Сириус сидел в салоне в стиле ампир за маленьким столиком, на котором был накрыт завтрак. Когда Гермиона вошла, он вскочил, в несколько шагов пересек комнату и крепко ее обнял. Потом, сообразив, что так он может раздавить ее, чмокнул в щеку и отодвинулся на расстояние вытянутой руки.
          
          - Я и не знал, что они здесь голодом тебя морят, Миона. У тебя одни кости остались, – сказал он, позволив своим пальцам медленно проскользить вдоль ее рук.
          Для него уже стало второй натурой – угадывать очертания женских фигур, скрытые черными мантиями, поэтому, через мгновение, повнимательнее присмотревшись к жене крестного, добавил:
           – Впрочем, я кажется ошибся, – последовавшая за этим утверждением недвусмысленная ухмылка, заставила Гермиону немного покраснеть.
          
           Справившись с этим минутным замешательством, во время которого ей показалось, что столь вдохновляющее ее чувство к мистеру Спурвейсу заставляет теперь думать о каждом мужчине, который приближается к ней, как о самце, она взяла Сириуса за руку и подвела к столику.
          - Ты видишь этот завтрак, Сириус? Глядя на то, какое количество еды мне предлагают, трудно заподозрить, что меня морят голодом. Чай или кофе?
          
          Добавляя в чай молоко и сахар, Сириус пытался понять, как он чувствует себя рядом с Гермионой. Она была очень любезна и определенно была рада его визиту, но все же его не покидало ощущение, что он стоит перед закрытой дверью, или в нежилом доме с заколоченными окнами. Он уже чувствовал что-то похожее на приеме, но не придал этому особого значения, потому что считал, что на подобном мероприятии можно выжить, только максимально отключившись от окружающего.
           Теперь он проклинал себя за то, что не настаивал на более частых встречах с ней – пусть даже Гарри был (или делал вид, что был) слишком занят, чтобы найти для этого время. Он должен был поддерживать более тесную связь с Гермионой.
          
          Если не считать этого приема, последний раз они встречались больше года тому назад, и он абсолютно не помнил, была ли она тогда до такой же степени погружена в себя. Ее глаза! – подумал он, когда она подняла голову, чтобы начать разговор, - Из них исчезли искры. Сириус, ты проклятый безответственный пес....
          Гермионе стоило заметных усилий заставить себя говорить:
           – Ну так что же, Сириус, - начала она, - чему я обязана честью видеть тебя сегодня?
          - Я бы воздержался от того, чтобы называть это честью, - ответил он, – ты знаешь, я привык к тому, что вы с Гарри все время где-то за границей, и мне понадобилось некоторое время, чтобы сквозь мой прославленный толстый череп пробилась мысль, что вы наконец-то здесь, и я могу чаще вас видеть. Что я и собираюсь делать, если только ты не скажешь мне, что предпочитаешь не тратить свое время на скучного старика.
          
          - Никогда не думала о тебе, как о старике, Сириус. И я буду рада, да, очень рада, если ты будешь появляться здесь почаще. Только тебе придется предупреждать меня за день или за два до того, как ты соберешься зайти, чтобы я успела отменить все остальные встречи.
          Сириус подумал, что это звучит вполне удовлетворительно:
           – Значит, ты довольно часто бываешь занята? Просвети же меня, каковы обязанности супруги министра?
          Гермиона улыбнулась:
           – О, ничего важного. Сидеть в президиуме на собраниях разных обществ, ассоциаций и тому подобного, играть роль хозяйки… - на этом месте она вздрогнула, и Сириус это заметил, но не понял причину, - …на бесконечных официальных обедах и ужинах, если мое присутствие положено по протоколу…. Короче говоря, я что-то вроде части интерьера. Декорация, которая время от времени разговаривает.
          
          Больше всего Сириусу не понравился легкий и, казалось бы, безразличный тон, с которым она рассказывала ему эти кошмарные вещи. Она действительно думает именно так? Но в таком случае все просто ужасно.
           Тем не менее, он решил предоставить Северусу самому решать эту задачу. Сам он предпочел не вмешиваться, а ненавязчиво перевести разговор на мистера Спурвейса:
          - Жаль, что нам удалось так мало поговорить на приеме, - сказал он, проигнорировав ее последнюю фразу, – Тебе показалось, он прошел удачно? Было очень скучно? Ведь мало того, что тебе пришлось провести все это время на ногах, так еще и люди каждый год одни и те же. Могу себе представить, как трудно поддерживать разговоры.
          Он был абсолютно уверен, что Гермиона смутилась. Ну давай же, девочка… давай, ты должна поймать эту наживку!
          
           - Да, это извечная проблема. Надо казаться заинтересованной, но в то же время не задавать потенциально опасных вопросов. Это искусство. Пусть не то, которое я хотела бы изучать, но у меня нет выбора. Между прочим то, что люди всегда одни и те же, очень помогает. Кстати, раз речь зашла о составе гостей: я не видела Аластора Хмури – его действительно не было?
           - Разумеется! Он всегда так ведет себя, - засмеялся Сириус, прежде чем откусить тост, – всегда находит уважительную причину. Ему его глаз помогает.
          - Часто с ним видишься?
           - Ну-у-у, - он проглотил тост, - примерно раз в месяц. Иногда он бывает в Хогвартсе, иногда я появляюсь в Академии.... Это зависит от того, кто больше занят.
          Теперь смущение Гермионы стало очевидным. – Вот как, в Кардифской Академии Авроров...? И ты знаешь преподавателей Академии?
          - Некоторых знаю. А почему ты спрашиваешь?
          
          - Да так.... Один из них был на приеме. Я никогда раньше его не видела. Ты его случайно не знаешь? Его зовут... подожди... кажется Сен..., нет, точно Сен..., а вот фамилию я совершенно не помню!
           Сириусу этот маленький спектакль показался совершенно очаровательным. Если бы это была не Гермиона, а кто-нибудь другой, он помучил бы ее подольше, но в этом случае он решил быть снисходительным.
           - Если Сен, то Сен там только один – Сен Спурвейс. Немного странный парень, но в общем неплохой.
          - Да, конечно, Спурвейс, теперь я вспомнила. Странный, ты сказал?
          
          * * * * *
          
          Хотя Снейп уже много лет был директором Хогварца, своих навыков в зельеделии он не забыл.
          
          Среди персонала школы ходила шутка о том, что время от времени он подсыпает что-то в чай профессору Аванессиану, преподавателю Зельеделия, чтобы легкое недомогание профессора позволило Северусу пару дней проводить за него уроки.
           И теперь желание побыстрее доставить Гермионе свой ответ заставило его приготовить Ускоряющий Эликсир, которым он накормил сопротивляющуюся сову. Этот состав был его собственным, еще школьных лет, изобретением. В то время он с его помощью зарабатывал достаточно солидную добавку к скудной сумме своих карманных денег, продавая эликсир студентам. Самыми постоянными клиентами у него были первоклассники, тоскующие по дому, и семиклассники, тоскующие по любимым. Эликсир давал птице возможность пролететь расстояние между югом Шотландии и Дувром не более чем за три часа, причем без особой усталости.
           Это преподнесло Гермионе второй за день сюрприз. Она получила письмо через час после того, как Сириус попрощался с ней и отправился в Лондон, где собирался встретиться с Ремусом Люпиным. Он приглашал Гермиону составить ему компанию, и она чуть было не согласилась. Но в последний момент победило ее обычное нежелание встречаться с людьми из прошлого, так что, когда пришло письмо от Северуса, она была дома. Письмо было таким же формальным, как и ее собственное. Он просто сообщал, что польщен ее приглашением и будет рад обсудить детали в удобное для нее время.
          
          *****
          
           - Но министр будет очень рассержен, - в третий раз сказал Деннис Криви, глядя на Гермиону из камина в приемной особняка, – я просто не знаю, как….
          - Ты не должен ничего объяснять, Деннис, - возразила она, - просто скажи ему, что я не смогу его сопровождать, потому что по ошибке назначила на то же время другую встречу.
          - Но он все равно обвинит во всем меня. Кроме того, я отвечаю за ваше расписание!
          
          Все шло не так, как хотелось Гермионе. Меньше всего ей хотелось привлекать внимание к ланчу со Спурвейсом.
           Она собиралась подняться с письмом в свою комнату – перед этим она перечитала его не меньше десяти раз, чтобы убедиться, что это не плод ее воображения – и сразу же написать ответ. Но, проверив свое расписание на следующие несколько дней, она готова было заплакать от отчаяния: слово ЛАНЧ смотрело на нее буквально с каждой страницы. Она не могла ждать еще пять дней, поэтому решила отменить наименее важную из этих нудных встреч. Завтра она должна была сопровождать Гарри на неофициальном ланче с премьер-министром магглов – пренебрегать таким мероприятием было совершенно невозможно.
           Наконец, она выбрала следующий день, в основном из-за пометки о том, что жена директора госпиталя Святого Мунго, с которым Гарри должен был обсудить несколько важных финансовых вопросов, должна быть заранее предупреждена о недопустимости назначения встреч на это время.
          
          Гермиона не ожидала, что Деннис будет возражать; обычно он был более, чем уступчивым человеком. Но и Гермиона всегда выслушивала все, что он готовил для нее, в гробовом молчании и никогда не обсуждала с ним ни одного пункта из длинного списка мероприятий.
           Сейчас она дорого заплатила бы за то, чтобы раньше между ними случались подобные споры. Тогда ее сегодняшнее поведение не так бросалось бы в глаза. Думай, Гермиона!, - сказала она себе, - Должно же быть какое-то решение....
          И тут на нее снизошло вдохновение:
           – Я напишу мужу короткую записку и перешлю ее тебе, - предложила она, – Так что ты сможешь просто отдать ее, и тебе не нужно будет ничего объяснять. Спасибо, Деннис.
          С заметным облегчением на лице, молодой человек прервал связь. Гермиона поднялась наверх, чувствуя себя одновременно виноватой и довольной, и полностью отдавая себе отчет, что начала плести паутину лжи, в которой будет трудно не запутаться самой. Понадобится много осторожности и хитрости. Если, конечно, Сен будет достаточно вежлив, чтобы принять мое приглашение.
          
          Через полчаса, раздраженно измяв несколько кусков пергамента, она, наконец, удовлетворилась результатами своих усилий.
          
          Дорогой Гарри
          
          Как, может быть, тебе уже сказал Деннис, я не смогу присутствовать послезавтра на ланче с Арчи Фицвильямом, так как назначила встречу с доктором Кимблом. Она была так добра, что вставила меня без очереди в свое расписание – ты же знаешь, как трудно попасть к ней на прием.
          
          Гермиона
          
           Сова, которая принесла письмо от Спурвейса, выжидательно протянула лапу.
          - Нет, моя милая, - сказала Гермиона, почесав птице голову, – это не для твоего хозяина. Это для моего мужа, который сам придет к верному умозаключению и будет более, чем счастлив из-за того, что я, наконец, решила сходить к гинекологу. Потерпи немного, если мне повезет, скоро у тебя будет много работы.
          
          Она вернулась в приемную, к единственному камину, который был связан с Министерством Магии, отправила записку в кабинет Дениса и, почувствовав себя намного лучше, вернулась к себе, чтобы написать ответ Сену.
           Хотя она понимала, что он может чувствовать себя неловко среди магглов, но, встречаясь в ресторане магического квартала, они слишком рисковали быть замеченными знакомыми или журналистами. Если его смутит ее выбор, она сможет напомнить ему, что она магглорожденная и временами чувствует необходимость подышать немагическим воздухом.
          
          *****
          
          Ускоряющее зелье не только сделало Гермионин день гораздо более радостным, чем она ожидала. Оно еще и предотвратило трагическую развязку спора между Сириусом и Северусом.
          
          Блэк очень приятно провел день в компании Ремуса, который, благодаря любезности министра Поттера, работал в отделе по связям с оборотнями Министерства Магии.
          Они встретились на Деловой Аллее и быстро согласились с тем, что в такой прекрасный день просто грех оставаться в Лондоне.
          Состоялась небольшая дружеская перепалка, потому что предложение Сириуса аппарировать в Венецию, было тут же отвергнуто Ремусом, который заявил, что не желает, чтобы в городе, созданном для влюбленных, их приняли за парочку нетрадиционно ориентированных голубков. Он предложил отправиться в Палермо, где мужчина может оставаться мужчиной, пусть он даже в овечьей шкуре, но Сириус не внял этим резонам.
           В конце концов они сыграли три раунда в «Камень, ножницы, бумага» и Венеция выиграла два раза из трех.
          
          Вернувшись в Хогвартс, Сириус сидел в своем кабинете, усердно переписывая номера телефонов со своей ладони на страницу «Италия» в свою записную книжку. К номерам он добавлял комментарии, которые заставили бы даже десятую наложницу султана вспыхнуть от феминистского негодования.
          
          И тут дверь распахнулась, и в кабинет влетел Директор. Бледное лицо его было покрыто красными пятнами.
          - Блэк! - прорычал он, – что, черт бы тебя побрал, ты задумал?
          - И тебе тоже самого доброго утра, дорогой друг, - ответил Сириус, - Совет Попечителей официально принял решение о том, что на территории Школы в дверь стучать запрещено или я просто немного туговат на ухо?
           - Блэк, предупреждаю тебя, у меня нет настроения выслушивать твои идиотские шуточки! С тебя недостаточно того, что все колдуньи старше тринадцати лет мечтают в будущей жизни быть одним из твоих пальчиков? Тебе необходимо облапать каждую женщину, которая проходит мимо тебя? Без всякого намека на уважение к чувствам твоего друга? Отвечай мне! Сейчас же!
          - Ну... - начал Сириус, - Северус, ты уверен, что тебе не нужно зайти к Поппи? Ты точно хорошо себя чувствуешь? И если все в порядке, тогда объясни, о чем вообще ты говоришь?
          
          Снейп несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и продолжил говорить чуть тише, но от этого ничуть не менее приветливо:
           – Я говорю о твоем так хорошо спланированном по времени сегодняшнем визите в особняк Министра, мой дорогой друг. О том, что ты решил сделать из меня лабораторную крысу, чтобы проверять который из запретных плодов уже созрел и готов быть сорванным. О верности, чертов Гриффиндорский жеребец, о ДРУЖБЕ!
          На этом слове его голос снова поднялся до прежней громкости и стол Сириуса, край которого Директор в запале сжал рукой, явственно затрещал.
          
          Сириус судорожно сглотнул и его лицо медленно залилось нехорошим малиновым цветом.
           И именно в ту долю секунды, которая отделяет гром от молнии в самом эпицентре грозы, через открытое окно в комнату скользнула крупная рыжевато-коричневая сова. Она села на стол Сириуса, с любопытством глядя то на одного, то на другого. Казалось, она и сама была поражена своевременностью своего появления. Напряженность момента была разбита. Снейп сердито посмотрел на птицу, которая осмелилась прервать взрыв его праведного гнева, потом увидел почерк на свитке пергамента в лапе птицы, и, наконец, среагировал на него.
          Руками, дрожащими отчасти от непрошедшей ярости, отчасти от предчувствия, он поспешно развернул письмо и, быстро просмотрев его, неохотно бросил:
          -- Сириус, я думаю, что должен перед тобой извиниться.