МИФЫ

          Что-то стучало над ухом. Более ничего не нарушало мрачной тишины.
           Он стоял на четвереньках за кустом шиповника, напряженно вглядываясь в темноту. Ночь скрывала его, но страх быть обнаруженным стекал каплей пота по спине. Он знал – там, впереди, на опушке Запретного Леса происходило что-то ужасное. Это пугало его до смерти, но он продолжал смотреть, он просто не мог оторвать взгляд от глухой черной завесы, какой являлась сейчас перспектива. Все чувства его обострились, уши напряглись - ему показалось, что они двигаются, глаза слезились, дыхание так замедлилось, что вот-вот остановится вовсе. И что-то навязчиво стучало.
          Что же там происходит? А вдруг его увидят? Что тогда? Его обязательно убьют. Как же хочется жить. Мерлин, как он мог так вляпаться?! И тут он понял, что же это стучит над ухом – собственный пульс.
          Вдруг впереди вспыхнул зеленый огонь, нарисовав на мгновенье и опушку, и деревья, и две фигуры – одну на коленях, одну стоящую. В этот самый момент он услышал... услышал прямо у себя в голове.
          - Авада Кедавра-а-а....
          - ...А-а-а-а!!!! – закричал он эхом, и метнулся вверх от подушки, уже почти сел на кровати, еще не открывая глаз. Но тут же почувствовал чью-то, холодную ладонь у себя на лбу, она давила на него и пришлось подчиниться – снова лечь.
          - Тссс.... Не кричите. Это просто ночной кошмар, – услышал он сухой шепот.
          
          
          * * * * *
          
          Для других он был монстром. Мучителем, несправедливым самодуром, человеком, которому слова «снисходительность», «доброта» незнакомы вовсе. Человеком, который мучил всех, заставляя чувствовать себя никчемными, пустыми и глупыми людьми. Он пугал всех учеников.
          Но не этих. Вернее сказать, они боялись его не меньше остальных, но этот страх не был тупым страхом жертвы, дрожащей перед хищником, когда язык прилипает к нёбу, колени слабеют, а сердце бьется в ушах.
          Нет. Они его боялись иначе. Как боятся строгого отца, как боятся того, в чьей власти повелевать, того кто, быть может, знает и контролирует все, того, кто видит вас насквозь. Этот их страх был смесью робости, уважения, преклонения и почтительного ужаса. Это был их учитель, глава их Дома, тот с кого они брали пример, тот кто за них отвечал....
          
          Они первый раз переступили порог Хогвардса. Маленькие первокурсники перед распределением очень нервничали и садились под шляпу с бледными лицами. Те, над головой которых скрипучий голос объявлял «слизееерррииин!!!», чувствовали себя неловко - три оставшиеся группы учащихся провожали их пристальными взглядами и шепотком. Что-то было «не так», но что именно им только предстояло выяснить. За столом своего Дома вновь поступившие чувствовали себя уже намного спокойнее и увереннее. Им были рады старшие товарищи, учителя смотрели на них добрыми глазами.... Они теперь слизеринцы. Гордость и надежда родителей, юные студенты, будущие маги.
          После пышного торжественного обеда, старосты проводили их в гостиную Слизерина. Комната с кожаными диванами, стильная, величественная, должна была стать им родной на долгие семь лет.
          
          Младший Брукс ковырял пальцем обивку дивана. Он вообще сильно нервничал и старался это скрыть, полностью посвящая себя изучающему ковырянию. Это позволяло не поднимать глаз и, следовательно, не встречаться взглядом со своими сокурсниками. Но знакомиться было необходимо, от этого никуда не денешься. Он заставил себя оторваться от ковыряния и оглядеть присутствующих.
          Его ровесники уже распределились по гостиной, некоторые даже успели познакомиться и весело болтали друг с дружкой, другие, так же как и он, робели и не решались заводить знакомства. Точно напротив Брукса стоял мальчик, взглянув на которого Брукс подумал: «И я так хочу». Мальчик был брит налысо и производил довольно угрожающее впечатление.
           Папа воспитывал младшего Брукса строго и всегда говорил: «Ищи контакта с людьми, сын, они тебе пригодятся». Папа всегда много разговаривал с ним, вплоть до лета прошлого года, когда маленький Морган чем-то заболел и даже лежал две недели в клинике Св. Мунго. После этого папа изменился....
          Однако, вспомнив сейчас отцовские слова по поводу необходимости контактов, Морган решительно направился вперед.
          - Привет, - сказал он, протягивая руку лысому мальчику, – меня зовут Морган Брукс, а тебя?
          - Я Нейл Сисли, - улыбнулся тот, - а ты, должно быть, сын Брукса из комиссии по помилованию? Мой папа с твоим встречался.
          - Да.... Они работают вместе? Мне папа не рассказывает про свою работу, я твою фамилию никогда раньше не слышал.
          Нейл на секунду замялся, но потом поднял глаза на нового знакомого и вызывающе выпятил подбородок.
          - Нет. Они не работают вместе. Твой папа рассматривал дело моего отца несколько лет тому назад. Что ты на это скажешь?
          - Ну, в этом и заключается его работа, - пожал плечами Морган, - он его помиловал?
          - Милуют, если ты виновен. А мой отец не был виноват! – вскипел лысый мальчик.
          - Только познакомились и уже....
          Но закончить фразу ему не удалось. Дверь распахнулась, и все замолчали.
          На пороге гостиной, скрестив руки на груди, встал глава Слизерина.
          
          Директор Дамблдор представлял преподавателей, но, что значит «глава Дома» или «декан», кто он и какое отношение непосредственно к ним это имеет, первокурсники имели весьма поверхностное представление. Староста Слизерина собрал всех новеньких посреди залы и громко призвал к порядку:
          - Тихо всем!!! Перед вами глава Дома Слизерин, профессор зельеделия Северус Снейп!!!
          Все то время, пока первогодки разевали рты и копошились, собираясь в кучу, профессор не изменил своей позы. Он мрачно наблюдал за передвижениями первокурсников, ожидая наступления тишины. Когда, наконец, все собрались, и десятки глаз уставились на него, декан пошевелился, медленно опустил руки и сделал шаг вперед. Аудитория заворожено отступила на шаг назад. Словно удовлетворенный полученной реакцией, профессор вздохнул.
          - Вам уже вполне исчерпывающе представили меня. Должен добавить, что отныне вы слизеринцы, и это многое меняет. Что именно - вы узнаете в процессе обучения, но сообразительность, дисциплина и прилежность это то, что будет необходимо вам превыше всего остального. Я, в свою очередь, контролирую все процессы, происходящие в Слизерине. И уверяю вас, что нет ничего, что укрылось бы от моего внимания.
          Сказав это, Снейп медленно обвел учеников гипнотическим взглядом и вышел. Появление декана произвело на детей ошеломляющий эффект. Потоптавшись еще некоторое время в центре гостиной, первокурсники стали медленно разбредаться по спальням.
          
          Морган Брукс и Нейл Сисли стали соседями по комнате. Начавшаяся, было, конфронтация быстро сменилась миром, и мальчики стали устраиваться на новом месте.
          - Я его боюсь, - честно признался Морган. Он вообще был достаточно робкий парень, но с лихвой компенсировал этот недостаток, еще в раннем детстве научившись приспосабливаться к обстоятельствам.
          - А я нет. Мой отец с ним общался, еще когда Волдеморт был в силе - сказал Нейл, разбирая вещи (в этот момент Морган, почему-то побледнел и присел на край кровати) – папа говорил, что Снейп хитрый и очень умный человек, и он предупреждал меня, что я буду у него учиться.
          - У нас зелья завтра первым уроком?
          - Да. И вместе с этим чертовым Гриффиндором. Терпеть не могу этих наглых гадов. Считают себя мерилом правды! – начал заводиться Нейл.
          - А ты уже с ними общался? – поинтересовался Морган, ему вообще мало что было известно про Хогвардс, не смотря на то, что он был из семьи потомственных магов.
          - Нет. Мне отец рассказывал.
          Так, за разговорами, прошел вечер, и наступило время спать.
          
          Декан, по свойственному ему обыкновению, влетел в аудиторию и пронесся мимо рядов парт, сбавив темп только у кафедры. Теперь его движения стали плавными и замедленными, словно не было секунду назад этого черного вихря. Снейп развернулся лицом к классу и оперся локтем о преподавательский стол, сцепив пальцы. Его вступительная речь перед первым совместным занятием гриффиндорцев и слизеринцев, была по обыкновению краткой и емкой. Из нее студенты поняли, что, несмотря на недолгое знакомство, у их преподавателя уже сложилось определенное мнение на их счет и это мнение – весьма нелестно.
          Профессор замолчал и окинул взглядом класс зелий. Аудитория молчала, все боялись пошевелиться, узнав несколько секунд назад много нового о себе и своих умственных способностях, студенты старались не спровоцировать нового приступа впечатлений. Закончив со вступлением, Снейп перешел к основной части лекции - он занял свое кресло на кафедре и заговорил очень тихо, что, несомненно, заставляло студентов ловить каждое его слово.
          - Искусство зелий это древнейшая магия известная человеку, зародившаяся на рассвете волшебства, впитавшая в себя опыт многих поколений. Это сложнейшая из наук естественного магического ряда. Для того, чтобы с успехом изучать приготовление зелий, необходимо досконально понимать суть процесса и, что самое главное, истинный смысл этого предмета. Обладая необходимыми знаниями, вы сможете оставить далеко позади себя ловкача с волшебной палочкой. В вашей власти будут такие зыбкие материи как память и время, сознание и совесть, здоровье и жизнь. Благодаря некоторым составам вы проникните глубоко в разум человека и увидите тайные тропы, по которым разбегаются его мысли. В вашей власти станет направлять их бег. Другие зелья раскроют вам чужую память, и вы сможете совершить удивительное путешествие в прошлое, пережитое не вами. У вас будет возможность спасти и погубить чью-то жизнь, а так же обезопасить себя от подобных вмешательств....
          
          Дети слушали профессора, не смея нарушить мерное течение его речи неосторожным шорохом или движением. Снейп буквально преображался, когда дело касалось его предмета. Он говорил о зельеделии, как некоторые говорят о поэзии или любимой женщине. Он чувствовал красоту этой науки, как никто другой. Погружаясь в тему, описывая процессы, ссылаясь на первоисточники, он рассказывал дивную, богатую историю, способную увлечь даже не очень внимательного слушателя. Его голос ткал прекрасное кружево образов и понятий, открывающее величественные картины становления магии зелий, развития искусства смешивания трав и составов.
          Во время небольшого перерыва между теоретическим и практическим занятиями, профессор вышел в смежное с классом зелий помещение, предоставив учеников самим себе. Немедленно воздух наполнился шорохами и тихими разговорами, словно аудитория очнулась от полуторачасового транса. Кто-то повернулся к соседу, кто-то даже позволил себе сесть на стол.
          Один из гриффиндорцев, засучив рукава, образно описывал своим сокурсникам недавний матч по квиддичу, друзья следили за пассами его рук и одобрительно кивали головами. Морган недоуменно смотрел на болельщиков, не понимая, как можно так быстро переключаться с зельеделия на спорт. Не выдержав, наконец, он поинтересовался.
          - Неужели какой-то квиддич, стоит того, что бы рассказывать о нем в классе? – и тут же понял, что посягнул на самое святое.
          Гриффендорец обернулся, возмущенно ища глазами невежу, посмевшего оскорбить всеми любимую игру, и, наконец, узрев перед собой бледного и худого представителя враждебного факультета, нахмурился:
          - Что тебе не нравится? Ты такой смелый, потому что в классе у своего профессора? Вот разобьем вашу команду на соревнованиях – посмотрим, как ты заговоришь!
          - Я такой смелый всегда, – глядя в глаза гриффиндорца, соврал Морган.
          - Думаю, ты не смелый, а наглый! Слизеринцы все такие! – подытожил мальчик, обращаясь к своим друзьям.
          - Кто из нас наглый?!! – возмутился Морган, но не успел продолжить выяснение отношений.
          - Склока - это все, чего можно ожидать от вас в первый день занятий? – услышал он за своей спиной и, обернувшись, увидел Снейпа, стоящего в проходе между парт, - Десять баллов с Гриффиндора и взыскание обоим! Вечером, после занятий, жду вас у себя в кабинете. – Голос профессора бритвой срезал закипающее было возмущение.
          
          Остальные учебные часы прошли без эксцессов и вечером, как и было велено, Брукс направился к кабинету зелий. Подходя, он увидел, белеющую во мраке коридора фигурку гриффиндорца, который сидел на корточках, прислонившись к стене. Приблизившись, Морган остановился у противоположной стены, и оба мальчика хмуро уставились друг на друга. Они молчали, но воздух между ними приобрел какую-то особую плотность. Словно невысказанные обвинения, сталкиваясь, образовывали энергетическое поле. Дверь кабинета открылась, и профессор Снейп жестом пригласил их войти.
          
          Расположившись за своим рабочим столом, Снейп обратился к мальчикам.
          - Ну что ж, молодые люди, надеюсь, вы понимаете, что именно ваше непростительное поведение послужило причиной тому, что сейчас вы будете работать без применения магии. Вы, мистер Ульрих, - Снейп обратился к гриффиндорцу, - отправляетесь в больничное крыло к мадам Помфри помогать ей в уборке палат, а вы, мистер Брукс, остаетесь здесь, что бы почистить этот котел, - и он указал на огромный чугунный котел, висевший на кованых подставках, - И никакой магии!
          Ульрих покорно отправился отрабатывать взыскание, а Морган, оставшись с профессором один на один, почувствовал внутренний холодок. Он огляделся вокруг в поисках какой-нибудь щетки, наконец заметил ее, висящую на крючке, черную с металлической щетиной, и робко к ней потянулся.
          - Можно? – спросил он, оглядываясь на профессора.
          - Берите. – Снейп сидел в своем кресле, открыто наблюдая за действиями своего студента.
          
          Встав на маленькую скамейку, Морган принялся за дело. Перегнувшись через край котла, он начал снизу, постепенно продвигаясь к бортам; нагар стружкой собирался на уже отчищенном дне. Мальчик усердно пыхтел, высунув от напряжения язык. Ему еще не приходилось вручную делать подобные вещи, хотя, признаться честно, он и к помощи магии никогда не прибегал. Он так увлекся, что, случайно подняв глаза, вздрогнул. Напротив него, с другой стороны котла, опершись обеими руками о чугунные бортики, стоял Снейп и чуть заметно улыбался.
          - По всему заметно, что вы, Брукс, в жизни своей не предпринимали ничего подобного. Поверьте моему опыту, вам не повредит, если вы научитесь работать руками. Это дисциплинирует.
          - Сэр, я все исправлю… - оторопело промямлил Морган, слабо представляя, что именно предстоит исправить.
          Снейп вздохнул и, наклонившись вперед, засучил один рукав, обнажив бледную тонкую руку с выступающими венами.
          - Дайте сюда.
          Морган кинул щетку профессору и тот, придерживая одной рукой рукав мантии, начал отчищать нагар, сверху вниз. Отчистив небольшую часть, он поднял голову и посмотрел на Брукса.
          - Когда на дне скопится слишком много мусора, выкиньте его и продолжайте. Вам понятно? – спросил он, вытирая пальцы платком.
          - Да, сэр, – ответил Морган, неотрывно следя за движениями рук профессора.
          - В таком случае прошу, - и в Моргана полетела щетка.
          Мальчик поймал ее и улыбнулся. Он первый раз в жизни делал, что-то под руководством взрослого. Точнее, мать им, конечно, занималась, но отец лишь раз в месяц вызывал его к себе в кабинет и, усадив напротив себя, просил дать полный отчет о произошедших за последнее время событиях. После чего долго внушал сыну основные жизненные принципы. Морган обожал отца, и именно поэтому ему так не хватало простого общения, совместных дел и разговоров «по душам».
          
          Прошло не менее часа, прежде чем Брукс закончил. Вымыв руки и повесив щетку на место, он подошел к профессорскому столу. Снейп разбирал какие-то бумаги. Морган потоптался, набираясь храбрости.
          - Профессор, я закончил… - тихо начал он.
          - Я заметил, Брукс. Можете идти. – Сухо сказал Снейп, поднимаясь с кресла и направляясь к двери.
          Выходя из кабинета, Морган замялся на пороге, поднял глаза на профессора и набрал в легкие воздуха, словно хотел что-то сказать, но не решался. Снейп, наклонился к нему и нахмурил брови.
          - Идите! – прикрикнул он.
          Морган пискнул и, развернувшись на каблуках, бросился по коридору в свою гостиную. На мгновение Снейп задержался, провожая его взглядом, а потом закрыл за собою дверь.
          
          Время в Хогвардсе летело быстро. Морган и Нейл подружились и часто обсуждали события, происходящие в школе, сидя на старинном черном диване в слизеринской гостиной.
          Вот и в этот вечер, поджав под себя ноги и глядя на догорающие угли в камине, Морган говорил приятелю:
          - Знаешь, Нейл, мой папа очень умный человек. Я помню, он сказал мне, что грязнокровки однажды продадут нас. Представляешь? Так и сказал!!! Я, правда, не совсем понял, что он имел в виду, но он ведь лучше знает....
          - Моего отца обвинил как раз грязнокровка. Сам он был Мерлин знает в чем замешан, но его потянула магловская жизнь, захотелось вернуться к тому, с чего начал, - хмуро ухмыльнулся Нейл – и он просто взял, и перекинул все на отца.... Сволочь....
          - Скажи, а что говорит об этом Снейп? Он, конечно, не любит гриффиндорцев и других, но не только грязнокровок, а вообще, кажется, всех.... Мне думается - это неспроста. Что здесь не так? Объясни мне, а? Дамблдор, по-моему, считает, что все хорошо, никаких проблем… Неужто Снейп не разделяет этого мнения, а идет поперек? Я вообще запутался....
          - А зачем это тебе? Что тебе с того, что ты узнаешь? Свое мнение надо иметь.
          - А мне важно, что думает об этом Снейп, потому что он глава Слизерина и воспитывает нас. Это очень важно!
          - Вот пойди и спроси у него. Посмотрим, что он тебе ответит. – Ухмыльнулся Нейл, - На тебе прям написано, что твой папа служащий! Столько в тебе выправки и желания выслужиться. Хех! Если тебе профессор скажет свалиться с метлы, ты так и сделаешь?
          - Нейл! Ты его совсем не уважаешь!
          - А ты ему в рот смотришь! – начал дразниться Нейл и пихнул приятеля в плечо.
          Мальчики начали толкаться, и словесная перепалка быстро переросла в возню на полу. Пыхтя, они мутузили друг друга, но быстро выдохлись и, обменявшись еще парой пинков, растянулись на ковре перед камином, тяжело дыша. Морган лежал на спине, раскинув руки и ноги, а раскрасневшийся Нейл безуспешно пытался приладить на место оторванный воротничок школьной рубашки.
          - И все же Снейп классный... - задумчиво сказал Морган в потолок.
          
          Через несколько дней после этого разговора Морган сидел за столом в Главном Зале и пил привычный, но от этого не менее отвратительный тыквенный сок. Он мельком взглянул на преподавательский стол: Снейп уже закончил завтрак и в задумчивости оглядывал слизеринцев. Встретившись глазами с Морганом, он на секунду задержал взгляд, но и за этот короткий момент сок у мальчика в горле булькнул и направился не по должному пути. Морган закашлялся, и профессор отвел взгляд. Поднявшись из-за стола, он направился к выходу, но в дверях столкнулся с мадам Хуч. Та схватила его за рукав мантии и нервно зашептала:
          - Профессор! На ловца и зверь бежит! Именно вас я и искала!
          - Что-то случилось? – без тени любопытства спросил Снейп.
          - Ну, вы и сами прекрасно знаете. Пойдемте, поговорим. – И мадам Хуч потянула профессора за рукав, увлекая за собой в учительскую комнату, расположенную недалеко от Большого зала.
          
          Они уселись в кресла и Снейп, перекинув ногу на ногу, приготовился слушать.
          - У нас проблемы с загонщиком в вашей команде – начала преподавательница – семья Рочестеров переезжает во Францию и, соответственно, переводят своего сына в Шармбатон. Слизеринская команда теряет своего игрока за три недели до игры с Гриффиндором! Профессор, что будем делать?
          - В первую очередь мы не будем нервничать, - спокойно ответил Снейп, покачивая носком ботинка, - во-вторых, вы сами мне говорили недавно, что Брукс замечательно мог бы играть, будь у него соответствующее желание. Почему бы вам не поднатаскать Брукса?
          - Но, Северус, в игроке очень важно желание победить, а Брукс, несмотря на его успехи в полетах, небольшой любитель спорта.
          - Предоставьте это мне. Думаю, я смогу ему внушить необходимые амбиции. И не волнуйтесь так, прошу вас!
          
          После занятий по зельям Брукс вышел в коридор. На сегодняшнем уроке гриффиндор потерял 40 очков из-за мальчика неправильно сварившего отрезвляющее зелье. Морган шел на трансфигурацию, пиная коленкой связку с учебниками, когда услышал за своей спиной:
          - Стойте, Брукс.
          Мальчик обернулся и увидел приближающегося к нему профессора зелий.
          - Да, сэр? – Морган немедленно выпрямил спину.
          - Идите за мной, – бросил на ходу Снейп, пройдя мимо слизеринца и, не замедлив шага, направляясь дальше по коридору.
          Морган отправился следом. Декан остановился у двери одного из кабинетов и, открыв дверь, обернулся к Бруксу:
           - Заходите.
          Морган прошел в кабинет и остановился в нерешительности. Что он мог натворить? Наверняка сделал что-то не так и сейчас последует очередной разнос. Профессор практически никогда не отчитывал своих учеников прилюдно, но, стоило только совершившему проступок остаться наедине с главой своего Дома, как профессор оставлял всякую жалость, и провинившийся получал сполна. Причем у слизеринцев нередко складывалось впечатление, что Снейп каким-то невероятным образом узнает то, о чем знать не должен был никто.
          - Сядьте сюда – Снейп указал на стоящее перед столом кресло.
          Морган послушно присел на краешек, профессор же прислонился к столу, оказавшись точно перед учеником таким образом, что между ними практически не осталось места. Слизеринец почувствовал себя весьма неуютно - Снейп навис над ним подобно грозовой туче, скрестив руки на груди. Расстояние между ними оказалось таким ничтожным, что Бруксу стоило немалых усилий не касаться профессора коленями, к тому же, что бы смотреть на него, приходилось сидеть, напряженно выпрямив спину и подняв подбородок. Снейп добился своего – Морган вцепился потными ладошками в подлокотники и выглядел так испуганно, словно перед ним был, по меньшей мере, дементор.
          - Итак, мистер Брукс-с-с, - прошипел Снейп, вернее, даже прошептал, поскольку слова были едва различимы, - Вы заботитесь о чести вашего Дома, не так ли? Или, быть может, я ошибаюсь?
          - О, да, сэр… - только и смог выдавить Морган.
          - «О, да» – ошибаюсь или «О, да» – заботитесь?! – резко повысил голос профессор, резко наклонившись чуть ли не к носу мальчика.
          Про себя Снейп с удовлетворением отметил, что от неожиданности мальчик подскочил на кресле.
          - Честь Слизерина для меня крайне важна, профессор! – выпучив глаза от страха, отчеканил первокурсник.
          - Прекрасно, - Снейп удовлетворенно вернулся в исходную позицию, - в таком случае, я уверен, что из вас выйдет прекрасный загонщик! – тоном, не терпящим возражений, подытожил он, - Матч через три недели. Можете идти.
          Морган оперся о подлокотники и, стараясь не задеть декана начал выбираться из кресла. Снейп, не шелохнувшись, наблюдал за движениями своего ученика.
          Оказавшись, наконец, на воле в коридоре Морган готов был выплюнуть сердце, потому что оно билось прямо в горле, колени ослабели, а рубашка прилипла к спине.
          
          Через некоторое время Снейп вышел из кабинета и направился в учительскую комнату. Это было время перерыва между занятиями и в комнате расположилось несколько человек. Мадам Помфри, оставив больничное крыло на попечение домашних эльфов, пришла сюда выпить чашку горячего чая и заполнить кое-какие бумаги, Мадам Хуч сидела за столом и беседовала с профессором Флитвиком. Увидев Снейпа, заходящего в кабинет, она, прервав разговор, вопросительно уставилась на зельедела.
          - Вопрос исчерпан, Роланда, – сказал Снейп, садясь напротив преподавательницы полетов, - теперь этот мальчик сделает все возможное для победы моего факультета на предстоящем соревновании.
          - Но каким образом, позвольте узнать, вам удалось так повлиять на мальчика? Ведь спортивный дух ему совершенно не присущ.
          - У меня есть собственные методы общения с учениками. Думаю, я сумел убедить его в необходимости участия в этом состязании. Если вы отмечаете его как способного ученика, нельзя позволить ему зарыть свой талант в землю.
          В разговор вмешался профессор Флитвик.
          - Северус, как вам удается воспитывать таких патриотов?
          - Это не так сложно, как вам представляется. Дети должны ощущать силу и власть. Если они чувствуют за спиной подобное сочетание, заботиться о процветании своего Дома становится для них делом чести и желанной обязанностью, – расслабленно улыбнулся Снейп, пододвигая к себе чашку травяного чая.
          - Но, на мой взгляд, страх - это не та движущая сила, которая сформирует в ребенке необходимые для порядочного человека качества… - возразил Флитвик.
          - Кто говорит о страхе? – удивленно поднял бровь Снейп, - Лишь в глупцах власть и сила рождают страх, для людей достойных это, напротив, - повод для уважения.
          
          Мадам Помфри наконец отвлеклась от своих записей и, глядя поверх очков на профессора зелий, сказала.
          - Северус, а Вы в курсе, что ваши воспитанники, пятый курс, если не ошибаюсь, устроили потасовку в коридоре третьего этажа? Уронили доспехи себе на голову, одному даже пришлось делать компрессы.
          Профессор Снейп вздохнул и потер лоб рукой.
          - Дети... - печально сказал он, - Мерлин, как я устал.... Да, Поппи, я уже в курсе. Видел одного из этих оболтусов – он приходил ко мне за книгой по болеутоляющим зельям, и я потратил минут двадцать, рассказывая о вреде самолечения. Иногда за них становится просто страшно, эта неуправляемая энергия.... Но с гриффиндором, конечно, не сравнить....
          - Интересно, почему он не пришел ко мне? – задумчиво спросила мадам Помфри.
          - Вы уже спали, это было далеко за полночь.
          - Да уж, - подала голос Хуч, - тяжело Вам приходится...
          
          Вечером Морган заявил Нейлу.
          - Я буду загонщиком в команде Слизерина!
          Нейл сделал большие глаза.
          - С чего вдруг? Ты же не любишь квиддич.
          - Меня попросил Снейп.
          - Он тебя пытал? – приятель Моргана делано ужаснулся.
          - Дурак! Он просто напомнил мне, что я слизеринец и должен постоять за честь команды.
          - Ну, летаешь ты как ненормальный! А что мне сделать для родного Дома? – засмеялся Нейл.
          - Для начала было бы неплохо с уважением к нему отнестись!
          
          Для Моргана Брукса началось напряженное время. Каждый день мадам Хуч тренировала его после занятий, а профессор Снейп следил за ним с земли. Несколько часов усердных полетов в день, и вечером Морган приползал совершенно вымотанным. Но и перед сном ему не удавалось побездельничать. Снейп стал все чаще заходить в слизеринскую гостиную. Он и раньше достаточно часто появлялся там. Декан приходил совершенно неожиданно, и студенты затихали, следя за передвижением своего профессора по зале. Обычно Снейп проверял, чем занимаются его ученики в свободное от занятий время, делают ли домашние задания, раздавал организационные поручения старостам или вызывал некоторых учеников для пропедевтических бесед. Теперь же, помимо обычных проверок, он высказывал Моргану свои замечания, касательно его успехов.
          
          Матч приближался. Нейл прекратил подшучивать над приятелем и уже значительно серьезнее стал говорить об участии Моргана в игре. Гриффиндорцы с «праведной» ненавистью смотрели на новоиспеченного игрока. Брукс был придавлен ответственностью, может даже, несколько сильнее, чем стоило бы. Но для этого имелось веское основание – Снейп выбрал его, и мальчику очень хотелось оправдать надежды своего преподавателя. Несмотря на оказанное доверие, фактическое проявление эмоций профессора не претерпело никаких изменений. Он был все так же суров и требователен, как и раньше, все так же снимал баллы и раздражался от малейшего шороха. Морган часто думал: что за страшную тайну носит в своей душе глава его Дома? Почему он так ненавидит всех и вся? Он не был уверен в том, что эта всепоглощающая ненависть была изначально присуща профессору - порой Морган становился свидетелем, казалось бы, совершенно несвойственных профессору поступков. Как и у всяких детей, у слизеринцев часто возникали проблемы и вопросы, которые требовали немедленного разрешения, и Снейп, каким-то неведомым образом всегда оказывался в нужное время в нужном месте. Иногда всего парой метких фраз, иногда личным вмешательством он снимал проблему. Сначала, правда, казалось, что он всего лишь снова отчитал или наказал кого-то, но со временем Морган стал понимать, что это исключительно форма, а результат, все же, от этого не становился менее значимым. Пожалуй, все слизеринцы, чувствовали себя защищенными, несмотря на то, что это чувство зачастую стоило им уязвленного самолюбия. Только не все анализировали это, как Морган. Иногда мальчик замечал, как смотрит на них профессор зелий, взгляд его был наполнен такой бездонной печалью, словно учитель знал, что всем им грозит нечто непоправимое, правда чаще эти же глаза выражали ярость, но на это Брукс давно перестал обращать внимание. Он привык.
          
          Нейл и Морган шли по вечернему коридору в свою гостиную. Назавтра должен был состояться пресловутый матч между командами Слизерина и Гриффиндора. Моргана потряхивало. Что бы придать себе уверенности мальчик принялся хвастаться.
          - А мой папа наверно приедет завтра посмотреть игру! А твой?
          Нейл поморщился...
          - Он не приедет. Не сможет...
          - Но почему? Завтра должны приехать многие родители.
          - А мой не приедет! Черт побери, что ты ко мне прицепился? – голос Нейла предательски задрожал и мальчик стремглав бросился прочь.
          - Нейл! Но я не... - крикнул Морган, но не закончил.
          В темноте коридора, из черного провала между колонн, отделилась тень. Слова, адресованные Нейлу, застряли у Моргана в горле, но он быстро опомнился, когда увидел, что ночной призрак поворачивает к нему свое лицо, обретая знакомые черты.
          - П-п-профессор… Вы меня напугали...
          - Предъявляйте претензии собственной храбрости, Брукс. Почему вы не у себя? – Снейп прислонился плечом к стене, явно не собираясь заканчивать разговор.
          - Мы с Нейлом как раз шли в свою гостиную, но я, наверно, что-то не то сказал, и он обиделся... - задумчиво ответил Морган.
          - При всей вашей самонадеянности, позвольте вам напомнить, что вы не можете заставить, кого бы то ни было испытывать те или иные чувства. – Сухо сказал профессор, но затем продолжил уже несколько мягче, - То, что он обиделся на вас только его выбор. Предоставьте ему это право, он его заслужил…
          - За что же ему обижаться?… - не понял Морган
          - Не думаю, что ваши вопросы показались ему приятными. Хватит. Идите к себе. Завтра у вас ответственный день, помните только об этом.
          - Да, сэр. Доброй ночи, сэр, – слизеринец направился в свою комнату, но пройдя два шага услышал резкий голос.
          - Брукс!
          Морган оглянулся, лихорадочно соображая, что же он успел сделать не так.
          - Удачи! – бросил ему профессор, уже сливаясь с темнотой.
          - Спасибо, сэр... - ответил мальчик в пустоту коридора.
          
          Утром его стошнило дважды перед завтраком и один раз после: нервы были на пределе. Перед тем как собираться на игру, Морган сел на край своей кровати и посмотрел на приятеля, сидящего напротив. Ему так хотелось исправить вчерашнее недопонимание. Он собрался с духом и посмотрел на все еще насупленного Нейла.
          - Послушай, Нейл, я совсем не хотел тебя обидеть вчера.... Если у тебя какие-то проблемы с отцом, скажи мне, я прекрасно тебя пойму. У меня тоже с папой не все так, как я хотел бы....
          - Проблемы? – голос Нейла был как наждак, - Может это и проблемы.... Как ты считаешь, когда папа - мертвый, это проблемы? А? Скажи мне?
          Морган почувствовал, как на него наваливается ледяная глыба, придавливая к полу, дыхание перехватило, ужас застыл в его глазах. Нейл Сисли всегда говорил об отце, как о живом. Правда, крайне мало. Но Брукс никак не мог предположить подобного.
          - О, Мерлин...- только и мог выдавить он.
          - Я все время пытаюсь поверить, что он рядом, но меня постоянно возвращают на землю… я устал от этого… - сквозь подступившие слезы прошептал Нейл, - его убили в прошлом году… Непростительное Заклятие... я... я... – и тут он зарыдал.
          Морган тоже почувствовал ком в горле, но дверь распахнулась, и в комнату заглянул капитан квиддичной команды Слизерина. Не замечая происходящего, он бросил выразительный взгляд на Моргана:
          - Я тебя жду! Бери метлу и пошли за мной!
          Морган медленно поднялся и, положив руку на плечо приятеля, прошептал.
          - Мне так жаль…
          В ответ Нейл лишь крепче прижал руки к лицу.
          
          Команда Слизерина закончила приготовления и выслушала напутствие своего капитана. Голова Брукса была как медный котел, он боялся даже пошевелить ею. В дверях спортивной раздевалки на секунду появилась высокая, черная фигура главы Дома. Он молча оглядел команду, сдержанно кивнул и исчез. Сквозь белое молоко тумана, застилающего ему глаза, Морган смотрел, как тот идет вдоль трибун к своему месту на поле. Через ватную тишину в ушах до него доносились едва различимые крики болельщиков.
           «Поскорей бы взлететь»- подумал он.
          
          Теперь, когда он взмыл над трибунами, его не так разрывало чувство вины. Все осталось внизу. Он к этому еще вернется. А сейчас... сейчас он должен оправдать.... И Морган вложил в свои маневры всю свою слизеринскую гордость, всю жажду быть признанным, весь страх оказаться незамеченным. Через двадцать минут Слизерин вел в счете 60:40 и Морган начал чувствовать себя весьма уверенно. Но именно тогда, когда кажется, что все идет хорошо, и случается самое неприятное. Может это кара за самонадеянность, а, быть может это судьба или случай.... Как кому по вкусу, от изменения формулировки суть этого никогда не менялась....
          
          Морган с удивлением ощутил, что картинка перед его глазами резко дернулась, а рот мгновенно наполнился чем-то соленым, да так обильно, что «это» не умещаясь внутри, стало сочиться через сомкнутые губы.
           А затем его нагнала ярчайшая вспышка боли, такая нестерпимая, что Морган даже удивился. Не в силах больше оставаться в прежнем состоянии, он согнулся, и это стало его ошибкой.... Изо рта вылился чуть ли не стакан крови, небо превратилось в воронку, и мальчик осознал, что летит вниз, увидев над собой метлу... а дальше, когда ударился о землю, тело его отскочило от арены, как мячик, и только потом, словно успокоившись, мягко легло в песок, подняв пыльные облачка....
          
          Профессор зельеделия внимательно следил за игрой. Его вполне удовлетворяли результаты, которые обещали быть еще более приятными если этот мальчик будет так стараться… Но в следующее мгновение все изменилось. Бешеный мяч врезается в висок игрока и тот, на секунду повисает в воздухе, а потом, штопором обрушивается с высоты. Стадион накрыла ошеломленная тишина, и нарушал ее только треск стульев на трибунах, которые расшвыривал перед собой спускающийся вниз глава Дома Слизерин.
          
          И вот уже к нему присоединились мадам Помфри, мадам Хуч, судившая матч, объявила получасовой перерыв. Моргана отправили в больничное крыло и Помфри заверила Снейпа, что, несмотря на серьезность травмы, юный слизеринец проведет в лазарете не более недели. Правда, неделя будет тяжелой. На окончании игры Северус Снейп не присутствовал.
          
          Снейп тихо отворил дверь больничного крыла и заглянул в залу. Все кровати пустовали и, лишь одна была занята. Ночную темноту рассеивали тусклые лампы на прикроватных тумбах. Пахло болью. Как же ему был знаком этот запах! Профессор тихо подошел к кровати Моргана и, придвинув стул, опустился рядом. Он молча смотрел на бледного мальчика, лежащего без движения, и беспокойство его все нарастало. Нет ничего хуже, когда ребенок болеет....
          Как он мог допустить такое? Он опустил лицо в ладони.
          Его ученики, его дети, должны вырасти, должны быть благополучны. Им предстоит долгая, полная свершений жизнь, им необходимо быть гибкими и хитрыми, уметь противостоять жизненным трудностям. У них должно быть достаточно знаний, что бы обойти неприятности, там, где это возможно, и бороться с ними, там, где другого пути нет. Каждый год он видел новых и новых детей, избалованных, нелюбопытных, самоуверенных, и каждый год ему приходилось с этим бороться, ломать их заносчивость, заставлять их шевелиться, сопротивляться, думать, в конце концов. И в каждом поколении слизеринцев были те, которыми он мог гордиться. Каждый год он видел квиддичные переломы, ссоры, слезы, юношеские влюбленности, плохую успеваемость и талант. Ему невольно приходилось участвовать в жизни учеников гораздо глубже, нежели простому преподавателю, они ведь ждали от него защиты, совета.... Его ученики, его дети.
          
          - А-а-а-а!!!!! – Морган резко сел на кровати, не открывая глаз.
          - Тссс.... Не нужно кричать, - холодная ладонь легла на лоб.
          Мальчик обессилено опустился на подушки.
          - Отец Нейла... Он мне приснился... его убил... - прошептал он.
          - Это сон.
          - Нет! Я видел того, кто его убил! Это - мой....
          - Это сон! – настойчиво повторил Снейп, - Не думайте об этом… все будет хорошо, все будет хорошо... - словно гипнотизируя его.
          Через некоторое время, убедившись, что Морган забылся воспаленным сном, профессор тихо поднялся и вышел в коридор.
          
          Зайдя в гостиную Слизерина, декан обнаружил там Нейла, сидящего на ковре перед потухшим камином. Мальчик поджал под себя ноги и отрешенно смотрел на остывшие угли. Снейп медленно пересек залу, сел на диван и, достав из кармана мантии палочку, разжег огонь. Слизеринец вздрогнул, когда перед его глазами заиграли языки пламени, казалось, он только сейчас обнаружил, что его одиночество прервано. Он удивленно обернулся и обнаружил за своей спиной профессора, который сидел, закинув ногу на ногу, и внимательно наблюдал за ним. Нейл начал медленно подниматься с пола.
          - Сидите... - остановил его Снейп.
          Нейл замер и вопросительно уставился на профессора.
          - Вы присутствовали на матче, мистер Сисли? Почему я вас там не видел?
          - Сэр, я... плохо себя чувствовал и не пошел... - сипло ответил мальчик.
          - Вы обращались к мадам Помфри?
          - Мммм... нет, сэр... нет, я ей ничего не говорил.
          - Вы знаете, что произошло с Бруксом на сегодняшней игре?
          - Да. Это моя вина.
          Снейп вскинул брови в саркастичном удивлении.
          - Вы заколдовали бладжер? Кажется, это не новый прием, но...
          - О нет, сэр! – вскрикнул Нейл – Я совсем не это имел в виду! Просто так получилось, что мы с Морганом говорили о моем папе... как раз перед игрой.... Мне кажется, я его расстроил....
          
          Профессор тяжело вздохнул и наклонился к мальчику. Он протянул руку и, подцепив пальцем подбородок ученика, заставил его посмотреть себе в глаза. Нейл чувствовал себя неуютно: никто добровольно в глаза Снейпу не смотрел, тем более с такого близкого расстояния.... Время остановилось, Нейл увидел темные круги и морщины вокруг черных глаз Снейпа, и вдруг подумал, что глава его Дома переживает не меньше, чем он сам.
          - Вам обоим необходимо примириться с реальностью, вы все равно не сможете ничего изменить. Жизнь не пикник и никогда не следует питать себя бессмысленными иллюзиями, – тихо сказал профессор.
          - Я понимаю... - сказал Нейл, неотрывно смотря в черные глаза, - Но мне кажется... - он замялся.
          - Что Вам кажется? – спросил Снейп, все еще не отпуская подбородок мальчика.
          Нейл собрался с духом.
          - Я думаю, что если я испытываю иллюзии на счет своего отца, то Морган испытывает иллюзии на счет... на счет вас, сэр...
          Снейп резко опустил руку и откинулся на диван.
          - Что вы имеете в виду, мистер Сисли?
          - Я не хотел ничего такого сказать, профессор. Но я тут подумал, что Морган отводит вам роль отца, которого ему так не хватает. Он восхищается вами.... Ой, ну, то есть это не иллюзии, конечно, просто вы ведь ему папу не замените, правда?
          Снейп устало прикрыл глаза. Конечно, он не мог решать семейные, личные проблемы учеников. Не в его стиле и поддерживать с ними отеческие отношения. Но, что он мог предложить своим слизеринцам? Заботу? Да, в определенных пределах. Понимание? Да, в какой-то степени. Все это входило в воспитательный процесс, и даже в какой-то мере шло от сердца. Но, кто мог заподозрить главу Дома Слизерин в доброте и сердечности? Никто. Никогда. Он этого не допускал. Мир жесток и они должны быть к этому готовы.
          - У него есть отец, Сисли. А если ему еще нужна и нянька, то это не в моей компетенции. Вы меня понимаете?
          - Понимаю, сэр, – ответил Нейл, и в какой-то момент Снейпу показалось, что мальчик улыбнулся. Нет. Только показалось.
          
          Всю неделю, пока Морган поправлялся, профессор приходил ночью в больничное крыло и сидел рядом, пока тот спал. На рассвете, перед пробуждением своего ученика, Снейп возвращался в свои комнаты. Но кошмары мальчику больше не снились. Никогда.
           Если нельзя изменить, значит нужно забыть.
          
          
          * * * * *
          
          
          Много лет спустя, влиятельный чиновник Министерства Магии Морган Брукс писал в своем дневнике, начатом еще в годы обучения в Хогвардсе:
          
          «..Те, другие, они осуждали его самого и его жизненную позицию. Но не мы. Не я.
          Я его никогда не обвинял. Я принимал его как данность и отталкивался уже от этого. Может быть, потому, что мой отец был слишком суров, может потому, что я слишком податлив. Но как бы там ни было, я научился уважать его и, даже, в какой-то степени, любить. Думаю, где-то в глубине своей души, я еще тогда его понял. Однако это вовсе не означает, что он меня не пугал, но у меня не было мысли: «Зачем он это делает?». Я всегда считал: «Раз все так, значит так правильно...» Думаю, многие из нас пришли к этому, в конце концов. Он сломил нашу невежественную спесь, научив взамен играть на стороне обстоятельств, обращать их себе на пользу. В итоге мы нашли такой способ общения, который с наименьшими потерями мог обогатить одну сторону знаниями, причиняя другой стороне минимум неудобств.
           Он был Педагог с большой буквы. Потому что именно ему многие из нас обязаны умением контролировать себя, адаптироваться в этом мире и жить сообразно слизеринской политике. Он воспитал нас своей мудростью, своей жестокостью и одновременно - заботой. Тем, что он, раздражаясь от одного нашего вида, в то же самое время готов был пожертвовать жизнью ради нас.
          Каждый из нас считает его «эпохой», и нам уже не важно сколько «крови» потеряла каждая из сторон, в поисках необходимого симбиоза. Важен результат....»
          
          
          
          
          
          
          
          

---

          
          

март 2003
          ©XSha, 2003
          ©Mythomania, 2003-2005