На следующий вечер Снейп хмуро сидел за столом у камина в своем кабинете, уповая на чудо, но все же не рассчитывая, что Гермиона появится так скоро. Кабинет был так же удобен для чтения, как и комната, к тому же Эсме здесь не любила находиться. А в качестве компании Снейпа вполне устраивал последний выпуск «Алхимических соединений».
           За несколько минут до полуночи его чтение внезапно прервал раздавшийся в ушах тихий голос: «Профессор Снейп?»
           Снейп вздрогнул, выронив рукопись. О, Мерлин! Кто бы мог подумать, что заклинание Ех-audio имеет такой же… чувственный эффект, как шепот.
          
           Через пару секунд он овладел собой, вынул палочку и отпер дверь.
           - Входите, мисс Грейнджер… как можно тише, пожалуйста, иначе Филч примет вас за Пивза.
           В его ушах раздался тихий смешок; секундой позже дверь чуть приоткрылась, словно от сквозняка, потом закрылась вновь. Затем в воздухе появилась плывущая голова Гермионы Грейнджер.
           - Это было достаточно тихо? – спросила она со странной смесью застенчивости и дерзости.
           Мерлин, помоги им обоим.
           - Вполне, - Снейп встал и, выйдя из-за стола, подошел к ней, чтобы помочь снять плащ, - могу я помочь вам раздеться?
           Вопрос не праздный – следует оказать ей любезность… и дать маленький урок.
           Гермиона слегка вздрогнула, затем покраснела:
           - Да… если вы сможете найти застежки.
           Снейп усмехнулся в ответ на колкость:
           - Очко в вашу пользу.
          
           Гермиона сама расстегнула плащ и распахнула его, став видимой и вызвав струящийся водопад лунного света. Снейп вновь протянул руку, предлагая помочь. Гермиона смутилась еще больше, но кивнула и слегка повернулась, позволив ему снять плащ с ее плеч. Снейп, словно невзначай провел рукой по ее шее у ключицы – очень легко – нет, абсолютно прилично и даже не соблазняюще. Только ради того, чтобы посмотреть, как она будет себя вести при таком социальном контакте, подразумевающем разницу между полами.
           Гермиона вздрогнула… затем слегка подалась к его руке – не так уверенно, как взрослая женщина, но и не невинно. Снейп предполагал, что она будет более испугана и, конечно, гораздо сдержанней. Неужели те манипуляции могли сделать ее такой?
           Или, возможно, она не была столь уж невинна раньше? Что было у нее с Виктором Крамом?
           Мысли, пронесшиеся в голове, вызвали у него сардоническую усмешку – не в его положении изображать роль ревнивого любовника!
          
           Снейп взял плащ и щелкнул пальцами… затем щелкнул еще раз, погромче: «Чертова штуковина»…. Гермиона смотрела на него с любопытством. После пяти лет в Хогвартсе он, должно быть, представлялся ей использующим исключительно классические средства волшебства.
           Старинная железная вешалка для шляп, стоящая в углу, встряхнулась и протопала в центр комнаты.
           - Ты заставляешь себя ждать, - сухо сказал ей Снейп.
           Вешалка для шляп неуклюже изобразила полупоклон, протягивая к Снейпу один из своих крюков, взяла плащ и вразвалку ушла обратно в темный угол.
           - Она не слишком часто используется, - преувеличенно сдержано сказал Снейп, в то время как Гермиона следила за перемещениями вешалки с все возрастающим восхищением, - и, похоже, забыла свое предназначение.
           Гермиона не выдержав, рассмеялась, но, испуганно взглянув на Снейпа, подавила смех.
           Совершенно естественное проявление детского восхищения. Но все же, была ли она так невинна… или он просто заблуждался?
           - О, смейтесь, прошу вас – здесь стыдиться нечего, - невольно он сказал двусмысленность.
          
           После напряженной паузы Гермиона спросила:
           - А где… откуда у вас эта вещь? Я имею в виду, что она не похожа на то… - покраснев, она остановилась.
           - Слишком забавный предмет интерьера для человека, лишенного чувства юмора?
           - Мне не кажется, что у вас нет чувства юмора, - не без колкости быстро ответила Гермиона, - только у вашего чувства юмора тенденция не смешить, а высмеивать.
           - Это самое короткое и дипломатичное описание моего специфического сарказма, которое мне доводилось слышал, - губы Снейпа дрогнули в улыбке.
           - Не сказала бы, что это плохо, - добавила Гермиона, сохраняя язвительный тон, - это весьма полезно для управления массами.
           - Я иногда думаю, что целью преподавания является содержание студентов в узде, ради того, чтобы хоть что-нибудь вложить им в головы, - Снейп взглянул Гермионе прямо в лицо и добавил: - Присутствующих это не касается.
           Обжигающий взгляд черных глаз заставил Гермиону покраснеть – весьма привлекательно. Снейп торопливо отвел взгляд, но Гермиона уже овладела собой:
           - Но вы все-таки не ответили на мой вопрос.
           - Вы про вешалку? – легким жестом он направил Гермиону к креслам перед камином. - Это такая же семейная реликвия, как и шахматы, только менее ценная.
           Гермиона присела на краешек кресла, Снейп расположился напротив. Возникла неловкая пауза, во время которой Снейп размышлял о том, что за темная логика свела их. В любом случае теперь между ними существуют некие данные ей обязательства, которым нужно следовать.
          
           Гермиона смущенно взглянула на стол:
           - Кажется, я вам помешала?
           - Ничего срочного, – Снейп почувствовал досаду при этом деликатном проявлении желания уйти: что же, он должен за нее делать первые шаги по шахматной доске? – Всего-навсего легкое чтение.
           - А что именно? – Гермиона проявила заинтересованность.
           - Что я читал, вы имеете в виду? – он встал, взял журнал со стола и, садясь обратно, протянул журнал ей.
           Она кивнула в ответ, втайне радуясь, что они нашли… временно… безопасную тему для беседы.
           - «Алхимические соединения»! – глаза ее широко распахнулись. - Я читала только несколько статей из него. Мадам Помфри такого и в руках не держала…
           - И правильно делала, - сухо заметил Снейп. - Редко кому удается читать подобное, понимая хоть малую часть, - он усмехнулся: - В том числе редко кому из преподавателей.
           Гермиона проглядела тексты:
           - Наверное, Дамблдору…
           - Разумеется. Возможно Минерве… профессору МакГонагалл. Если бы она соизволила заинтересоваться каким-либо видом волшебства, использующим физические компоненты… Она и Флитвик слишком увлечены абстрактным… И профессору Вектор.
          
           Как и ожидал Снейп, Гермиона улыбнулась – не требовалось особой проницательности, чтобы заметить, что она и профессор Арифмантики были близкими друзьями. Неплохой выбор для обоих – Вектор обладала острым аналитическим умом, который признавал даже Снейп. Ему пришло в голову, что Гермионе, учитывая теперешние обстоятельства, пожалуй, посчастливится получить квалифицированное знание такого полезного предмета.
           Голос Гермионы отвлек Снейпа от не слишком приятных мыслей.
           - А профессор Фигг?
           - Что "профессор Фигг"? – Снейп не смог сдержать некоторую холодность.
           Гермиона покраснела:
           - Нет… ничего…
           - Таланты Арабеллы Фигг лежат в другой области, - коротко заметил Снейп, затем добавил, вспомнив Рождественский банкет: - Я с уважением отношусь к ним, так как она передала их мне. Но алхимия – как волшебная наука – не ее сфера деятельности, - Снейп подумал, что сфера деятельности Фигг – гораздо большее отношение имеет к людям, точнее даже – к смертным.
          
           Гермиона внезапно напомнила кота, сидящего между блюдцем сметаны и аквариумом:
           - А… - и заметив его удивленно приподнятую бровь, она решилась: - Я обратила внимание вчера вечером на банкете… На что намекала профессор МакГонагалл профессору Фигг?
           Разумеется, она обратила внимание. Было бы странно, если бы она этого не сделала. Но пока ей не стоит знать подробности. И Снейп решил направить Гермиону по ложному следу:
           - Что вы имеете в виду? Профессор Фигг была главой Слизерина в то время, когда я учился. И, как я уже говорил, она была самым резким преподавателем в школе, - он натянуто улыбнулся. - Допускаю, что ею руководило желание восстановить честь Дома. Если вы обратите внимание, любой, чтящий традиции слизеринец впадает в транс при воспоминании о выпуске 1920 года, когда – последний раз - Лучшая Ученица и Лучший Ученик были из нашего Дома: Арабелла Фигг и Аластор Мрачетт.
           - Мрачетт? Шизоглаз Мрачетт был слизеринцем? – как и рассчитывал Снейп, это известие совершенно сразило Гермиону.
           - Да… - Снейп позволил себе вернуться к своему убийственному сарказму. - Вы, что же, думали, что только гриффиндорцы могут стать Аврорами? По-вашему, открыто служить светлым силам может только Гриффиндор?
          
           На несколько секунд она замкнулась, и Снейп почти видел, как она думает: Восьмая линия, затем подняла голову и слегка дрожащим голосом, но в целом уверенно сказала:
           - Нет. Но я удивилась тому, что слизеринец, или пусть даже тот, кто им притворялся, превратил Драко Малфоя в прыгающего хорька.
           - Ребенок, - фыркнул Снейп, - если бы я был не столь рассудителен или мог бы избежать связанных с этим неприятностей, то, уверяю вас, я бы сам превратил Драко Малфоя в хорька и в таком виде его и оставил.
           Гермиона не выдержала и рассмеялась. Успокоившись через некоторое время, она спросила:
           - Так Малфой не такая уж шишка в Слизерине, как бы ему хотелось, что бы мы думали?
           - Вы правы только отчасти, - серьезно ответил ей Снейп. - Отношения внутри Слизерина... тут больше подходит слово «политика», даже если мы говорим о детях с задатками животных... - Гермиона смотрела на него, готовая рассмеяться вновь, - ...очень запутанные.
           - Я не сомневаюсь в этом. Но какое это имеет отношение к профессору Фигг? – Гермиона взглянула на Снейпа с любопытством.
          
           Да, можно было предположить, что ее не так-то просто сбить с толку. Что ж, хоть и не хочется, но видимо пришло время давать уроки королеве. Снейп поднял бровь, сцепил пальцы и холодно посмотрел на Гермиону:
           - Я предполагал, что это должно быть для вас очевидно… Но если вы не можете догадаться… - медленно сказал Снейп еще не самым своим надменным тоном, поскольку не был уверен, что она сможет это перенести. - Возможно, вы хотите пересмотреть свои планы относительно путешествия пешки?
           Глаза Гермионы становились все больше и больше, по мере того как Снейп произносил свою небольшую речь, но упоминание о восьмой линии, как он и предполагал, несколько стабилизировало ее.
           - Я думаю, что не обладаю слизеринской хитростью, - пробормотала она, - но буду над этим работать.
           Гермиона отложила выпуск «Алхимических соединений», которые все еще держала на коленях, и встала:
           - Благодарю вас, профессор Снейп, за... интересный вечер, но если позволите, я пойду... У меня есть над чем подумать.
           - Это побег? – хрипло спросил Снейп, затем тон его голоса чуть смягчился, приняв характерное успокаивающее звучание: - Но вы только взглянули на журнал, а о книгах моей прапрабабушки даже не спросили.
           Гермиона заколебалась, а Снейп жестом показал ей место за столом. Она медленно села и вновь взяла журнал дрожащей рукой.
          
           - Итак, - сохраняя свой голос именно таким, Снейп поднялся и подошел так, чтобы стоять у нее за спиной, - может заглянем, что там внутри? Я полагаю, вас могла бы заинтересовать статья Астрида Шторма – она рассматривает приложение маггловских наук к алхимии – спорное заявление, разумеется…
           Говоря это, он склонился над Гермионой, положив ей руку на плечо у основания шеи. Журнал лежал у нее на коленях, голову она опустила, и Снейп указательным пальцем чувствовал биение пульса у ее ключицы. Гермиона дрожала, как испуганный заяц. Черт возьми, Северус, что ты делаешь? Когда Гермиона открыла журнал на статье Шторма, он начал сопровождать чтение пространными комментариями, время от времени чуть сжимая ее плечо, как бы акцентируя высказываемые мысли… всего-навсего стимулируя ее рвение. Тяжелое испытание, не оставляющее ей никакого выбора, кроме как вспомнить, что его руки могут с ней делать.
           По крайней мере, это, похоже, ее не огорчало; через некоторое время она уже быстро находила нужное место в статье, и пульс уже не бился так часто. К тому времени, как они закончили изучать опус Шторма, Гермиона перестала вздрагивать от его излишне резких замечаний.
          
           Перейдя к изучению результатов исследования Артимидороса Мелариана, Снейп позволил себе расслабиться настолько, чтобы получать удовольствие от общения. Взгляды Гермионы были слегка наивны, но алхимия, как любая из маггловских или волшебных наук, - наука объективная и может позволить небольшую наивность. Кроме того, Гермиона была впечатляюще сообразительна. Снейп не предполагал, что, оказывается, она уже изучала связь науки с магией. Неглупые магглорожденные ученики всегда проводили подобные параллели, но Гермиона с ее знанием предмета ушла далеко вперед. Кроме того, она не забивала себе голову предубеждениями.
          
           Снейп предполагал, что она будет спрашивать его мнение на эту тему, но либо она решила не подставлять себя под огонь его сарказма, либо приняла как должное его истинное, или показное, презрение ко всему маггловскому, которое ему было свойственно, как главе Слизерина. Обсуждение могло продолжаться до утра – с ней оказалось весьма приятно беседовать, даже просто наблюдать за тем, как она иногда сопротивляется в ответ на его наиболее резкие замечания. Но час спустя Снейп твердо взял у нее из рук журнальный свиток:
           - Я считаю, что этого вполне достаточно для одного вечера.
           - Ну... как скажете... - она нерешительно встала.
           Отступив на шаг назад, Снейп протянул ей журнал. Гермиона слегка недоуменно взяла его.
           - Возьмите, не стесняйтесь – почитаете дальше, если вам интересно.
           - А вы не будете задавать мне домашнее задание? – она поняла его намек.
           - О, нет, - усмехнулся Снейп. - К тому же, если я это сделаю, вы будете знать, к чему готовиться.
           Щелкнув пальцами, Снейп подозвал вешалку, которая на этот раз отреагировала гораздо живее, и подал Гермионе плащ.
           - Спокойной ночи, мисс Грейнджер.
           Гермиона, шагнув ближе, позволила накинуть плащ себе на плечи и сразу обернулась, оказавшись со Снейпом лицом к лицу:
           - Спокойной ночи, профессор Снейп.
           Надела капюшон – и тут же исчезла. Взмах его палочки – и дверь слегка приоткрылась. Через несколько мгновений она уже была закрыта вновь.
          
          
          * * * * *
          
          
           Следующим вечером Гермиона, как только Снейп предложил ей располагаться, спросила:
           - Вы говорили, что я могу почитать труды вашей прапрабабушки.
           - Да, говорил, - Снейп принес книги к зажженному камину, - а что вы сами узнали по поводу домовых эльфов?
           - Все, что было в библиотеке, наверное, - рассеянно она крутила в руках прядь волос; милая привычка, которая, по опыту Снейпа, была отнюдь не детской. - Все, кроме того, каким образом ваша прапрабабушка сумела их переделать.
           Снейп кивнул:
           - Прапрабабушка Эсмеральда держала людей на почтительном расстоянии и от себя, и от своих знаний – она же, в конце концов, была иэ Слизерина.
           - Но я думала… - нахмурилась Гермиона и прикусила губу.
           - Вы думали, что Малфой, выставляя напоказ свое ничтожное влияние, олицетворяет собой весь Слизерин? – Снейп позволил себе не слишком приятный для Гермионы намек, но это было необходимо: Мне жаль, Гермиона, - Молодой Малфой хотел бы, что бы его считали типичным слизеринцем, но, поверьте, есть и другие, гораздо более достойные, - Снейп жестом показал Гермионе на книги: - Читайте.
          
           Любой другой ученик, быть может за исключением дочери его кузины – Блез Забини – расценил бы это, как наказание. Гермиона же смотрела на книги так, словно ей вручили ключ от склада хогсмедской кондитерской «Пригоршня сластей». И, в отличие от большинства, она принялась проглядывать все книги и свитки, внимательно изучая ярлыки и индексы и слегка хмурясь, как обычно, когда бывала чем-либо увлечена. Снейп следил за ней, задаваясь вопросом, на каком же документе она остановится.
           К его восхищению, она решительно взяла самый маленький из свитков – рабочие заметки Эсмеральды, сделанные в течение всей работы над составлением последовательности заклинаний для преобразования домовых эльфов. «Прекрасно» - промелькнуло у Снейпа, но из осторожности он постарался не подать виду - пешка решительно двигается к восьмой линии. Если его похвала станет целью ее работы или просто целью ее существования, ей никогда не стать королевой.
          
           Гермиона медленно просматривала весь свиток, кусая губу.
           - Она ведь была очень умная, да? – спустя некоторое время последовал вопрос.
           - Разумеется… - с обычным сарказмом ответил Снейп, продолжая разглядывать собеседницу, - она была самой блестящей ведьмой своего времени, я полагаю, несчастный профессор Биннс рассказывал вам…
           К его удивлению Гермиона сарказма даже не заметила:
           - Нет, - рассеянно протянула она, - я про ее рабочие заметки – она делает такие скачки от одного заклинания к следующему, без всякого перехода… - она показала Снейпу отрывок текста, и тот кивнул. - Но совершенно очевидно, что это не скачки, а определенная последовательность… - Гермиона остановилась и взглянула на Снейпа.
           - Прекрасно, девочка, - сказал Снейп с легким оттенком снисходительности и заметил, как она рассердилась.
           Теперь давай посмотрим, как можно использовать твой гнев.
           - Так вы можете определить последовательность заклинаний, составленную моей прапрабабушкой? – спросил Снейп чуть-чуть надменно.
           Он то, конечно, мог это сделать, но у него было преимущество в изучении этих заметок сроком почти в три десятилетия. Не считая того, что он был потомком одной из самых выдающихся ведьм. И его гениальная мать тоже передала ему свои умственные способности. Созерцание этой сообразительной юной гриффиндорки, возбужденной своими изысканиями, неожиданно навело Снейпа на мысль о ее сходстве с его матерью…
          
           Гермиона, не обращая внимания на его внутренний монолог, все еще смотрела ему в глаза, машинально водя прядью волос по губам. Потом опомнилась и торопливо убрала волосы. Снейп подумал, что в отличие от его матери, она могла справляться со своим нервным возбуждением. И в отличие от Лукреции Андрополус Снейп, Гермиона не чувствовала себя способной командовать другими без всякого к ним уважения.
           Она прервала его мысли:
           - Я могу попробовать, сэр…
           - Попробовать? – передразнил ее Снейп. - «Попробовать» может любой идиот… Я жду, что вы сделаете это! - заметив как она напряглась, Снейп расчетливо изменил тему, чтобы позволить ей расслабиться. - И, ребенок, - шелково сказал он, - вы можете называть меня Северус, когда мы – одни. Если хотите…
           Гермиона замерла на мгновение, слегка дрожа, потом глубоко вдохнула и произнесла:
           - Хорошо... Северус.
           - Итак?
           - Ее заметки настолько обрывочны, - Гермиона смотрела на пергамент, - она писала только для себя… Я должна посмотреть другие ее записи, - она протянула руку, что бы взять еще одну книгу.
           Снейп с одобрением отметил для себя, что книга, к которой она потянулась, была та самая, в которой можно было найти более подробные описания рассуждений Преобразовательницы.
          
           Ее руку внезапно перехватили стальные пальцы:
           - Нет, вы не будете больше ничего смотреть, - холодно сказал Снейп, - пользуйтесь только этим, - взглядом он указал на пергамент на коленях у Гермионы, - и больше – ничем.
           Гермиона несколько секунд молча смотрела на него, сжав зубы, потом спросила:
           - Мне позволят, по крайней мере, делать записи?
           Снейп слегка вздрогнул от неожиданности – тон, которым это было сказано, полностью совпадал с манерой разговора Лукреции. О, Мерлин! Женщина, похожая на мою мать. Удачный объект для того маггла-психоаналитика. По крайней мере, значит Гермиона на правильном пути – его мать была, возможно, не политическая королева, но королева по сути.
          Надеюсь, у девочки достанет «гриффиндорства», чтобы не стать монстром.
           - Да, пожалуй… Accio… - на столе оказались чистый свиток, перо и чернила, - только не пишите на тех – они слишком ценные.
           - Мадам Пинс может поручиться за то, что мне можно доверять, - с этим ехидным замечанием Гермиона склонилась над свитком.
          
           После тщательно рассчитанной паузы Снейп небрежно произнес:
           - Если конечно вы не можете справиться самостоятельно, то возьмите другие книги… Только привычка к достижению всего самым легким путем – не самая лучшая.
           В глазах у Гермионы вспыхнула злость:
           - Я не собираюсь этого делать… сэр!
           Снейп с удовлетворением заметил эту вспышку, которая гарантировала, что она справится с задачей сама. Проклиная свою расчетливую манипуляцию, Снейп устроился поудобнее, чтобы продолжать наблюдать за ней. Во всяком случае, первые впечатления о полном сходстве с его матерью оказались необоснованными, думал он, глядя, с каким энтузиазмом и искренним удовольствием работает Гермиона. И, даст Мерлин, она такой не станет.
          
           Наблюдения невольно привели его к констатации ее умопомрачительной привлекательности. В том аспекте, какой никогда не оценил бы ни скот-Малфой, ни те примитивные мальчики, имеющие дерзость называться ее друзьями. Красота в стремлении к познанию... и в его процессе...
           А я сам понял бы это, если бы Малфой мне ее не предложил?
           Возможно, понял бы. Возможно, когда-нибудь сыграет роль то, что он считает ее красивой, но сейчас у него нет права говорить ей такие вещи. Пока нет… Впрочем, пока еще рано судить о том, как поведет себя в игре пешка епископа…
          
           Выражение расцветающего понимания на лице Гермионы заставило Снейпа прервать свои не слишком приличные мечты. У него было только несколько секунд, чтобы насладиться восхищением в ее глазах, прежде чем это восхищение внезапно перешло в ужас (любопытная инверсия того, что он наблюдал не так давно...)
           - О, нет! – через некоторое время Гермиона справилась с волнением и взглянула на Снейпа. - Она не могла… Она сделала…
           Снейп усмехнулся, прекрасно понимая, что ее так взволновало:
           - Ну же, уточните!
           Гермиона слегка наклонилась вперед показывая ему свои записи:
           - Проклятие ”Imperius”… Она использовала присущее джиннам свойство служить своим хозяевам-владельцам лампы. Только наложила на них Imperio, чтобы они могли служить всем людям… Нет, не так… - она покачала головой, - ...чтобы они хотели служить всем людям…
           Она резко выпрямилась и прижала руку ко лбу, словно при головной боли. Северус, некогда пройдя тем же путем изучения этих трудов, прекрасно понял ее.
           - Проблемы потомков от скрещивания чертиков-импов и джиннов, как я выяснила в библиотеке, были в том, что они получили всю мощь джиннов и свободу чертиков. И все отрицательные качества обоих предков. Только я не понимаю, - Гермиона быстро просмотрела еще раз оба свитка, - они по-прежнему были похожи на джиннов, и поэтому были привязаны к одному месту или к какой-то вещи – то есть, к одному хозяину. И как джинны, они ненавидели рабство – поэтому так плохо относились к людям… И что она сделала? Она наложила на них Imperio, потому что это делает повиновение радостным!
          
           В течение некоторого времени они молча смотрели друг на друга. Потом Снейп улыбнулся и, тщательно храня свой голос спокойным, сказал:
           - Прекрасно, ребенок. Вот видите, у вас все получилось.
           Гермиона перевела дыхание и откинулась назад на стуле:
           - И… Именно поэтому… - она неуверенно начала, и Снейп кивком предложил ей продолжить. - Именно поэтому домовые эльфы такие почтительные и так стремятся услужить – потому что им приносит радость сделать человека счастливым. И… - она вновь склонилась над пергаментом, - Эсмеральда сделала так, что это качество стало передаваться по наследству. Только, подобно любой другой наследственной черте, это не всегда передается с одной и той же интенсивностью. И иногда качества чертиков-импов преобладают, - она усмехнулась, - как, наверное, у Добби.
           Снейп усмехнулся в ответ:
           - Поскольку это существо некогда принадлежало Люциусу Малфою, едва ли я стану осуждать его поведение.
          
           При упоминании этого имени Гермиона слегка напряглась, а потом вызывающе поддержала:
           - Жаль, что мы не можем отменить заклинание на всю остальную малфоевскую прислугу!
           - Да, ребенок, это было бы забавно, - в данной ситуации Снейп решил оказать ей поддержку. - Может быть после ваших скромных расшифровок наследия моей прапрабабушки, вам нужна разрядка? – она тихо хмыкнула при слове «скромных». - И, если вы не хотите взглянуть другие книги…
           - Хочу! – вновь этот взгляд ребенка в кондитерской напомнил Снейпу Лукрецию.
           Снейп молча кивнул, и Гермиона потянулась за верхней книгой, когда вдруг остановилась, закусив губу:
           - ...С-Северус?
           - Да, ребенок?
           - Эсмеральда-Преобразовательница… она была черная ведьма?
           - Почему вы задаете такой вопрос? – голос Снейпа остался ласковым, поскольку времени сменить тон ему не хватило.
           - Потому что… она использовала одно из Непростительных Проклятий… - Гермиона смотрела на Снейпа, ожидая ответа.
           Ответа, который обязана была найти сама, если собиралась стать королевой.
           - А почему она его использовала? – мягко спросил он и тут же предупреждающе поднял руку: - Не отвечайте мне Просто подумайте над этим.
           Прежде чем Гермиона окончательно запуталась в философской загадке, Снейп предложил продолжить изучение книг. Больше она не задавалась этим вопросом, потому что они углубились в труды Преобразовательницы.
          
           Но когда пару часов спустя зевающая Гермиона уже надевала свой Плащ Сокровенности и подходила к двери, она все-таки вновь спросила:
           - А что вообще такое «Черный» маг или ведьма?
           - Узнаете, - улыбнулся Снейп, - потому что этот вопрос лишь первый шаг к отказу от твердых категорий добра и зла, которые очень удобны простакам, но не подходят, чтобы выносить тонкие и сложные суждения, которые надлежит делать королеве.
           Первый шаг; первая пройденная клетка. Это будет длинное путешествие… но Снейп начал надеяться, что она сможет его совершить.
           - Спокойной ночи, Гермиона, - он одел ей капюшон и услышал в ушах ее голос.
           - Спокойной ночи, Северус.
          
          
          * * * * *
          
          
           Ночные часы, проводимые в его кабинете за изучением книг, вошли у них в привычку. Гермиона адаптировалась к сарказму быстрее, чем ожидал Снейп. Он пока воздерживался от использования «острых ощущений», потому что не был уверен в ее реакции.
           Снейпу сложней было переносить собственные реакции на ее присутствие, аромат ее кожи, робкие улыбки и внезапную дерзость. Для него было слишком эмоционально ночь за ночью проводить в общении с ней. Он старательно раз за разом напоминал себе, что все это было… искусственно.
           Да, он изобретательно изменил направление игры, начатой Люциусом Малфоем. И его руки сделали сладкую жестокую работу, подчинив девочку его прихоти. Но нельзя позволить себе наслаждаться этим, потому что этот путь ведет в темноту, где он пробыл столько лет. Как монстр.
          
           Если не считать монотонных уговоров себя самого, сейчас он наслаждался самым невинным удовольствием за всю свою взрослую жизнь. Гермиона, похоже не чувствовала никакой опасности, кроме тех моментов, когда он подходил к ней слишком близко. Он старался делать это как можно реже. И в глазах ее, после всех вспышек вредности и злости, Снейп уже читал: Восьмая линия. И это его более-менее устраивало.
           Иногда он спрашивал себя – не слишком ли рискованно он манипулирует ее сосредоточенностью на цели. Кто сказал, что в будущем ей наверняка придется противостоять Темному Лорду? А если и придется, то сможет ли она все-таки выстоять, несмотря на все уроки? Да, они оба пересекли черту, когда вступили в игру – он раньше, она позже. Но вполне возможно, что оба погибнут до того, как сражение будет выиграно…
          
           Тем не менее, сейчас Снейпу было очень приятно и спокойно, чего он никогда раньше не ощущал. Гермиона – это было совершенно очевидно – тоже получала огромное удовольствие от общения. Ее блестящий интеллект оттачивался теми задачами, которые он ей предлагал. И введя ее в более широкий и, безусловно более опасный, интеллектуальный мир, Снейп уже начинал замечать в ней первые проблески гениальности.
           Интеллект, равный его собственному. У Гермионы недоставало умения владеть собой, которое Снейп сам получил с возрастом, но он предполагал, что обстановка безопасности и доверия, в которой она, очевидно, росла в детстве, поможет ей сейчас легче перенести ее нелегкую ситуацию. Ему самому пришлось столкнуться с определенными испытаниями, и он никогда не чувствовал себя в безопасности. А ей, возможно, он мог предложить и то, и другое. Во всяком случае, мог оказать ей ощутимую поддержку. Мог заботиться о ней и быть уверенным, что эта забота ей очень нужна.