- Ты хотел поговорить о чем-то еще, Северус?
           Вот это вопрос, подумал он. Поощряющий и, в то же время, запрещающий продолжать. Конечно, оставалось еще множество вещей, которые он хотел сказать, спросить, обсудить.
           Снейп был уверен, что годами смог бы вот так сидеть рядом с Гермионой на террасе, в лучах заходящего солнца, разговаривая или молча, просто получая удовольствие от ее присутствия, даже если она будет оставаться на расстоянии трех футов. Он знал, что не был большим любителем поговорить. Да, конечно, он прекрасно мог выразить свои мысли, когда речь шла о проблемах школы или об обучении зельеделию, или отчитаться о событиях, свидетелем которых он являлся. То есть, попросту говоря, когда он полностью контролировал ситуацию. Когда была четко определенная цель: передать информацию. Или указания. Или использовать слова, как оружие для самообороны. Когда он осознавал свое лидерство, ораторское дарование его не подводило. Это касалось и разговоров с Блэком, потому что Блэк был для него открытой книгой. Предсказуемый человек, которым он мог управлять легко, словно марионеткой на ниточках.
          Может быть, он смог бы точно также управлять и Гермионой, но ему и в голову не пришла подобная возможность. Травля ученицы Грейнджер осталась далеко в прошлом.
          
          А в настоящий момент Снейп был вынужден с сожалением признать, что плохо справляется с задачей выражения словами своих эмоций. Даже просто извиниться перед ней было очень трудно, а одного ведь извинения будет не достаточно. Извинения хороши для посторонних - Прошу прощения, миссис Поттер, я не знаю, что меня заставило представиться вымышленным именем. - Ничего страшного, Директор, в некотором роде, это было даже забавно - нет, это абсолютно неподходящий вариант. Он должен как-то оправдаться, он должен все объяснить, но это означало полную откровенность, потому что-то никакие шаткие вымышленные объяснения просто не сработают.
          О боже, кажется, это будет очень трудно, а ведь это всего лишь самый маленький, первый шаг.
          
          Гермиона внимательно смотрела на Снейпа, изучая его лицо и пытаясь понять, о чем он думает. Она понимала, что для него это весьма сложный разговор, и искренне хотела помочь, но только если он сам сделает первый шаг. Она хотела быть уверенной в том, что он хотя бы попытается. В противном случае, у нее осталось бы впечатление, что только она хочет сделать что-то, а он держится в стороне. Если сейчас Северус не будет откровенным с ней, для нее самой будет лучше признать, что из их отношений ничего не получится. Она достаточно долго прожила в эмоциональной пустыне, чтобы осознавать, что не собирается менять одну на другую. Терпение – да, терпение у нее было, она могла не торопить его. Весь день был в их распоряжении. Но если сегодня он уйдет, не предоставив ей явного доказательства того, что может и хочет снять перед ней маску, эта встреча будет последней.
          
          - Гермиона… - она вскинула голову и выжидающе посмотрела на него.
          - Да? - попытка подтолкнуть.
          - Я действительно не знаю, с чего начать…
          - Понимаю. Пожалуй, это действительно проблема. Обычно советуют «начать с самого начала», но в этом случае я и сама не знаю, где начало. А вы?
          - Смотря, с какой стороны на это посмотреть, - неопределенно сказал он, – Но пожалуй, все началось, когда я увидел вас, стоящей на тех ступенях…
          Гермиона была слегка озадачена:
           – Извините? На каких ступенях?
          - Во время приема. Я немного опоздал, и появился когда Поттер… когда министр уже успел произнести половину своей речи…
          - Не могу сказать, что вы много потеряли. Если конечно не захочу, чтобы мой нос вырос как минимум на дюйм!
          
          Во взгляде Снейпа отразилось столь явное непонимание, что ей пришлось объяснить ему, кто такой Пиноккио:
           – Вам обязательно нужно прочитать, - добавила она, - это замечательная аллегория.
          - Вы только что утверждали, что книга написана для детей, - скептически ответил он, – Чего ради я должен тратить время на чтение детских книжек, маггловских, к тому же? И в чем заключается аллегория?
          - В качестве ответа на первый вопрос просто потому, что я прошу. А по поводу второго вопроса: аллегория о взрослении, о том, как заслужить право называться человеком, а это подходит и для детей и для взрослых. Но я перебила…. Вы говорили о ступенях…?
          - Ступени здесь наименее важная деталь. Когда я появился на приеме, я увидел вас рядом с вашим… мужем. Разумеется я узнал вас сразу, хотя вы напоминали – не стоит обижаться на мои слова – напоминали статую.
           – Это с трудом можно считать комплиментом….
          - Его и не подразумевалось, - ответил Снейп с той самой язвительной иронией, жертвой которой она бывала столько раз. Потом, уже мягче, продолжил, – я выбрал это сравнение, потому что оно представляется мне самым точным: статуя символизирует безразличие, но еще и красоту.
          - О… - она не могла подобрать подходящие слова, – Особенность статуй в том, что они не способны вызывать никаких чувств, кроме восхищения, и то лишь в чисто эстетическом смысле.
          - Я полагаю, что существуют и иные прецеденты, - ответил он с загадочной улыбкой, – Что вы скажете по поводу ‘miratur et haurit pectore Pygmalion simulati corporis ignes’?
          - Э-э... - это было все, что Гермиона могла сказать по этому поводу, – Простите, я никогда не изучала латынь.
          
          Разговор становился ей неприятен. И не только из-за того, что он вновь подавлял ее, но и потому, что они отклонились от важного для нее темы. Если только эта латинская фраза не означала чего-нибудь вроде «Я увидел вас, влюбился с первого взгляда и хочу попросить прощения за нелепую шутку» - но в этом она очень сомневалась.
          – Ты будете так любезны, что переведете, или я должна записать и найти перевод сама?
          Снейп заметил легкое раздражение в ее голосе – пожалуй лед стал слишком тонок, возможно лучше перевести:
           – Не трудитесь. Это означает: «Пигмалион посмотрел на нее, и в его сердце вспыхнула страсть, потому что она была прекрасна». Цитата из «Метаморфоз» Овидия, очень… поучительная, вам не кажется? – к своему удовлетворению, Снейп заметил, что она слегка покраснела.
          - Если мне не изменяет память, там все плохо заканчивается? - парировала Гермиона.
          - Она вам изменяет. Это одна из немногих историй со счастливым концом.
          
          Гермиона была вынуждена замолчать, хотя нельзя сказать, что она была в восторге. Значит Пигмалион и его статуя, или женщина, в которую она превратилась, жили вместе долго и счастливо – и что с того? Какое отношение это может иметь к ней? Если даже в последние годы она чувствовала себя статуей, это еще не делает его Пигмалионом. Не много ли он о себе думает, этот самоуверенный нахал? Он что, действительно считает, что пары цитат из классической литературы достаточно, чтобы все встало на свои места? Было глупо соглашаться принять его. Она не желает его видеть раньше, чем через три недели, и с необходимым ей исследованием в руках. И сейчас, между прочим, он должен изучать законы, а не сидеть здесь… Продолжая свои мысли, она спросила:
           - Кстати, что вы здесь делаете?
          Снейп почувствовал себя так, как будто его ударили по лицу. Он ожидал совсем другой реакции на свои слова. Ситуация явно развивалась не в его пользу, но у него уже проснулся охотничий азарт.
          – Я пришел именно с целью объяснить это, – с любезной улыбкой ответил он.
          - Да что вы? А когда именно вы собирались объяснить? До или после урока латинского стихосложения?
          
          Ему вдруг показалось, что он некоторым сверхъественным образом переместился назад во времени и оказался на одном из уроков по Зельям, только теперь на учительском месте была Гермиона, и это она делала ехидные замечания – приходилось признать, что выслушивать их очень неприятно. Какой реакции она ждет? Я должен отвечать в том же духе? Изображать смирение? Разозлиться? Или сделать вид, что я не заметил ее иронии? Успокойся. Подумай. Что бы сейчас сделал Сириус? Я должен сделать нечто противоположное, и думаю, что это будет лучшей стратегией. Наконец он остановился на доброжелательном, но твердом:
          – До. Но мне пришло в голову сделать небольшой экскурс в историю. Когда я увидел Вас впервые после четырнадцати лет, настолько напоминавшую статую, то впечатление было похоже на удар молнии.
          Гермиона подалась вперед с насмешливой улыбкой, которая заставила его почувствовать себя слегка неловко:
           – А этот удар молнии пришелся вам точно в голову?
          - Пожалуй, - наугад ответил он, а потом его осенила «блестящая» идея, – Именно так и было. Вам должно быть известно, что подобные явления наносят тяжелый ущерб сознанию, например, служат причиной амнезии различной степени, - с едва уловимой насмешкой добавил он, - В моем случае, стертой оказалась лишь небольшой участок воспоминаний, касающийся собственного имени.
          
          Взрослый человек, подумала она, взрослый человек, которому уже за пятьдесят, не способен просто признать, что совершил ошибку. И теперь прибегает к глупым отговоркам и ждет, что остальное она сделает сама: скажет, что он прощен и все недоразумения забыты. Но нет, ничего у него не получится! Она только подняла бровь и ничего не сказала в ответ.
          - Поэтому, - продолжил он, с удивлением чувствуя, что маска начинает ему мешать, - я назвал другое... первое, которое пришло в голову... Да черт побери! Я назвал одно из своих старых шпионских имен, потому что боялся, что вы в ужасе вылетите из комнаты, только услышав, что я Северус Снейп! Вы довольны?
          - Вполне, - ответила она, предусмотрительно стараясь скрыть улыбку. – Хотя у меня складывается впечатление, что вы что-то недоговариваете. Все еще сказываются последствия удара молнии или это угрызения совести?
          Снейп фыркнул:
           – Ни то и ни другое. Если быть откровенным, опасение, что сейчас вы попросите меня покинуть комнату.
          - Во-первых, это не комната, а терраса. Во-вторых, если бы я не хотела вас видеть, я бы просто позволила вам уйти, не окликнув. Так вы хотели прочесть мне лекцию про анаграммы?
           - ...пршпрщ....
          - Извините?
          - Я. Прошу. Прощения.
          - Теперь я поняла.... Что ж, по крайней мере, мне не пришлось вспомнить средневековые пытки.... Да, ваши извинения приняты, - она официально протянула ему руку для рукопожатия.
          - Я полагаю, что один из видов пытки, и весьма эффективный, вы все же использовали, - он бросил взгляд на ее руку и усмехнулся, - Пора ее прекратить.
          - Мне кажется, что вы говорите дерзости?
          - Вам правильно кажется. Но у меня есть смягчающее обстоятельство в виде удара молнии, который странным образом сказался на моей памяти и мне не дают покоя воспоминания о нашем последнем поцелуе. Первом поцелуе. Последний поцелуй… впрочем, это неважно....
          - Похоже таким образом теперь можно будет оправдать все, что угодно....
          
          Он наклонил голову с видом полного раскаяния.
           – Еще раз прошу прощения. Это было... неразумно.
          - По-моему, лучше сказать «по-детски».
          - Как вам будет угодно. Итак?
          Она кивнула, но не сделала ни малейшего движения навстречу. Поэтому он сам поднялся со своего кресла и опустился рядом с ней на колено.
          – Весьма подходящая поза для грешника, - пробормотала она.
          - Мы оба впадаем в грех, неправда ли? Но от вас, прекрасная Гермиона, требуется лишь склонить вашу очаровательную голову к вашему преданному слуге.
          
          Она, не отводя взгляда, смотрела на его насмешливо изогнутые губы, пока они не приблизились настолько, что встретились с ее. Он был не уверен в том, насколько она хотела этого поцелуя, поэтому выжидая время, не касался ее... ничего не происходило. Тогда он рискнул положить правую руку ей на плечо, и тут же ее правая рука обняла его за шею. Его левая рука медленно легла на ее талию и сразу же ее левая рукой, коснулась волос на его затылке.
          Снейп решил, что такой вариант шахматной партии нравится ему больше традиционного и слегка провел пальцами по ее по спине, и тут же почувствовал ответное движение ее пальцев. Он приоткрыл губы и, посылая восхитительное тепло по всему его телу, ее губы ответили ему. Некоторое время он просто ласкал ее губы своими, но потом, не в силах больше сопротивляться, скользнул кончиком языка между ее губами. Это продолжалось довольно долго – они не углубляли поцелуй, просто осторожно исследовали и играли.
          Когда они, наконец, оторвались друг от друга и открыли глаза, Гермиона медленно откинулась на спинку стула.
          – Северус, - сказала она, после короткой паузы, - Мне очень жаль, но сейчас я вынуждена просить вас уйти. Мне нужно переодеться к ужину с ужасно скучными людьми. Но теперь, по крайней мере, - добавила она с грустной улыбкой, - у меня будет о чем подумать, если не придется участвовать в разговоре.
          
          Он коротко кивнул и поднялся на ноги:
           - В следующий раз напомните мне, подстелить ковер, - поморщился он, - Могу я задать один вопрос напоследок?
          - Конечно.
          - Это исследование... оно действительно необходимо, или это некая разновидность взыскания?
          Боже, как ему нравится ее смех!
           – Можете быть уверены, что если ты как следует выполните мое поручение, то внесете свой вклад в очень благородное дело.
          - По-прежнему увлекаетесь защитой прав домовых эльфов? – уточнил он и увернулся от диванной подушки, которой Гермиона целилась ему в голову.
          - Что-то в этом роде. А теперь уходите, или я опоздаю.
          
          Снейп решил аппарировать в Хогсмид и пройтись пешком до замка, наслаждаясь пленительной картиной, запечатлевшейся в его памяти: Гермиона, все еще сидящая в плетеном кресле, ее волосы шевелит легкий вечерний ветерок, она улыбается ему и посылает воздушный поцелуй.