Девочкам понадобилось несколько дней, чтобы найти то, что их бы устроило, а потом еще несколько, чтобы убедить Гарри, который сначала совершенно не хотел соглашаться с их планом. Если бы не спокойная, но твердая настойчивость Джинни, им бы это так и не удалось. А игра без центральной пешки состояться бы не смогла.
           Гермиона долго раздумывала о том, чтобы посвятить в их план Снейпа – план, без сомнения, был блестящим и включал в себя Темную Магию, что не могло бы не понравиться Снейпу, но его отрицательное мнение о семье Поттеров заставило Гермиону в результате от этой мысли отказаться.
           Во всяком случае, себе она объяснила это именно так. Позже, она поняла, что в первую очередь нужно было подумать о последствиях. И говорить – «в тот момент это казалось мне хорошей идеей» на самом деле было не слишком по-королевски. Но тогда она убеждала себя, что именно ненависть Снейпа к Гарри удерживает ее от того, чтобы сообщить ему об их с Блез планах.
          
           Блез хотела купить все нужное им оборудование на свои деньги, но Гарри этому категорически воспротивился. В конце концов, пришлось через посредников брать деньги из гарриного сейфа в Гринготс-банке и пересылать их мистеру Борджину с сопроводительным письмом Блез, в семью которой мистер Борджин был давно вхож в качестве друга.
           План был полностью готов к осуществлению только к концу февраля. Они подготовили все оборудование и распределили роли. Теперь не хватало только одного, самого важного, - выбрать подходящее время. Нужно было сыграть все тогда, когда вся школа соберется в одном месте – для пущего драматического и, конечно, практического, эффекта. Значит, самым подходящим временем было время трапезы. Хотя это было неудобно, потому что тогда им приходилось сидеть порознь.
           Тогда было решено собраться всем вместе до или после еды, даже, несмотря на то, что слизеринцам пришлось бы в это время находиться возле стола Гриффиндора – за это решение было и то обстоятельство, что таким образом они все окажутся подальше от Малфоя.
          
           Не прошло и недели, как приманка была проглочена. Естественно на крючок попалась Чо. Ребята методично, изо дня в день разговаривали о квиддиче – в этот вечер не об играх на кубок Школы, а о квиддиче вообще – Гермионе и Блез пришлось с этим смириться. Однако Чо такие детали не интересовали, она подошла в тот самый момент, когда Кэтлин и Гарри, в ожидании ужина, затеяли спор о качествах Ловца.
          
           - Ты совсем рехнулся, Поттер, - голос Чо ножом врезался в их беседу, - ты обсуждаешь квиддич со слизеринцами – чтобы лучше им проиграть, что ли?
           Гермиона и Блез обменялись взглядами. Они должны были потянуть время, чтобы привлечь всеобщее внимание, прежде чем пустить в ход свои козыри.
           - Ты стала о нем лучшего мнения после нашей последней встречи? – спросила у Чо Блез. - Тогда тебя волновала человеческая жизнь, а теперь всего лишь Квиддичный Кубок?
           - Откуда мне знать, на что он еще способен? – Чо потеряла самообладание, встретив отпор. - Когда волшебник переходит на Темную сторону, он спсобен не только убить за что угодно…
          
           Голос Гарри перекрыл шепоток в Главном Зале:
           - Ты меня обвиняешь в том, что я перешел на Темную сторону, Чо?
           Все без исключения головы повернулись в его сторону.
           - Ты сказала, что я – один из слуг Волдеморта?
           Чо определенно не понравилось то, что она оказалась в центре внимания, но ей нужно было отдать должное: она не затихла, а еще больше рассвирепела.
           - При чем здесь я? – закричала она, сжав кулаки и подступив вплотную к Гарри: - Ты сам себя обвинял в прошлом году, когда убил Диггори!
           - Я убил Диггори? – повторил Гарри спокойным голосом, который, благодаря предусмотрительно наложенному заклинанию Sonorus, легко достигал ушей каждого. - Да, я слышал, что говорят люди… Я слышал это еще с конца прошлого года... - он медленно повернулся, и Гермиона чуть не рассмеялась – у Гарри был несомненный драматический талант, и репетиции не прошли даром, - ...Но никто, кажется, не захотел узнать правду у меня… – он повернулся к Чо: - …Ты хочешь знать правду? – затем он вновь оглядел зал: - Вы все, хотите знать правду?
          
           В зале наступила гробовая тишина. Гермиона, очень осторожно, бросила взгляд на стол преподавателей. Большинство из них выглядело ошеломленными, Дамблдор довольным, а Снейп… Снейп сидел с закрытыми глазами на мертвенно-бледном лице. Внезапно Гермионе стало очень нехорошо, но останавливаться было уже поздно.
          
           Наконец кто-то, кажется, это был один из близнецов Уизли, сказал:
           - Иди в середину, Гарри. Давай мы тебя послушаем.
           Никто больше не произнес ни слова, в зале повисло физически ощутимое напряжение.
           - Ладно, - Гарри взглянул на Гермиону и Блез, - давайте.
           Блез поставила в центре зала Думосброс, а Гермиона вместе с близнецами установили вокруг него огромную кристаллическую решетку. Джинни разместила перед всем этим Зловеститель.
           - Чтобы ни у кого не было сомнений, - сказал Гарри, когда кто-то обратил на это внимание.
          
           Когда все было готово, ребята отошли назад, давая возможность Гарри оказаться в центре.
           - Вы все здесь знаете, что такое Думосброс? – спросил Гарри и, поскольку многие отрицательно покачали головами, кивнул Гермионе.
           - Думосброс хранит воспоминания, - сказала Гермиона, - только воспоминания, а не мечты или желания, - она повернулась к преподавательскому столу: - Директор Дамблдор, я права?
           - Абсолютно, - возможно голубые глаза Дамблдора блестели не так ярко как обычно, однако он все же ласково улыбнулся Гермионе: - продолжайте, мисс Грейнджер.
           Гермиона перевела дыхание.
           - Этот Думосброс, - она махнула на прибор рукой, - сделан таким образом, чтобы показывать сохраненные в нем мысли на каком-нибудь экране, например на потолке Главного Зала, - после этих слов она кивнула Гарри, предлагая ему начать. - Вот что случилось в ночь окончания Тримагического Турнира, когда умер Седрик Диггори.
          
           Гарри прижал палочку к виску, а затем прикоснулся ею к Думосбросу. Сейчас он не запускал мысли, потому что Думосброс был уже полон, а только позволил им выйти наружу.
           Заговорщики уже видели содержание его Думосброса раньше – Гарри все показал им, когда они готовились к своему представлению, но, тем не менее, для всех без исключения стал шоком момент появления Гарри и Седрика на кладбище. Образы на потолке Главного Зала появлялись, словно кадры из фильма ужасов.
          
           В гробовом молчании все увидели Червехвоста, двух хогвартских учеников и отвратительное существо, которое было личинкой Волдеморта. Дальше пошли сцены хладнокровного убийства Седрика Червехвостом и то, как он собирал кости, плоть и кровь, возвращая к жизни Темного Лорда.
          
           После этого Гермиона затаила дыхание. Готовясь к показу, они должны были исключить те воспоминания Гарри, в которых Темный Лорд называл имена своих сторонников. Все согласились, что как ни приятно было бы посмотреть на Малфоя, сгорающего от стыда, при упоминании своей фамилии, но это могло бы причинить больше вреда, чем пользы.
           К тому же это могло стать ударом для Снейпа – хотя Рон и даже Гарри вовсе не склонны были о нем заботиться, но девочки и Флориан поддержали эту мысль. Гермиона подумала, что не смогла бы еще раз услышать небрежное холодное замечание Волдеморта: «Этот, конечно, будет убит».
          
           Так что им пришлось долго и напряженно работать с воспоминаниями Гарри, выстраивая их таким образом, чтобы казалось, будто Волдеморт говорил с Гарри один на один и предложил ему дуэль в присутствии только Червехвоста и Нагайны. В результате кропотливого труда им все же удалось разделить серебристые потоки мыслей, создать цельную картину произошедшего и показать самое главное – то, что призрак Седрика не обвинял Гарри. К счастью Зловеститель при этом даже не мигнул, подтверждая, что все, сделанное ими, было благородно, хоть и не совсем честно.
           Затем все увидели, как возникшие из палочки Волдеморта призраки защищали Гарри до тех пор, пока он не смог взять тело Седрика и спастись.
          
           Когда последнее воспоминание промелькнуло на потолке, тишина взорвалась бурей голосов – все без исключения стали обсуждать увиденное. Все, кроме тех, кто принял участие в подготовке и… Чо, которая молча смотрела в потолок, где еще было видно лицо Седрика – из глаз у нее струились слезы.
           Гермиона вскинула глаза к преподавательскому столу – на Снейпа. Он смотрел вперед невидящим взором человека, который почувствовал приближение собственной смерти. Она подумала о шахматной доске и, к своему ужасу, поняла, что, пытаясь спасти пешку, почти наверняка потеряла епископа.
          
          
          * * * * *
          
          
           Среди общего шума прозвучал голос Дамблдора:
           - Прекрасно, это было очень впечатляющее зрелище…
           Вставший рядом с Директором Снейп, который, видимо уже вполне овладел собой, чтобы играть свою роль, мрачно произнес:
           - «Зрелище» - это весьма подходящее слово, Директор. Не сомневаюсь, что это была очередная выходка Поттера, которую он состряпал при помощи остальных…
           - Это очень легко проверить, Северус, - спокойно сказал Дамблдор и, встав из-за стола, подошел к ребятам, остановившись только лишь затем, чтобы погладить по плечу рыдающую Чо. Она, казалось, этого не заметила, но все же оторвала взгляд от потолка и закрыла лицо руками.
           Дамблдор обвел взглядом всех семерых, и Гермиона поняла, что он совершенно точно знает, как им пришлось модифицировать воспоминания, чтобы убрать весь компромат, и знакомая вспышка его голубых глаз показала ей, что он это одобряет.
          
           Дамблдор осторожно извлек Думосброс из кристаллической решетки, которая обеспечивала проекцию мыслей на потолок.
           - Прекрасная работа, кстати, - сказал он таким тоном, словно речь шла о внеклассном библиотечном задании, – я полагаю с вашим участием, мисс Грейнджер и мисс Забини?
           Обе девочки молча кивнули. Гермиона спрашивала себя, каким образом он сможет доказать, что воспоминания истинны без того, чтобы публично обнаружить постороннее вмешательство. Дамблдор раскрутил мысли в Думосброс и опустил в них свою палочку, при этом бормоча какие-то заклинания.
          
           Через некоторое время Думосброс зажегся теплым мягким светом и по залу пронесся мелодичный звон. Директор повернулся к Гарри и сказал так звучно, словно тоже применил заклинание Sonorus:
           - Ваша история целиком правдива, - при этих словах глаза его блеснули, - и этот звон – тому порукой. Да, я подтверждаю, что это было точное воспроизведение последних минут жизни Седрика Диггори и демонстрация того, каким образом Волдеморт смог вернуть себе тело, - он повернулся к залу. - Я искренне надеюсь, что все вы сможете принять очевидное доказательство, которое вам было сегодня представлено, и почтите память Седрика Диггори своим единством, - он вновь повернулся к компании заговорщиков: - А здесь у нас есть светлый пример того самого единства, - улыбнулся он и добавил: - Я рад, что гриффиндорцы и слизеринцы смогли так хорошо поработать вместе.
          
           И тут Гермионе стало плохо, потому что в разговор вступили близнецы:
           - Могу ли я добавить, сэр… - начала Кэтлин.
           - Что мы сами ужасно устали оттого, что слизеринцев все считают… - продолжил Флориан.
           - Молодежной лигой Упивающихся Смертью, - закончила Кэтлин.
           Сейчас для Гермионы это было совершенно некстати, потому что лишний раз подчеркивало всю направленность этой акции, столь опасной для Снейпа. Она могла только молиться, чтобы промолчала хотя бы Блез. Но и та решила высказаться:
           - На самом деле, некоторые из нас могут пострадать от Волдеморта гораздо больше, чем все остальные.
           Дамблдор в ответ только улыбнулся еще приветливее:
           - Пятьдесят баллов для каждого из вас, - сказал он, - и, кроме того, еще пятьдесят баллов Слизерину за то, что я уже когда-то отмечал, что иногда требуется значительно больше мужества, чтобы противостоять своим друзьям, или уж во всяком случае – соученикам, чем врагам.
          
           После недолгого молчания, во время которого все производили подсчеты, с разных сторон раздались радостные восклицания – оба Дома получали по двести баллов. Когда крики утихли, Дамблдор произнес:
           - А теперь я предлагаю возобновить нашу трапезу. У нас еще будет возможность все обсудить, - и направился обратно к преподавательскому столу.
           Гермиона посмотрела вокруг. Несмотря на предложение Дамблдора, никто не принялся за еду, и внимание всей школы было сосредоточено на их группе. И к общему удивлению первой к ним подошла Чо:
           - Мне так жаль, что я думала… Что ты можешь… - она обращалась к Гарри, все еще плача, - Я только…
           - Ничего страшного, - Гарри был очень смущен и смутился еще больше, когда Чо бросилась ему на шею.
          
           Это словно послужило сигналом к тому, что все вокруг стали вставать и подходить ближе. Первыми заговорили хаффлпафцы: Эрни Макмиллан, Джастин Финч-Флетчли, Ханна Аббот, Элиза Майджен.
           - Ты поступил замечательно, Поттер, - немного напыщенно сказал Джастин, пожимая руку Гарри под утвердительные кивки Эрни.
           - Мы сожалеем, что плохо о тебе думали… - добавила Ханна.
           - Все в порядке… - немного растерянно повторял Гарри.
           Гермиона перекинулась с ним взглядом – они слишком хорошо помнили те обвинения, которые бросались в лицо Гарри в связи с Секретной Комнатой. Делегация хаффлпафцев прошла в сторону Гермионы, чтобы тоже пожать ей руку, а девочки – обнять. Подошли даже несколько слизеринцев, смешиваясь с толпой из Равенкло.
           - Кузен Фредди! - послышался за спиной у Гермионы голос Блез. - Скарлатти! Рада видеть тебя, гордость семьи!
           Высокий мальчик, которого Блез назвала Фредди, поцеловал Гермионе руку. Он делает это совсем не так, как Северус… - это было первое, что Гермионе пришло в голову.
          
           Обычный пятничный ужин превратился в шумный митинг. Даже преподаватели, казалось, оставили попытки восстановить порядок. Профессор Макгонагалл выглядела очень кисло, Флитвик, наоборот, сиял от восторга, а Спраут с сентиментальной улыбкой молча взирала на происходящее. Не говоря уже о Снейпе, который вообще сидел с совершенно отсутствующим видом.
          
           Гермиона не питала никаких иллюзий относительно того, как долго продлится это всеобщее братство: не исключено, что многие просто пробовали заработать баллы «за сотрудничество между Домами». Некоторые из слизеринцев выглядели откровенно раздраженными (и не только слизеринцы, хотя их, конечно, в числе недовольных было подавляющее большинство). Пока общий душевный подъем скрадывал то ощущение напряженности, которое неизбежно вызывало упоминание о Водеморте.
           Благодаря сегодняшней авантюре, вся школа воочию увидела, каким образом Темному Лорду удалось вернуть себе тело, хотя, конечно, все и так были в курсе того, что происходит в магическом мире. Напряженность ощущалась в течение всего этого учебного года, подобно сконцентрированному электричеству перед грозой – тем большинством школы, кто боялся возвращения Сами-Знаете-Кого и теми, кто подобно Малфою, этого ждал.
           И сегодня эта напряженность временно разрешилась положительно – так по-слизерински подумала Гермиона. И все было бы хорошо, кроме одного… Кроме того, что Гермионе было совершенно непонятно, что думает об этом Снейп. Она попробовала поймать его взгляд, но он – совершенно намеренно – избегал смотреть в ее сторону…
          
           - Привет… - тихий, мурлыкающий и очень знакомый голос заставил Гермиону вздрогнуть, и она чуть не разлила свой тыквенный сок.
           - Оопс, какая ты неловкая… - произнес голос.
           - Что тебе нужно, Малфой? – Гермиона поспешно выпрямила спину.
           Смех Драко Малфоя кошмарным образом напомнил Гермионе его отца.
           - О, только поздравить тебя… Это же твоих рук дело – убрать имя моего отца и всех остальных из воспоминаний Поттера? Ты редактировала Думосброс? Или наложила на Поттера Obliviate? – он вновь отпустил смешок. - В любом случае, ты сделала это так хорошо, что даже старик Дамблдор ничего не заподозрил… Но это же тебе уже не трудно, не так ли? – он наклонился так близко, что почти выдохнул Гермионе в ухо: - У тебя же такой опытный учитель, да?
          
           Подобного Гермиона ожидала еще с тех пор, как начался семестр, но не могла не вздрогнуть вновь, и почувствовала, как предательски краснеет.
           - О, да… - Малфой теперь мурлыкал ей в ухо, а на своей спине Гермиона почувствовала медленно спускающуюся вниз руку. - Мне все прекрасно известно… Как мы это назовем?.. Дополнительные занятия? … С профессором Снейпом… Я не сомневаюсь, что он будет очень доволен тобой… сегодня вечером… Ты же так ловко… ммм… прикрыла его, так скажем… Уж не говоря о том, какую услугу ты оказала всем остальным… Такая хорошая гриффиндорская девочка, старается быть со всеми в прекрасных отношениях…
           Эффект от его слов был такой, что на какое-то мгновение Гермиона даже забыла о руке Драко на своей спине. Возможно ли, что она действительно оказала Северусу услугу? О, пожалуйста, Мерлин, Цирцея, кто угодно… Нужно как-то попасть к нему и рассказать то, что думает об этом Драко – потому что очевидно, что сам Снейп подозревает сейчас совершенно иное, судя по выражению его лица…
          
           Мрачный вид Снейпа натолкнул Гермиону на мысль как избавиться от Драко – при этом создав дополнительные подтверждения ее связи с Северусом.
           - Он… ему не очень понравится, если он увидит нас вместе, - с подчеркнутым волнением сказала Гермиона, гордясь своей изобретательностью.
           Она повернулась к Малфою и заставила себя взглянуть в его противные холодные глаза:
           - Ему не нравится… когда я общаюсь с мальчиками или другими мужчинами.
           - Так он – собственник? – Драко пытался говорить с издевкой, но ему это не очень удавалось, и руку он тут же убрал. - Ладно, можешь не отвечать… Не сомневаюсь, что ты знаешь его гораздо лучше, чем я… ммм? - он злобно усмехнулся и медленно провел пальцем по ее плечу: - я в курсе, что обычно он пользуется Imperio, если ему нужна такая сладенькая девочка, но… - еще один гадкий смешок, - … отец мне сказал, что той ночью он на тебя Imperio не накладывал, не так ли?
          
           Гермиона дрожала, стараясь всеми силами не вспоминать ту ночь… и не думать о том, что Малфой, не очень умело, но все же старается вызвать у нее ту же реакцию, которую все время вызывает Снейп.
           - Так что же, он не любит делиться? – Малфой нагнулся так, что губы его коснулись уха Гермионы: - Ладно, я уйду… раз ты не хочешь, чтобы Снейп на тебя рассердился… А то он тебя накажет… хотя, может быть тебе и это нравится?.. – и, усмехнувшись ей на прощание, Малфой, наконец, отошел.
          
           Гермиона чувствовала себя так ужасно, что даже не могла заставить себя подойти к столу – что со мной? Совершенно очаровательный мальчик целует мне руку, и я ничего не чувствую, а этот… Драко Малфой заставляет меня нервничать почти также, как и Северус Снейп. И они оба обращаются со мной так, словно я…
           Нет, сравнивать их было бы несправедливо. То, как Снейп вел себя в подземелье Малфоя, не имеет никакого отношения к его реальным чувствам по отношению к ней. С тех пор он был только уважительным и, максимум, нежным. Но каждую ночь, закрыв глаза, в темноте, Гермиона вспоминала его руки и шепот бархатного голоса…
           И Драко Малфой пытается – в этом нет никаких сомнений – вести себя также. И как это ни противно, но нужно признать, что это вызвало у нее определенные чувства.
          
           Гермиона схватила ближайший кувшин, налила себе стакан тыквенного сока и залпом выпила, пытаясь избавиться от неприятного привкуса во рту. Мерлин, что со мной происходит? Нужно срочно увидеть Снейпа. Нужно рассказать ему о том, что говорил Малфой, потому что это может быть использовано во благо.
           И может быть… он мог бы сделать что-то… с тем внутренним огнем, который ее сжигает… Хотя неизвестно, что было бы хуже…