Гермиона еще ни разу в жизни не чувствовала себя так странно.
          В детстве она очень любила крыжовник, и к нескончаемому возмущению матери, всегда ела его одним способом – передними зубами, тогда все еще большими, она прокусывала в кожице маленькую дырочку, высасывала мякоть, а пустую кожицу выбрасывала. Кожица была жесткая и колючая, ее Гермиона не любила.
          ‘Каким-то образом’, – размышляла она, - ‘ягоды крыжовника сумели отомстить мне за такое обращение. Они поймали меня, высосали из меня все, что могли, и бросили валяться пустую оболочку. Так значит вот как они чувствовали себя, бедные ягоды….’
          
          При мысли о кислых ягодах ее рот наполнился слюной. Гермиона попыталась ее проглотить, но подавилась и закашлялась. Было больно, но не в груди, а немного глубже, ближе к спине. Когда она убрала ладонь ото рта, на ней были маленькие красные пятнышки.
          ‘Клубника?’ – удивилась она. - ‘ Я думала, мы говорим о крыжовнике…’ Но ведь она ела клубнику… и не так давно… только не может вспомнить где. Хотя это было чрезвычайно приятно. Ах да, там же были еще и взбитые сливки….’
          
          Она снова закашлялась и услышала звук торопливых шагов. Над ней появилось приветливое, улыбающееся лицо.
          - Гермиона? Ты слышишь меня?
          - Мадам…Помфри…? - с трудом выдавила она.
          Та просияла:
           – Да, моя дорогая, я мадам Помфри. Как ты себя чувствуешь?
          - Я…Я не знаю. Спина болит. И еще я кашляю. И мне надо почистить зубы после того, как я поела клубники.
          
          На доброжелательном лице появилось озабоченное выражение:
          – Клубника? Почему ты подумала…
          Гермиона показала руку:
           – Когда я кашляла… - попыталась объяснить она.
          - А, это! Нет, это не ягоды, это остатки крови из легких. Ее было очень много.
          Сморщив лоб, Гермиона старалась переварить информацию.
          – Кровь? Мы снова что-то натворили? – и вдруг, в приступе страха, – А Гарри и Рон… С ними все в порядке?
          - Гарри и… о, моя дорогая, моя дорогая! – забормотала женщина, – Я думаю, тебе нужно еще немного поспать.
          
          Гермиона не протестовала, потому что чувствовала себя совершенно обессиленной.
          Она проглотила зелье, которое ей принесли – на этот раз осторожнее, потому что не хотела снова подавиться. Кашлять сейчас ей совсем не нравилось. Ее глаза тут же закрылись и, меньше чем через минуту, дыхание стало ровным. Мадам Помфри смотрела на нее, задумчиво покачивая головой. Она часто наблюдала амнезию, бывшую следствием сильного стресса, поэтому не слишком волновалась. Скорее всего, это не надолго. Возможно, в следующий раз Гермиона проснется, уже вернувшись к реальности. Ее подсознание само обо всем позаботится.
          
          
          Сад был захватывающе прекрасен.
          Гермиона стояла и разглядывала его в полном восхищении. По стилю сад был чем-то средним между английским и французским – декоративная естественность. Островки полевых цветов, разбросанные по аккуратно подстриженному газону, маленькие прудики с водяными лилиями и квакающими лягушками, деревья, которым, должно быть, было не меньше сотни лет, судя по толщине стволов. Она бродила по этому райскому саду, который был очень большим, но огороженным высокой стеной, которая время от времени мелькала между деревьями.
          К ней подбежали двое детей, крича от восторга, спотыкаясь, падая, вскакивая опять, катаясь в мягкой траве. Ее дети. Ее любимые мальчики. Гермиона протянула к ним руки, присев на корточки, чтобы поймать их, когда они бросятся к ней в объятия. Один из них был рыжеволосым, и его лицо было сплошь усыпано веснушками. Другой, выглядевший немного серьезнее, внимательно смотрел на нее зелеными глазами. Когда Гермиона попыталась пригладить рукой его черные волосы, он улыбнулся. Дети ничего не говорили, но черноволосый мальчик взял ее за руку и потянул к одному из вековых деревьев. Она поднялась и пошла за ним, все еще держа его за руку, другой мальчик шел позади. Она несколько раз поворачивалась к нему, протягивая свободную руку, но он только улыбался и качал головой. Дерево, к которому ее вели, выглядело очень странно. Вместо листьев на его ветвях росли ленты из какого-то серебристо-белого материала, слабо колышущиеся от ветра. Некоторое время они сидели в тени дерева, наслаждаясь теплым ветерком, ласкающим лицо.
          В саду были и другие дети. Мальчики и девочки, некоторые из них были смутно знакомы. Они играли с причудливыми безделушками: она разглядела парящие над травой перья. У одних были миниатюрные книги, которые их хозяева явно не собирались читать, прыгая в траве, как будто исполняя какой-то странный танец, движения которого Гермиона не могла узнать. У других были маленькие котлы, а один даже вел единорога на ярко-красном поводке.
          
           Один ребенок отошел от группы, словно повинуясь неведомому зову, и направился к кустам, за которыми виднелся участок огораживающей сад стены. Подойдя туда, он – маленький мальчик со светло-русыми волосами – слегка наклонил голову, как будто к чему-то прислушиваясь. Потом обернулся, как-то странно улыбнулся Гермионе, снова повернулся к стене, плюхнулся рядом с ней в траву и начал выковыривать один из кирпичей коротким пухлым пальчиком. Остальные не заметили, что их приятель нашел себе новое занятие, и продолжали играть в свои игры.
           Гермиона закрыла глаза. Вдруг приступ безотчетного беспокойства заставил ее вновь посмотреть по сторонам – маленький мальчик все-таки как-то ухитрился отковырять кирпич и теперь собирался вынуть его из стены.
          
          Она почувствовала, что этого нельзя допустить. Если он сейчас вынет этот кирпич, обрушится вся стена, и ничто не сможет защитить прекрасный сад от ужасов, таящихся за ней.
          Гермиона вскочила на ноги и побежала к ребенку, пытаясь кричать «Нет! Нет!», но почему-то у нее не получилось произнести ни звука, а когда она подбежала к стене, было уже поздно. На месте кирпича зияла дыра, через которую доносилось какое-то неотчетливое шипение. Слишком испуганная, чтобы двигаться, потому что почувствовала, что ей известно, что там, внутри, – или точнее снаружи – но ее разум не позволяет дать этому определение, она застыла, не в силах пошевелиться. И неподвижно смотрела, как огромная черная змея медленно заползает в отверстие и скользит к ее детям. От ужаса она не могла кричать и не могла заставить себя броситься вслед за рептилией.
          Змея подползала к детям все ближе и ближе. ‘Сейчас она кинется на них’, – подумала Гермиона, но ошиблась. Змея задержалась у подножия странного дерева и подняла свою узкую голову. Потом она начала грациозным движением обвиваться вокруг ствола, поднимаясь по нему вверх. Рыжий мальчик пошел вперед. Ему очевидно не нравилось, что змея поднимается, он дотронулся до нее… вот тогда и последовал бросок. Гермионе показалось, что это ее ударили прямо в сердце. Ее взгляд встретился со взглядом ее ребенка. Если до этого вокруг не было слышно ни единого звука, то теперь мальчик громко закричал: «Гермиона!…»
          
          - Гермиона, проснись! Ах, мне нужно было дать ей зелье «сна без сновидений» как я могла быть такой идиоткой!
          Она открыла глаза и увидела то же доброе обеспокоенное лицо, что и в прошлый раз.
          – Мадам Помфри, Северус жив?
          На лице пожилой женщины было заметное облегчение. Она кивнула.
          - Я могу его увидеть?
          
          
          * * * * *
          
          
          Когда мадам Помфри сообщила Директору о том, что Гермиона проснулась, она ожидала что Гарри, которого она увидела в кабинете Снейпа, тут же появится из камина. К ее изумлению, в языках пламени показался Директор. А где же Гарри? Правда она предпочла не задавать вопросов – опыт подсказывал ей, что ответы на большинство из них появятся сами, если набраться терпения и немного подождать. Снейп чуть кивнул в ее сторону, взял со стола сосуды с зельями, приготовленными для пациентки, и подошел к Гермиониной кровати.
          
          Когда он очень нежно поцеловал Гермиону в лоб, словно забыв о присутствии постороннего, удивление мадам Помфри заметно возросло. Но когда Снейп сел на край кровати, взял руку Гермионы и прижал ее пальцы к губам, она вообще с трудом сдержала изумленный возглас.
          
          Поппи решила, что не хочет видеть, что произойдет дальше, хотя ей и было чрезвычайно любопытно узнать, как между этими людьми могло возникнуть нечто большее, чем дружба. Она закрыла дверь своего кабинета и строго запретила себе подглядывать в замочную скважину, потому что это совершенно недопустимое поведение. Нет, она просто вернется через пятнадцать минут, чтобы напомнить, что молодой женщине необходим отдых – ничто не запрещает ей войти без стука, неожиданно для них.
          Улыбнувшись, мадам Помфри села писать отчет о прошедшем дне.
          
          Северус погладил Гермиону по голове.
          – Ты плакала?
          - Я видела очень страшный сон. Но теперь я чувствую себя лучше. А что у… тебя с рукой?
          - А, это, - небрежно бросил он, – Я немного повредил ее, когда ты сбила меня с ног. Но Поппи уже ее вылечила. Сразу после того, как вырвала тебя из объятий смерти. – Гермиона вопросительно взглянула на него и услышала рассказ об успешном извлечении пули. – Ты потеряла много крови, так что тебе придется задержаться здесь еще довольно надолго.
          - Думаю, мне лучше перебраться в госпиталь Св. Мунго….
          
          Это явно обеспокоило его:
           – Это безумие! Тебя нельзя никуда перемещать еще по крайней мере три-четыре дня. И потом… - он замолчал и стал наматывать на палец ее локон. – Мне кажется, что здесь более здоровый воздух, чем в Лондоне и даже в Дувре. Что случилось? – спросил он, заметив тень огорчения на ее лице. – Ты не должна…
          - Я думаю, мы еще успеем об этом поговорить. Я просто немного расстроилась… Гарри даже не захотел побыть здесь со мной.
          
          Сегодня - День Искушения Северуса Снейпа, мрачно подумал он.
          Сейчас, так же, как и в полдень, при разговоре с Мадам Помфри, ему захотелось многое сказать по поводу Гарри, причем ничего в его пользу. Но с другой стороны, будет лучше, если Гермиона скажет это сама. Поэтому он лишь дипломатично и сухо ответил:
          – Я полагаю, он знает, что вы в надежных руках. К тому же вы была без сознания, так что не было смысла в том, чтобы…
          
          Она широко раскрыла глаза.
           – Какое это имеет значение, Северус! Ведь… вы же не отправились в свой кабинет, а остались здесь со мной?
          Что ж, он все рассчитал правильно….
          – Ну, разумеется, я остался здесь, но…
          - Вот именно! Он ушел, вот что имеет значение. Удивлюсь, если он вообще соизволит меня навестить!
          Она волновалась и, учитывая большую кровопотерю, еще не восполненную до конца, успокоить ее нужно было любой ценой.
          – Нет, нет, успокойтесь, - вполголоса произнес он, продолжая поглаживать ее волосы, – Он ждет в моем кабинете. Мы обедали вместе – Аластор, Сириус, он и я. Потом мы… разговаривали, и когда Поппи нас позвала, он позволил мне навестить тебя первым. Типично гриффиндорский поступок, если хочешь знать мое мнение. Но он очень хочет прийти сюда. Вот сейчас я вернусь, и передам ему…
          Бледное лицо Гермионы порозовело от нервного напряжения, а дыхание вновь стало неровным.
          – Я…я не хочу его видеть! – выпалила она, – Не нужно…!
          
          Она хотела сказать еще что-то, но приступ кашля помешал ей это сделать. Мадам Помфри с озабоченным видом выглянула из кабинета. Снейп жестом попросил ее не выходить, и снова повернулся к Гермионе.
          - Тогда примите зелье, и хорошенько выспись. Это способствует восстановлению крови, так что завтра утром вы уже не будете чувствовать себя такой обессиленной.
          Она послушно выпила лекарство, не забыв все же сморщить нос. Вкус зелья для восстановления крови был таким же противным, как и запах. Так как она была очень слаба, зелье подействовало быстро, и глаза Гермионы уже начали закрываться, когда она спросила.
          – Ты останешься здесь?
          - Конечно, останусь. Только схожу в кабинет, попрощаюсь с Гарри, и тут же вернусь…- он замолчал, потому что продолжать не было необходимости – Гермиона уже спала.
          
          
          Усмехнувшись при мысли о том, что педантичность, видимо, не покидает его ни при каких обстоятельствах, он собрал со стола пустые бутылочки и отнес их мадам Помфри. Лицо женщины светилось таким любопытством, что, казалось, ее прямые седые волосы сейчас закрутятся во множество маленьких вопросительных знаков. Никакого желания отвечать на вопросы у него не было, хотя, возможно, ее любопытство было вполне обоснованным, но удовлетворять его было бы слишком утомительно. Так что Снейп просто бросил на нее взгляд, который заставил бы задуматься даже сфинкса, стоит ли задавать вопросы, или лучше дать этому человеку пройти беспрепятственно. Поппи была простой ведьмой. Поэтому она слегка поежилась и поблагодарила интуицию, подсказавшую ей воздержаться от расспросов, еще когда Снейп появился в ее кабинете.
          
          - Вы сможете поставить там еще одну кровать, для меня? – он спрашивал так, как будто это было само собой разумеющимся, – Я хотел бы остаться с ней, но слишком устал, чтобы провести ночь в кресле.
          Поппи только недоуменно кивнула и осмелилась только проводить его задумчивым взглядом.
          Когда Директор исчез в зеленых языках пламени, она пошла проверить, как чувствует себя Гермиона, которая после второй порции лекарства выглядела гораздо лучше и дышала ровнее.
          
          
          * * * * *
          
          
          - Как она? – спросил Гарри и добавил, – она надолго вас задержала.
          Каким-то образом Гермионина слабость и ее неподдельная обида на поведение Гарри существенно снизили терпимость Снейпа к ее высокопарному мужу. Это ничтожество еще и ревнует? Годами он использовал ее исключительно в качестве красивого украшения, а теперь ревнует! Этого оказалось достаточно, чтобы снейпово чувство вины растаяло в воздухе. Честно говоря, оно и раньше не слишком его беспокоило, но теперь исчезло окончательно.
          - Можете не верить, Поттер, - огрызнулся он, - но я с ней разговаривал. Я знаю, что это заняло достаточно времени, которому можно было найти лучшее применение, но сейчас следовало делать именно это.
          
          
          С этими словами он налил себе бренди и сел. Гарри продолжал стоять, возмущенно смотря на Снейпа, на которого этот взгляд не произвел заметного впечатления. Наконец он сказал:
           – Я хочу ее видеть.
          - Прошу прощения, но это не представляется возможным.
          Поразительно, как легко оказалось вывести его из себя, подумал Снейп.
          - Будьте добры объяснить, почему.
          - Охотно. Сядьте, пожалуйста. Еще бренди? – оказалось весьма сложно заставить себя удержаться от презрительного тона.
          Если Гарри сядет, он потеряет преимущество от того, что возвышается над ним. Если останется стоять, то это будет очень ребяческая реакция.
          Гарри сел. Снейп протянул ему бокал, картинно ленивым движением откинулся назад и скрестил ноги.
          
          - Ну и…?
          - О, извините. Конечно же, вы хотите объяснений. На самом деле их два. Первое – она только что приняла снотворное и сейчас находится под его действием. Второе – она была… скажем, слегка расстроена из-за того, что вы предпочли присутствовать на некоей встрече, вместо того, чтобы остаться около ее кровати. Обоснованная причина для обиды, должен сказать, хотя и слегка сентиментальная.
          
          - Почему вы ей это сказали? – разъяренно спросил Гарри.
          - Потому что она спросила, Поттер. Не думаете же вы, что я искусственно очерняю вас в глазах вашей жены? В этом нет необходимости, вы и сами с этим прекрасно справляетесь.
          - Ты… ты украл у меня жену, и еще имеешь наглость…!
          
          - Я ее не «украл», Поттер. Она не вещь. И уж ты точно не ее хозяин, - резко отрезал Снейп, – И, только в качестве бальзама для твоей израненной души, Министр, сообщу, что мы не спали друг с другом…пока. – из-под полуприкрытых век он заметил, как буквально за секунду Гарри рассвирепел еще больше. Еще одна, умело отравленная стрела, и на этом можно будет закончить, – Пока мы ограничились поцелуями. Если в общих чертах.
          Бокал Гарри со грохотом опустился на стол и разлетелся на тысячу осколков.
          – Не стоит описывать мне все детали этого грязного дела! – прошипел он, – Что ты сделал? Подлил ей Любовное Зелье? Она уже несколько лет отвергала меня, а ты являешься и….
          
          - Знаешь, - медленно произнес Снейп, - по-моему ты не совсем правильно выразился. Она не «отвергала тебя», а «отвергалась тобой» - полагаю, разница очевидна.
          Гарри побагровел:
           – Так все дело в… в сексе! – он буквально выплюнул последнее слова, – Что ж, посмотрим, сколько это будет продолжаться!
          - Твоя принадлежность к твоему факультету становится чрезвычайно очевидной, когда ты начинаешь заявлять, что поцелуи и секс – синонимы, Поттер. – Министр чуть не взорвался, не вставая с кресла. «Прекрасно», - подумал Снейп, - «Этого вполне достаточно. Это было очень легко. Теперь будем говорить серьезно». Вслух он сказал, - Все дело в любви, Поттер. Я люблю ее. И надеюсь, что это чувство взаимное. Тебя это шокирует, да?
          А теперь, с твоего разрешения, я хотел бы лечь. Я очень устал и плечо все еще болит.
          
          Не в состоянии выговорить ни единого слова, Гарри поднялся и вышел из комнаты. Северус фыркнул. Нет, дразнить Поттера не было поступком, которым можно гордиться. Но это было приятно. Через несколько минут он уже бросал горсть дымолетного порошка в пламя камина:
           – Госпиталь!
          Он усмехнулся, увидев, что Поппи поставила его кровать вплотную к гермиониной.
          
          К счастью, в больничном крыле больше никого не было, так что это не имело значения. К тому же будет очень приятно проснуться так близко к ней. Снейп лег и повернулся лицом к Гермионе.
          – Спокойной ночи, любимая, - прошептал он и осторожно поцеловал ее губы.
          Она слегка пошевелилась и улыбнулась во сне.
          - Если все пойдет хорошо, так будет каждый день, - подумал Снейп и тоже улыбнулся перед тем, как заснуть.
          
          
          * * * * *
          
          19 октября, пятница, стал звездным днем для Риты Вритер, подумал Снейп, увидев первую страницу Ежедневного пророка.
          Он не удивился бы, если бы среди ее предков нашлась парочка дементоров — похоже, эта женщина питается адреналином. Несмотря на свое прежнее намерение принять душ, одеться и сразу же вернутся в больничное крыло, он сел и просмотрел газету более внимательно. Если статья может расстроить Гермиону, нужно попытаться сделать так, чтобы она ее не прочла или, по крайней мере, подготовить ее к тому, что ее ждет.
          
          Если не принимать во внимание ужасный стиль, события были описаны достаточно точно. Хотя вряд ли преувеличение тут было бы уместно, подумал он. И, конечно, Вритер явно была на стороне Министерства. Увидев, как легко Гарри в своей заключительной речи удалось убедить аудиторию, она сочла более мудрым присоединиться к мнению большинства. Горячие слова в защиту несчастного молодого человека, гниющего в Азкабане, были забыты. Ей даже удалось вставить в статью слова бывшего колдомедика — Снейп смутно припомнил, что много лет назад этот человек работал в госпитале им. Св. Мунго, но был уволен из-за своих диких теорий. Нечто вроде того, что склонность к совершению преступлений является наследственно обусловленной, следовательно, Министерство должно сажать в Азкабан не только преступников, но и их кровных родственников. Или что-то в этом роде.
          Память его не подвела — Вритер цитировала: "Если бы Министерство прислушалось к моим словам, оба брата вместе с родителями были бы заключены в Азкабан, и сегодняшней трагедии не произошло бы. Склонность к насилию — это врожденное качество. Властям дано пора признать эту печальную истину".
          
          Снейп тут же представил себе разъяренного молочника, забрасывающего бутылками невинных домохозяек в халатах и домашних тапочках, и фыркнул. Когда он добрался до конца страницы, улыбка сползла с его лица. Конечно, Рита не могла этого не написать:
          "От нашего внимания не ускользнуло то, что Гермиона Поттер, жена Министра, специально села рядом с Северусом Снейпом, директором Хогвартса — Школы Колдовства и Магии."
          
          "Ах ты, грязная журнальная крыса", — подумал он, — "Тебе ведь было известно, что мы сидели в алфавитном порядке".
          
          "В течение всего слушания герой войны обменивался взглядами с очаровательной молодой женщиной, которая то и дело поворачивала голову, чтобы восхищенно полюбоваться его аристократическим профилем. Может ли что-то быть — или когда-то было? — между бывшим преподавателем Зельеделия и его блистательной студенткой? Возможно то, что миссис Поттер спасла жизнь Директора Хогвартса, заставит его наконец-то признать, что на самом деле означают ее восхищенные взгляды. Ходят слухи, что в последнее время в семье Министра наблюдается разлад. Отсутствие миссис Поттер на важных общественных мероприятиях, кажется, подтверждает эти подозрения".
          
          Как раз этого им и не хватало, подумал Снейп. Мало того, что Рита намекнула, что между ними могла быть связь еще в то время, когда Гермиона училась в школе, так она еще и дала понять, что теперь он будет вынужден ответить на ее чувства, поскольку обязан ей жизнью. Это определенно не улучшит настроения Гермионы.
          
          Снейп попытался заколдовать страницу так, чтобы вместо последнего абзаца появилась реклама перчаток из драконьей кожи от Дикинсона — " Дикинсон защитит ваши руки" — но, конечно, это не сработало. Газета имела защиту от подделки. Поэтому ему пришлось оставить все как есть, надеясь, что Гермиона не захочет читать.
          Когда он вновь появился в больничном крыле, сейчас уже через дверь, мадам Помфри как раз укладывала свою пациентку в постель на высокие подушки.
          
          — Она настояла на том, чтобы принять душ и вымыть волосы, — неодобрительно сказала Поппи, укутывая Гермиону в одеяло так, что та практически не могла шевельнуться, —Я разрешила ей это только в обмен на обещание как следует позавтракать. Ох… доброе утро, Директор!
          — Доброе утро, Поппи. Думаю, что завтрак — неплохая идея. Я бы и сам от него не отказался. Вы не могли бы…
          — Конечно, Директор, я позабочусь об этом, — ответила она, хитро усмехнувшись, — Я вернусь через… э… десять минут?
          Гермиона хихикнула, и Снейп посмотрел на обеих женщин, подняв бровь:
          — Вы знаете что-то, чего я не знаю?
          — Успокойтесь, Северус, — сказала мадам Помфри, похлопав его по руке, — Я никому не скажу, но вот вам мой совет: если хотите сохранить что-то в тайне, то не нужно делать все так явно.
          — Рад, что с возрастом вы стали так проницательны, — ответил Снейп, пытаясь сохранять невозмутимый вид.
          На этот раз хихикнули обе.
          
          — Неужели мое поведение настолько очевидно? — спросил он, садясь на край ее кровати после того, как Поппи вышла, не забыв напомнить ему, что это госпиталь, и вести себя надо соответствующим образом.
          — Кажется, она вошла взглянуть на меня ночью и увидела, что мы спим, обнявшись….
          — О… пожалуй это достаточно очевидно…. Как жаль, что я этого не помню.
          Гермиона улыбнулась:
           — Я тоже. Я только знаю, что спала лучше, чем когда бы то ни было. Ваше присутствие меня успокаивает. Как ваше плечо?
          — Как новое. Впрочем, это совершенно неважно, а вот как себя чувствуете вы? Физически и эмоционально?
          
          Она с улыбкой протянула к нему руки. Снейп не сделал ни шага вперед.
          — Вы не смотрели в мыслеслив? — она не ответила, продолжая улыбаться. — Если это означает, что вы посмотрели, но по-прежнему хотите, чтобы я был рядом, то я самый счастливый человек, — он осторожно обнял ее, с восхищением почувствовав, как она расслабилась в его руках.
          — Если вы обнимете меня покрепче, я не сломаюсь, — пробормотала она, опуская голову ему на плечо. Он прижал ее к себе. — Я правильно помню — вчера вы поговорили с Гарри? У меня немного смутные воспоминания, и я не знаю, приснилось мне это или…
          
          — Сомневаюсь, что такое могло присниться,— ответил он. — Нет, память вам не изменяет — мы действительно поговорили.
          — Это закрытая информация, или вы считаете, что я могу быть посвящена в подробности, дорогой Директор? В конце концов, я тоже заинтересована….
          — Разумеется. Но… это было не слишком занимательно.
          — Я и не ожидала…. Но… все-таки?
          Снейп достаточно подробно пересказал ей вчерашний разговор.
          — Вы действительно сказали это? Вы имели в виду, что гриффиндорцы не имеют понятия о сексе? И что же мне теперь делать?
          — Сидеть на больничной кровати. Я подразумевал гриффиндорских мужчин.
          Она подняла голову и с усмешкой посмотрела на него.
          — Это означает, что слизеринцы сексуальнее?
          — Конечно, — сухо ответил он, снова опуская ее голову себе на плечо. — Но в данный момент это не подходящая тема для обсуждения. Вам придется поверить мне на слово.
          
          — Надеюсь, что я смогу это проверить…. Вы же не станете отталкивать меня в следующий раз? — спросила она, снова поднимая голову.
          — Надеюсь, что нет. Гермиона, пожалуйста, поверьте мне, я не отвергал вас. Я… я просто отступил, потому что ситуация была слишком похожей. Это было deja vu. Вы лежали на этом столе, как…
          — Как одна из твоих жертв. Я понимаю….
          Она кивнула, пытаясь сформулировать свой следующий вопрос так, чтобы получить нужную ей информацию, но не причинить ему боли.
          — Вы… всегда так отступали?
          — Что вы имеете в виду? Вы же видели, что я никогда…
          — Нет, — перебила его она, — Я имею в виду потом, с другими женщинами. Вы всегда отступали?
          Снейп вздохнул, и Гермиона почувствовала, как он напрягся.
          — Скажем так — я обладаю слишком специфическим опытом.
          Она сжала его в объятиях и откинулась на подушки. Ее лицо порозовело — зелье для восстановления крови явно произвело эффект.
           — Я понимаю…— ответила она, — Но мы можем этого избежать….
          
          — Завтрак! — с порога заявила мадам Помфри, открывая двери и левитируя небольшой столик, — Гермиона, приехал Министр. Он хотел немедленно тебя видеть, но Минерва убедила его позавтракать в Большом Зале, — Она опустила столик на кровать и с сомнением посмотрела на свою пациентку, — Я не уверена, стоит ли мне выставить его, сославшись на то, что тебе нужен отдых? Или ты предпочтешь поговорить с ним?
          Гермиона на мгновение задумалась.
           — Пожалуй, я хочу покончить с этим. И лучше сейчас, не откладывая. Если наш разговор станет чересчур жестким, вы всегда можете выскочить из своего кабинета и вышвырнуть его прочь.
          Мадам Помфри кивнула:
           — Вам виднее. Сколько времени вам дать? Полчаса? Отлично. Я спущусь на завтрак и вернусь с Его Превосходительством.
          
          Гермиона не хотела есть. Она и до этого не была слишком голодна, но теперь от страха перед предстоящим разговором с Гарри, она не в силах была проглотить что-либо вообще. Однако Снейп был непреклонен.
          — Не помню, упоминал ли я, что худые женщины меня не привлекают? — спросил он, держа перед ее губами кусочек тоста.
          Она открыла рот, чтобы возмутиться, и он воспользовался этим, затолкнув в нее кусочек хлеба, за что был награжден сердитым взглядом. Пока Гермиона жевала, Снейп задумчиво сказал:
          — Если ваш будущий бывший муж окажется достаточно бесчувственным, чтобы предъявить вам Ежедневный Пророк, не заботясь о вашем самочувствии, я хочу, чтобы вы знали, что на этот раз Вритер превзошла себя. В ее статье есть кое-что о нас.
          Гермиона закашлялась, подавившись кусочком тоста.
          — Ох, все еще больно…. Что она там написала, ради Мерлина?
          
          Снейп стал рассказывать, внимательно наблюдая за ее реакцией. К его облегчению, она рассмеялась.
          — Аристократический профиль! Кажется, она к вам неравнодушна… Хороший ход… — продолжила она, глотнув чая, — …намекнуть на то, что между нами что-то было еще пока я училась в школе. Подростковое увлечение превратилось в истинную жертвенную любовь. Это в ее стиле.
           — Это вас не расстроило?
          Гермиона обхватила чашку обеими руками, как будто пытаясь согреться перед холодным разговором с Гарри.
          — Нет, почти не расстроило. У меня достаточно реальных проблем, чтобы переживать по поводу того, что выдумала Вритер. Честно говоря, меня больше беспокоит перспектива разговора с Гарри. Насколько я понимаю, это будет наш последний разговор, а последний разговор всегда нелегок….
          
          Она протянула ему свою чашку, и он снова наполнил ее, а затем внимательно посмотрел на нее.
          — Что случилось? Когда мы виделись в последний раз, хотя мне и неприятно об этом вспоминать, по крайней мере, о последних минутах… — он сбился с мысли и на мгновение замолчал, — Я хочу сказать, что у меня сложилось впечатление, что вы пришли к некоторого рода взаимопониманию в этом вопросе. Что вы сможете остаться в поместье столько, сколько захотите или, вернее, сколько понадобится… — она энергично потрясла головой. — Понятно. Вы не хотите. Могу я узнать - почему?
          Она поставила чашку на столик и откинулась на подушки.
          — Это сложно, но я попытаюсь объяснить. Сколько у нас осталось времени?
          Снейп взглянул на часы:
          . — Двадцать минут. Вы наелись? Хорошо, тогда я уберу стол.
          Он снова сел и взял ее за руку.
          — Я вас внимательно слушаю.
          
          — Если бы я знала, с чего начать…
          — Обычно уместно начинать с падения Византийской империи… — она шлепнула его по руке, — Хорошо, давайте попробуем начать с восстания гномов 1138 года? – еще шлепок, -Первые квиддичные игры? - он молниеносно перехватил занесенную ладонь и поднес ее к губам, коснувшись языком указательного пальца, отчего Гермиона немного покраснела.
          Когда он провел губами по нежной коже ее ладони, она вздохнула.
          — Северус, это мне не поможет….
          — О, — Снейп отпустил ее руку, — И как я только мог подумать, что это поможет вам сконцентрироваться? Не говоря уже о том, что, как человек, знакомый с медициной, берусь утверждать, что ваше кровоснабжение еще слишком ослаблено, чтобы возбуждаться.
          — Директор, вы так отвратительно циничны….
          Он склонил голову.
          — Мадам, прежде я никогда не мог подумать, что можно получать такое удовольствие от того, что такие прелестные губки называют тебя такими ужасными словами, — он наклонял голову все ниже с каждым словом. Потом, взглянув на Гермиону в упор, спросил, — Так теперь вы готовы объяснить?
          — Мне правда нужно сконцентрироваться, — невинно ответила она.
          
          — Правда? Ну, давайте попробуем. Может быть вам поможет пальпирование? — он опустил руку ей на грудь и начал поглаживать ее.
          Гермиона откинула голову и смотрела на него из-под полуприкрытых век. Когда он слегка сжал пальцы, она вздрогнула. Снейп напомнил себе, что она все еще слишком слаба, и убрал руку, получив в ответ сердитый взгляд, — Нет, будем разумными, вы не в том состоянии…
          — Я знаю, — вздохнула она, — только не нужно быть настолько покровительственным. Я просто хотела сказать, что я не ненавидела Гарри. Я.. я просто принимала его таким, какой он есть. Безразлично. Я видела, как он превратился в то, что из себя сейчас представляет. Конечно, все началось значительно раньше. Когда мы начали встречаться много лет назад, он постоянно твердил о самоотверженности и обязанностях перед человечеством, но тогда я думала, что это последствия Великого Дела и его постоянных интервью. Но это не так. Это не он изменился, а просто проявилась его истинная сущность. А я не понимала этого, пока не стало слишком поздно.
          
          — Ну… — протянул Снейп, — Думаю, что-то подобное случилось со всеми нами. Светлые Ритуалы выявили наши лучшие качества.
          — Лучшие? Вы шутите? Он превратился в такого…
          Он предупреждающе поднял руку:
           — Послушайте…. Я мог бы сказать о Поттере много нелестных слов, но пожалуйста, поймите, я не могу обсуждать с вами эту тему. Я не хочу оказывать на вас влияние. Точнее, не хочу подталкивать вас к какому-то решению. Я хочу, чтобы оно было полностью вашим собственным.
          Гермиона посмотрела на него, нахмурившись:
           — А можно как-то нейтрализовать эффекты этих ритуалов? — спросила она, — Мне кажется, что они превращают слизеринцев в гриффиндорцев, а гриффиндорцев в Святого Франциска Ассизского.
          Снейп фыркнул.
          — Я говорю так не потому, что я человек чести. Я всего лишь не хочу, чтобы вы упрекнула меня в этом при первой же нашей ссоре. О, — сказал он, взглянув на часы, — Мне уже пора. Удачи вам, мой очаровательный еж.
          Он поцеловал ее в лоб и направился к кабинету мадам Помфри, чтобы воспользоваться ее камином и не столкнуться с Министром в коридоре.
          
           Снейп ушел вовремя. Гермиона едва успела сесть поудобнее и завернуться в одеяло, когда открылась дверь и мадам Помфри впустила в комнату Министра. Озабоченное выражение на ее лице сменилось облегчением, когда она увидела, что все в порядке. Поппи ушла в свой кабинет, на прощание подмигнув Гермионе.
          
          Гарри поставил стул рядом с кроватью и сел. Он выглядел очень сердитым.
          — Я поговорил с Ритой Вритер, — сказал он.
          Гермиона стиснула зубы, но твердо решила оставаться спокойной.
           — И тебе тоже доброго утра, Гарри. Спасибо, я чувствую себя гораздо лучше.
          — Э… да, я так и подумал. Ты… ты сегодня хорошо выглядишь. Как я уже сказал, я поговорил с Ритой Вритер.
          — Пуля попала мне в легкое, а не в голову, — усмехнулась она, — мне не нужно повторять дважды. Я вполне понимаю с первого раза.
          — Я надеялся увидеть какую-то реакцию.
          — А, понятно. Вот моя реакция: ну и что?
          — Тебе что, нечего сказать?
          — Если это касается ее клеветы обо мне и Снейпе, то нечего.
          — Я услышал довольно интересную историю о том, кто подкинул ей идею насчет прошения Денниса.
          
          Это было неожиданно и весьма неприятно.
          — И что именно она сказала?
          — Она рассказала мне об интересной встрече в поместье, в которой участвовала ты, Аластор, Сириус и Деннис. Это правда, что ты натравила эту ищейку на меня и Министерство? Это правда, что ты предоставила Деннису двадцать футов пергамента, на которых был изложен подробный анализ маггловского и колдовского законодательства? И если это правда, не могла бы ты мне сказать, почему?
          
          Пожалев о том, что позавтракала, Гермиона пыталась придумать ответ. Она уже не ухудшит положения Денниса, если расскажет о его шантаже. Остальное лучше пропустить.
          — Он тебя шантажировал? И вместо того, чтобы прийти ко мне, ты стала ему помогать? Ты в своем уме, Гермиона? — в ответ она просто пожала плечами, — Из-за тебя произошла трагедия, а ты можешь только пожать плечами?
          — Откуда я знала, что это приведет к трагедии? Если бы ты и остальные судьи с самого начала не были такими предубежденными… Можно я кое-что тебе скажу, Гарри? Я больше не обязана отвечать перед тобой. Я признаю, что решение привлечь к этому делу Вритер было не самым мудрым. С другой стороны, стал бы ты рассматривать просьбу Денниса, если бы не шумиха в прессе? Не отвечаешь? Значит, мы в расчете. К тому же больше это не имеет значения. После того, что я видела в зале суда, я не желаю возвращаться к тебе. Даже если это всего на три недели и даже в том случае, если я вынуждена буду уехать к своей матери. Я бы предпочла работать маггловской секретаршей, чем продолжать такое существование. Я не могу и не буду. Это мой шанс со всем покончить. Ты можешь во всем винить меня — статья Вритер дает тебе прекрасную возможность свалить вину на меня. Прелюбодеяние, злостное пренебрежение супружескими обязанностями — все, что захочешь.
          
          Во время этого монолога ей становилось все хуже и хуже, и теперь она снова откинулась на подушки и закашлялась. Гарри выглядел взволнованным и не знал, что сделать. Наконец, он ответил.
           — Что же, видимо, я переоценил твои силы. Я не должен был начинать этот разговор. Тем не менее, я соглашусь с тем, что твое решение окончательно, и разрыв неизбежен. Я соглашаюсь и приму необходимые меры. До свидания, Гермиона.
          
          Он поднялся и быстрыми шагами направился к выходу. Гермиона смотрела ему вслед, одновременно чувствуя печаль и пустоту. И вот так закончился ее четырнадцатилетний брак? Без прощального "удачи" или "желаю счастья в новой жизни" или, по крайней мере, "пошла ты к черту"? Вот так просто?
          Она закрыла лицо руками и заплакала.