Лицо Сириуса исказила гримаса бешенства. Не сказав ни слова, он быстро прошел мимо Снейпа, оттолкнув его со своего пути с такой силой, что Директор вынужден был схватиться за книжную полку, и вылетел из кабинета, хлопнув дверью.
          В коридоре он столкнулся с Агриппиной Уилкокс, которая направлялась к нему, но, бросив ей лишь краткое извинение, целеустремленно продолжил путь к себе в комнаты, где схватил метлу и взлетел прямо с подоконника.
          Проклиная Хогвартскую защиту от аппарирования, он добрался до опушки Запретного леса, бросил метлу и аппарировал.
          
          
          * * * * *
          
          — … Не получив внятного ответа. Кардифская Академия Авроров нуждается в таком специалисте, как профессор Майтлин, поэтому прошу Министерство рассмотреть мою просьбу…. Искренне ваш и т. д. и т. п. , и т. д. и т. п…. Понятно?
          
          Секретарша послушно кивнула и взвизгнула, когда на ее столе вдруг с легким хлопком материализовался Блэк.
          
          — Снова промахнулся, Сириус? — прорычал Хмури, — Я уже сто раз тебе говорил, что неприлично аппарировать на даму! Всегда нужно сначала спросить разрешения!
          
          Сириус примирительно улыбнулся хорошенькой ведьме и спрыгнул на пол:
           — Прекрати, Шизоглаз, мне нужно с тобой поговорить.
          — Куда уж, приятель…. Давай пройдем в мой кабинет. Кларисса, на сегодня хватит. Хорошего тебе вечера.
          
          Все еще ошеломленная, секретарша просто кивнула, взяла плащ и метлу и поспешно удалилась. Хмури молча оглядывал Блэка с головы до пят своим нормальным глазом, пока магический не убедился, что Кларисса действительно ушла, затем хлопнул его по плечу:
          
          — Мальчик мой, кажется, ты чем-то расстроен? Что случилось? Виагра кончилась?
          
          — Я же сказал, прекрати. Это насчет Северуса.
          — Понятно. Похоже, здесь не поможет ничего, кроме стаканчика Ogden’s Old и душевного разговора. Пойдем.
          
          Первый стакан был выпит в тишине. Пока Хмури наполнял их вторично, он сказал:
          — Знаешь, я не умею читать мысли. Тебе придется рассказывать мне.
          
          И Сириус принялся рассказывать.
          
          — … И опять эта старая ревность. Я думал, что мы давно решили эту проблему, но ошибся. Думаю, что это проявилось бы раньше, если бы он не вел монашеский образ жизни. Я думал, мы и правда стали друзьями. Друзья! Ха! Все это было бы очень смешно, если бы не было так серьезно, — горько добавил он, осушая третий стакан виски и снова потянулся к бутылке.
          
          Хмури с сомнением посмотрел на него:
           — Ты уверен, что тебе стоит..?
          
          — О, черт, хватит обо мне заботиться! Или ты волнуешься из-за того, что он стоит два галлеона за бутылку?
          
          Хмури решил проигнорировать это оскорбление и молча наполнил стакан в очередной раз. Откинувшись на стуле, он долго изучал лицо Сириуса, потом осторожно спросил:
           — А тебе никогда не приходило в голову, что Северус чувствует себя неуверенно?
          
          В ответ он получил такой взгляд, который свидетельствовал о том, что Блэку и правда это никогда не приходило в голову:
           — Да что ты! Северус неуверен в себе, а я женат на Хагриде! Даже если и так, почему этот чертов дурак мне не доверяет? Я спас ему жизнь, ради Бога!
          
          — Он спас жизнь Гарри, а теперь мечтает трахнуть его жену. В чем разница?
          
          Сириус уже открыл рот, чтобы ответить, но тут же быстро закрыл его, обдумывая слова Хмури:
           — Думаю, я понял, что ты имеешь в виду… — сказал он, наконец, — И в чем-то ты прав. Но есть отличия — мы с Северусом одного возраста, мы вместе воевали, наконец, когда Северус спас жизнь Гарри, тот был еще просто мальчишкой. И он имел моральные обязательства перед ним, по крайней мере, он так думал. Мои моральные обязательства не были неоплаченным долгом, это был скорее порыв гуманизма, если можно так выразиться. Мы вместе строили этот чертов мир, Аластор! Мы друзья!
          
          Старый аурор вздохнул:
           — Сириус, иногда ты думаешь настолько по-гриффиндорски, что это граничит с идиотизмом. Позволь старому человеку кое-что тебе сказать: для тебя и таких, как ты, существует только добро и зло. Дружба или ненависть. Черное или белое. Ничего среднего — ты никогда не признаешь существование серого цвета, даже если он уже возьмет тебя за яйца. Но серый существует, парень, и он везде, самых разных оттенков… — он сделал большой глоток виски, — Ты спас жизнь Северусу, он решил, что ты не ублюдок, ты решил, что он не такой ублюдок, каким тебе казался, вы оба научились уважать друг друга и стали друзьями. Вы живете в вашем маленьком мирке, Сириус: Хогвартс — это ваша вселенная. Вы преподаете, обедаете вместе, говорите только о работе, и никакой конкуренции…. Ни один из вас не знает, что значит жить в реальном мире. Я сомневаюсь, что ты способен … не перебивай меня, — остановил он Сириуса. — Тебе правда нужно было это услышать. Вы с Северусом ветераны войны, которая началась, когда вы должны были заниматься только квиддичем и ухлестывать за всеми девушками подряд. Ты провел лучшую часть жизни в Азкабане, он был Упивающимся Смертью. Нет смысла притворяться, что это на вас не повлияло. А когда все закончилось, вы спрятались в свою идиллию, обрадовавшись возможности найти тихую гавань и закопать топор войны. Я хочу, чтобы ты честно ответил мне — как ты думаешь, стали бы вы друзьями, если бы вы оба не вернулись в Хогвартс? Были бы вы теперь друзьями?
          
          Солнце уже село, и в кабинете Хмури стало темно. Щелчком пальцев он зажег камин, но не стал зажигать свечи. Это был очень личный разговор, и он предпочел, чтобы гость чувствовал себя уютно.
          Потом они долго сидели в тишине, Хмури недвижно смотрел на огонь из-под полуприкрытых век. Сириус полностью погрузился в размышления, и только бьющаяся жилка на виске выдавала его внутреннее напряжение. Когда, наконец он заговорил, его голос был хрипл от сдерживаемых эмоций.
          
          — Я не знаю, Аластор…. Я правда не знаю. Но я могу тебе кое-что сказать: у меня нет семьи, и у меня немного друзей. Думаю, что если бы я не пошел работать в Хогвартс, я бы ближе общался с Ремусом, но потом он женился, и я стал бы… лишним. Гарри долго жил за границей, а теперь он так занят…. Его я тоже потерял. Многие мои друзья ушли навсегда. Я думал, что Северус…. Не знаю, что было бы, если бы наши пути разошлись, но этого же не случилось, и мы стали друзьями — по крайней мере, я так думал….
          
          Хмури наклонился к нему и положил свою руку поверх его:
           — Я же не говорю, что это не так. Я просто хотел, чтобы ты понял, что в некотором роде вы стали друзьями волею обстоятельств, и для того, чтобы продолжать ими быть, вы должны стараться игнорировать вещи, которые могут помешать вашей дружбе. Но раньше или позже такие вещи становятся у тебя на пути в тот момент, когда ты меньше всего этого ожидаешь. С другой стороны, после стольких лет дружбы мне кажется, что вы можете с этим справиться. Не спрашивай меня, как, — добавил он уже менее серьезно, — я тебе не психолог!
          
          — Необязательно напоминать мне об этом, Шизоглаз. Налей-ка мне еще стаканчик на дорожку, и я пойду….
          
          
          ****
          
          В последние два дня Гермиона была в таком приподнятом настроении, когда оставалась одна и не должна была контролировать себя, что Твичи оказалась в шоке, обнаружив ее в постели, содрогающуюся от рыданий. Твичи прикинула, не стоит ли позвать на помощь, но потом присела на край кровати и потрогала спину своей хозяйки:
          
          — Госпожа Гермиона, — осторожно спросила она, — Почему вы плакать?
          
          В ответ Гермиона только потрясла головой и отчаянно всхлипнула.
          
          — Госпожа Гермиона, если вы сказать Твичи, может быть, она вам помогает?
          
          — Я не могу сказать, Твичи, — последовал приглушенный ответ. — Просто оставь меня!
          
          Домовый эльф, который всегда безупречно исполнял все приказания хозяйки, на этот раз не стал этого делать. Твичи подозревала, что и радость Гермионы, и ее отчаяние являются двумя сторонами одной медали, а именно любви. Проблема была в том, чтобы ее разговорить:
           — Если вы не перестать плакать, госпожа Гермиона, у вас будут красные глаза и опухнет лицо. Что сказать доктор, когда увидеть вас в таком виде?
          
          — Доктор? Какой доктор? — спросила Гермиона, отрывая голову от подушки, своим видом доказывая правоту Твичи. Увидев понимающую усмешку эльфа, она поняла свою оплошность и покраснела, — Д-да, конечно, доктор Кимбл, — она закашлялась, пытаясь найти выход из ситуации, — Я… я отменила свой визит. Я не могу пойти, — и она снова зарылась головой в подушки.
          
          Чувствуя себя участником опасной игры в "Верю – не верю", где задать вопрос бывает опаснее, чем поверить, Твичи осторожно спросила:
           — А вы, правда, собирались к доктору Кимбл, госпожа Гермиона? Мне казаться, вы это придумывать, — за такую дерзость она обязательно должна прижечь себе пальцы утюгом, подумала Твичи, даже несмотря на то, что за подобное самоистязание домовым эльфам в поместье министра угрожали подарить одежду.
          
          Голова снова оторвалась от подушки, и полные ужаса глаза встретились взглядом с Твичи. — Ты же никому не сказала?
          
          Эльф замахал головой с такой силой, что длинные уши забавно захлопали, отчего Гермиона невольно улыбнулась:
           — Я никому не сказала, и не собираться говорить. Но, пожалуйста, госпожа Гермиона, скажите Твичи, почему вы плакать, я постараюсь помогать вам.
          
          И Гермиона рассказала ей о своем секрете, сначала неохотно, но потом все легче и легче, обрадованная тем, что нашла доверенное лицо, пусть даже в лице домового эльфа.
          Она уже выбрала платье для свидания (по крайней мере, она думала о нем, как о свидании, даже если это и предполагался деловой ланч), когда ей вдруг пришло в голову, что у нее не было и пары сиклей. Нет, теоретически было, но в данном конкретном случае не было. Когда она проводила летние каникулы дома, родители давали ей карманные деньги, но она никогда не копила их и не открывала счета в банке. Выйдя замуж за Гарри, она получила неограниченный доступ к его внушительным вкладам в Гринготтсе, но она еще не пала так низко, чтобы оплачивать деньгами мужа ланч с человеком, которого бы хотела видеть своим любовником. А тут она собиралась выступать в роли приглашающей стороны, поэтому должна была платить, кроме того, она полагала, что он читает лекции за определенную плату. Обычно такие счета посылались в министерство, но в маггловском ресторане фраза "Пришлите счет в Министерство, как обычно" не произвела бы большого впечатления.
          
          — А вы можете получить маггловские деньги в Гринготтсе? — спросила Твичи, когда Гермиона закончила свой довольно пространный монолог.
          
          — Ты что, меня не слушала? У меня нет денег, и я не хочу брать у Гарри…
          
          — Но у меня есть деньги, госпожа Гермиона! Много денег, вы платите очень щедро, а я никогда ничего не тратить, так что просто скажите, сколько вам нужно, и я вам даю!
          
          Занять деньги эльфа: мысль об этом ранила и без того уязвленное самолюбие Гермионы, но это был единственный выбор, если она не хотела вводить в заблуждение Сена, - чего она, разумеется, не хотела:
           — Это очень мило с твоей стороны, Твичи… — решилась она, — Я обязательно отдам, как только смогу, но сегодня я охотно приму твои деньги. Думаю, что обменяю пятьдесят галеонов, чтобы быть уверенной. Спасибо тебе большое!
          
          Твичи была счастлива. Гермиона не просто прекратила плакать, но также открыла ей свой секрет и приняла ее помощь — эльф поклялся себе, что с этого времени будет отмечать этот день:
          — Я пойду возьму деньги, и потом помочь вам привести себя в порядок, госпожа Гермиона, вы будете отлично выглядеть для мистера Спурвейса!
          
          
          * * * * *
          
          В это самое время Сен Спурвейс, известный также как Северус Снейп, проигрывал битву против объединенных сил Минервы МакГонагалл и Сириуса Блэка.
          
          — Я сказал, что не ношу галстуки и не собираюсь его надевать! — отрезал он, — Вам прекрасно известно, что я их ненавижу!
          
          Сириус отвернулся к окну и беззвучно хохотал так, что уже не мог сказать ни слова вслух, но, к счастью, оставалась еще Минерва:
           — Ты не можешь пойти на ланч с женой Министра без галстука, Северус. Это нарушает этикет.
          
          — Но мы же собираемся в маггловский ресторан…. Маггловский ресторан, «Bibendum», кому к черту там нужен будет мой галстук? Там никому не будет известно, что она жена этого проклятого Министра, поэтому разговор об этикете – неуместен!
          
          МакГонагалл только фыркнула, а Сириус, просмеявшись, наконец, выложил свой главный козырь:
           — Это костюм плачет по галстуку, Северус! Без галстука ты будешь похож на итальянского продавца подержанных машин.
          
          Это звучало не слишком понятно, но убедительно. Когда Северус Снейп завязыванием галстука закончил процедуру одевания, Сириус и Минерва окинули его прощальным придирчивым взглядом, и на мгновение казались такими довольными, что Снейпу показалось, что на него глядит пара гордых за свое чадо родителей.
           — Неотразим, — вынес свой вердикт Сириус, — а теперь, дорогой Директор, давай пройдемся по контрольному списку, короткому, но важному. Рекомендации?
          — Да.
          — Хорошо. Список тем докладов?
          — Да.
          — Маггловские деньги?
          — Да.
          — Презервативы?
          — Да… Что? Сириус, ах ты… шел бы ты отсюда, со своими кобелиными замашками, черт бы тебя побрал!
          — Просто шутка, Северус. Удачного тебе ланча и... веди себя хорошо!