в покое?
          - Абсолютно. Так что тебе лучше раскрыть рот и рассказать мне, что случилось.... Не выходя за рамки приличий, разумеется, - ухмыльнувшись, добавил Сириус.
          
          Описание первого часа ланча заставило бы его беспокоиться еще сильнее, если бы из предыдущего ответа Северуса он не сделал заключения о том, что какой-то степени взаимопонимания они все же достигли, и встреча не закончилась полной катастрофой.
           «Значит вот как все происходит, когда встречаются две холодные рыбы», - подумал он, и невольно фыркнул, потому что в его воображении тут же возникли две гуппи, безуспешно пытающиеся пообщаться.
          - Похоже, ты находишь это крайне забавным? – рявкнул на него Директор, – На твоем месте я бы лучше следил за собой, если ты не хочешь, чтобы я вышвырнул тебя из своего кабинета!
          - Извини, - примирительно сказал Сириус, - я просто… - но подумав, он решил не оправдываться, потому что все объяснения, которые приходили ему в голову, могли еще больше разозлить и без того раздраженного мага.
           Снейп одарил его взглядом «Не-Смей-Надо-Мной-Подшучивать», однако продолжил свой отчет.
          
          Сириус, который менял подружек чаще, чем учительские мантии – а он очень заботился о гигиене и внешнем виде – испытывал необъяснимую сентиментальность по отношению к истинной любви, романтике, и слащавым банальностям типа «И они жили долго и счастливо». В то время, когда Гарри тайно встречался с Гермионой, он был их доверенным лицом, и неоднократно слышал от крестника, что интерес к подобной сентиментальности, когда речь заходит о любви, заставляет его глаза блестеть - что делает его похожим на Хагрида. Вот и сейчас, как только Снейп рассказал ему о поцелуе, его голубые глаза подозрительно заблестели, и он машинально взял насмешливо протянутый Снейпом носовой платок.
          Своей промашки он не осознал до тех пор, пока не поднял глаз и не увидел саркастической улыбки на лице Снейпа:
           – Неужели наш Большелапик простудил свой маленький носик? – спросил тот, довольно точно изображая Поппи Помфри, успокаивающую плачущих первоклассников.
          
          Сириус бросил на него убийственный взгляд. – Заткнись, Севви! – ненавистное имя сравняло счет.
          Янтарная жидкость в стакане Северуса была, как выяснилось, виски, и вскоре оба мужчины снова сидели около камина и обсуждали перспективы личной жизни Северуса.
          
          - Итак, твое первое свидание, несмотря ни на что, оказалось удачным. Она рассказала тебе о своей жизни, она хочет встретиться с тобой снова, она поцеловала тебя... - Сириус загибал пальцы, – Может быть, я что-то упустил? Или ты мне о чем-то не рассказал?
          - Ты нашел способ превращать свой мозг в собачий, оставаясь при этом в человеческом обличии? Или ты соображаешь еще медленнее, чем я думал? – ядовито ответил Снейп, – Совершенно очевидно, что тут есть одна существенная проблема: меня зовут Северус Снейп, а не Сен Спурвейс!
          
          * * * * *
          
          Если бы Твичи нужна была компенсация за доброе дело, которое она сделала для Гермионы, одолжив ей деньги, она бы получила ее, взглянув на свою хозяйку, возвратившуюся в особняк. Гермиона разрумянилась, несколько прядей ее волос выбились из прически и вились в разные стороны и улыбка, которую Твичи, верная эльфийской лояльности, назвала «счастливой», но любой другой, не сомневаясь, счел бы глупой, казалось, не имела никакого намерения покидать ее лицо.
          Она сняла маггловскую одежду и переоделась перед тем, как подойти к столу и заглянуть в свое расписание, чтобы убедиться, что на этот вечер у нее ничего не запланировано. Прием или ужин или обязательное присутствие на какой-нибудь смертельно скучной конференции или что-то подобное. Нет, ничего, она не ошиблась.
          
          «Прекрасно», – подумала Гермиона, - «Это означает спокойный вечер наедине с самой собой. Я могу попросить подать мне ужин сюда или в салон в стиле ампир, я смогу написать письмо Сену или просто посидеть и подумать о нем.»
          Еще ей нужно было придумать что-то правдоподобное об обследовании, которое она якобы прошла у доктора Кимбл. И, наконец, оставалась еще одна, трудная, но приятная задача – найти способ встречаться с Сеном. Задача, которая требовала большой хитрости, хорошей памяти и тщательного планирования. Промахи подобные тому, который она допустила этим утром с Твичи – и она была безмерно благодарна судьбе за то, что единственным свидетелем этой ошибки был ее преданный эльф – необходимо исключить раз и навсегда. Чем больше она думала о возможных вариантах стратегии поведения, тем яснее становилось, что ей необходим союзник. Человек, которому Гарри доверяет, но который согласился бы помочь и не выдал бы ее.
          «Божe» – подумала она, - »До чего я докатилась. Если посмотреть на происходящее с точки зрения любого другого человека, все это просто отвратительно.»
          
          Нужен человек, которому Гарри доверял бы достаточно для того… но ей ведь не из кого выбирать. Отсутствие у нее верных друзей снова грозило оказаться губительным, на этот раз не только эмоционально. Теперь оно представляло реальную угрозу ее планам. Гермиона мельком подумала о Деннисе Криви, личном секретаре Гарри, но тут же отбросила эту идею. Она знала его достаточно хорошо, чтобы у нее не осталось ни тени сомнения в том, кому он предан больше.
          «И зачем я только в это впуталась?», – пробормотала она сама себе, - «Но когда мужчина так хорошо целуется…» – она хихикнула. - Я веду себя как пятнадцатилетняя девчонка», - подумала она, - «Правда сомневаюсь, что в пятнадцать лет мне настолько понравилось бы с ним целоваться.... А впрочем.... Но, нет, нужно думать не об этом.»
          Итак, Деннис отпадал. Кто еще? Единственными, кто приходил на ум, были Ремус и Сириус. И, если подумать, скорее Сириус, чем Ремус. Во-первых, последний был когда-то ее учителем. Она безотчетно избегала тесных контактов с людьми, которые знали и ценили ее в прошлом, когда она была блестящей Гермионой Грейнджер, кем-то вроде царя Мидаса, чей интеллект превращал в золото все, к чему бы она ни прикасалась. Во-вторых, после ее возвращения в Англию они несколько раз встречались, она была знакома с женой Ремуса и она была уверена, что они помогут, если она попросит. Но уже одна только мысль об этом заставляла ее заподозрить, что это будет злоупотреблением дружбой, которая не позволит им ответить отказом на ее просьбу. В-третьих, Ремус работал в министерстве и давал клятву верности Министру. Она не хотела заставлять гриффиндорца делать выбор между лояльностью к Гарри или к ней. К тому же он был слишком многим обязан Гарри, и проблемы выбора у него могло просто не возникнуть.
          Значит - Сириус.
          
          «Странно», - подумала она, - «Он крестный Гарри, но мне гораздо легче попросить его, чем Люпина. Может быть, я просто чувствую, что он уже смирился со сложившейся между ним и его крестником ситуацией, как со свершившимся фактом. К тому же мне кажется, что он винит Гарри в таком развитии их отношений».
           И у Сириуса для этого были основания. До окончательного поражения Волдеморта у них было мало возможностей поддерживать сколько-нибудь регулярные контакты, потому что это было слишком опасно. А если им подворачивалась возможность встретиться на час-другой, эти запретные свидания приходилось посвящать решению более неотложных проблем, а не просто стараться получше узнать друг друга.
          
          Война принесла потери каждому, подумала Гермиона, и не только очевидные – смерть, страх и ненависть – она изменила представления людей о том, что на наиболее важно, что имеет значение в жизни. И когда они пережили это ужасное время, то обнаружили, что оказались в вакууме, что потеряли единственную цель их жизни – уничтожение Зла Номер Один. Да, им было тяжело, но они были связаны друг с другом... даже нет, скованы одной цепью. Эта связь была очень крепкой, но оказалась слишком слабой для того, чтобы сохраниться в мирное время.
          Разногласия, настоящие, важные разногласия, просто отбрасывались, вместо того, чтобы улаживаться, и когда все закончилось и все пришли в себя, они обнаружили, что остались с пустыми руками.
          
          В распоряжении у Гарри и Сириуса было около года – время между Победой и свадьбой Гарри – чтобы решить запоздалую задачу и как следует познакомится друг с другом. При обычных обстоятельствах этого было бы достаточно, но оба они тащили за собой тяжелый груз душевных травм, и были совершенно не готовы в полной мере разделить их друг с другом. Одиннадцать лет, проведенные в чулане под лестницей в доме Дарсли при полном отсутствии любви и привязанности, огромный груз ответственности, опустившейся на его плечи в таком юном возрасте и напряжение, не покидавшее его с конца четвертого года учебы в Хогварце, не прибавили Гарри способностей к анализу своих чувств, не говоря уже об их выражении. Сириус провел двенадцать лет в Азкабане и шесть в бегах, причем в основном в собачьем обличии, и хотел только забыть ужас своего прошлого и наверстать все, что он упустил, но отказался считать потерянным безвозвратно.
          Они создали видимость дружеских отношений, на том уровне, который давал возможность общаться, по взаимному молчаливому соглашению тщательно избегая всего, что могло причинить боль. Но вместе с этим они лишили себя возможности стать ближе и со временем помочь другу залечить раны.
          
          Гермиона настолько погрузилась в мысли и воспоминания, что с большим трудом вернулась к их отправной точке. Да, Сириус был единственным возможным союзником. Она взяла пергамент и перо и только успела написать «Дорогой Сириус», как раздался щелчок, и перед ней появилась Твичи.
          - Ваше превос... извините, госпожа Гермиона, ваш муж только что вернулся и просить вас поужинать с ним, и я спрашивает вас, будет ли вам удобно в семь часов?
          
          Возвращение в реальный мир. Ужин с Гарри, причем именно сегодня. Какая разница, в шесть, в семь, или в девять – ее ужасал уже сам факт того, что придется провести не меньше полутора часов, заставляя себя о чем-то разговаривать с мужем. Она была не уверена, сможет ли заставить все то, что сегодня всплыло на поверхность, снова спрятаться туда, где оно было заключено такое долгое время.
          Гермиона почувствовала, что ее охватывает паника. Он будет задавать вопросы о докторе Кимбл. И рано или поздно вновь возникнет вопрос о заселении мира выводком маленьких Поттеров. Он может даже – Гермиона вздрогнула от одной этой мысли – он может даже захотеть приступить к созданию этих маленьких Поттеров, которых она уже ненавидела, уже сегодня.... У Гермионы возникло странное чувство, что она может изменить своему потенциальному любовнику тем, что спит с мужем. Логический ум Гермионы отказывался осознать такой парадокс.
          
          Твичи продолжала выжидательно смотреть на нее.
          - Да, семь часов меня вполне устраивает. Можешь сказать моему мужу, что мы встретимся в столовой.