Каким-то образом Гермионе удалось пообедать без того, чтобы вдаваться в лишние объяснения. Как она и предполагала, атмосфера всеобщего братства среди Домов уже почти улетучилась, хотя все пока еще относились к Гарри вполне сносно, и он, благодаря этому, выглядел гораздо более счастливым, чем обычно.
          
           После обеда она отделалась от своих гриффиндорских спутников и с удовлетворением отметила, что Блез тоже всецело поглощена каким-то горячим спором с Тисдейлами на тему маггловских технологий и денег. На ее счастье Рон тут же присоединился к ним, а Гарри вместе с Джинни удалился под предлогом - попрактиковаться в полетах на метлах. Поскольку Гермионе было необходимо побыть одной, то их оправдания ее нисколько не интересовали. Она прямиком отправилась не в библиотеку, и не к себе, а в ванную префектов – к книжным шкафам, которые содержали отнюдь не академическую литературу. Там были различные брошюры, в том числе на темы психологии – не слишком заумные, но позволяющие любому получить начальные сведения по разным деликатным вопросам.
           Гермиона заглядывала в эти книги после той ночи в тюрьме Малфоя, но тогда ей показалось, что ситуация слишком сложная, для того что бы ее решение можно было найти в подобной литературе.
          
           Она и сейчас сомневалась, что книги подскажут ей то, что нужно было бы для полного понимания Снейпа – да что там, она не была уверена, что даже целая Венская Конвенция сможет дать ответы по этой теме! Но сейчас – никогда раньше не имея дела с человеком, получившим такие глубокие моральные травмы, - она чувствовала, что совершенно запуталась. Хотя, быть может, Блез могла что-нибудь знать: она не раз намекала на самые разнообразные проблемы, существующие у слизеринцев.
           Но Снейп был главой ее Дома, и вообще, это была сугубо личная информация. Так что лучше все-таки прибегнуть к помощи книг. Тем более, кое-что в них все же можно отыскать.
          
           Сначала – о нанесении себе ран… Обычно это следствие беспомощности перед обстоятельствами. Так делают те, кто чувствует себя запертым в собственном теле. Но это рано или поздно… приводит к самоубийству, которое и дает освобождение. Кажется, пока к этому еще не пришло… Иначе вряд ли ей удалось бы вернуть его к жизни.
           Но во всем этом есть что-то… положительное, пусть и очень… странное… думать, что Снейп вообще может быть беспомощным. Пусть даже просто – слабым. Может, восьмая линия шахматной доски не так уж недостижимо далека, если даже Снейп может быть слабым?
          
           И вдруг ей пришло в голову – ведь тогда, в тюрьме Малфоя, Снейп тоже оказался жертвой Люциуса. Мысль почему-то не показалась такой уж удивительной, и Гермиона подумала, что где-то в глубине души, давно уже понимала это. То, что Снейпу пришлось сделать, в какой-то степени нанесло травму ему самому. И причиной всему был Малфой…
           Малфой… и для Снейпа еще – его мать.
          
           Гермиона продолжила чтение.
           То, что в книгах было сказано, насчет нанесения себе телесных повреждений, соответствовало действительности. То, что он рассказал о своей матери…. Вряд ли можно найти лекарство от того, что произошло больше тридцати лет назад….
           Гермиона отложила книгу и калачиком свернулась на уютном, большом диване, прижав колени к подбородку. Снейп не всемогущ. Эта мысль ее сначала шокировала, но, после того, как первый шок прошел, даже понравилась.
          
           Возможно, он был даже большей жертвой Малфоя… и Волдеморта, чем она сама.
           Но почему же он делал именно то, что делал? Власть наслаждения.
           Но ведь это же и, правда, было лучше, чем Cruciatus. Намного лучше. Для Упивающегося Смертью он был весьма милосерден…
           И еще… вдруг вспомнилось ей из его довольно бессвязного рассказа, и потребовало несложных арифметических подсчетов – ведь он был даже младше ее, когда примкнул к Упивающимся Смертью. Превратился в чудовище, раскаялся и встал на путь исправления, сделавшись шпионом… и все это еще до достижения двадцати одного года. Не слишком веселая жизнь.
          
           Гермиона, довольно неуместно, вдруг решила заодно пожалеть и себя. До того, как Северус появился в ее жизни, существование ее тоже нельзя было назвать радостным. Да что там, можно прямо сказать, что с его появлением, жизнь приобрела совсем другие краски. Если не считать несколько месяцев с Виктором, все остальное время ей пришлось довольствоваться обществом Гарри и Рона. А теперь у нее была замечательная подруга Блез, именно подруга, женского пола, и еще Тисдейлы, и Джинни, с которой она тоже нашла общий язык благодаря событиям произошедшим перед рождеством. Словно Снейп создал ей совсем другой круг общения.
           И еще, он дал ей возможность заниматься такими увлекательными науками – сейчас Гермионе было уже понятно, почему Снейп так интересуется Темной магией. Эта область магических знаний гораздо сложнее, чем все то, что давали им на занятиях. Не только с точки зрения реализации, но еще и потому, что большинство темномагических заклинаний требовали от мага обладать здравым, холодным рассудком, Иначе малейший промах мог привести к непоправимым последствиям. И для того, чтобы пользоваться ими этично, если конечно, в данном случае слово «этично» может быть уместно, нужно быть очень мудрым волшебником.
          
           И все-таки, все-таки… Учитель, друг… не совсем любовник. Сейчас - нет. Но был… почти любовник. И конечно – мужчина. Взрослый, неординарный, очень опытный, умный… который высоко ценит ее способности и уважает ее.
           И который, кажется, нуждается в ней почти так же, как она нуждается в нем.
           Возможно, он и отталкивал ее все время именно для того, чтобы она поняла. Поняла, что то, как он обращается с ней, стоит того ночного кошмара. Что он, особенно той ночью, заботился о ней, безо всяких обязательств с ее стороны. Что она может оказаться нужной этому человеку, который однажды спас ее, и, может быть, даже – необходимой ему. Короче говоря, что все то, что она получила и могла получить от него, вероятно стоило той жертвы. Тем более, если опять подумать, что вообще могло бы произойти той ночью.
           Гермиона улыбнулась сама себе. Я действительно превращаюсь в слизеринку.
          
           Словно в ответ на ее мысли, дверь в ванную открылась и внутрь осторожно заглянула Блез:
           - Привет!
           - Привет, - Гермиона встретила Блез с улыбкой, - я думала, что вы с Флорианом куда-то ушли.
           - Нет, Кэтлин и Рон заговорили его квиддичем, а потом подошли Поттер и Джинни… Наверное, они так до сих пор про квиддич и разговаривают, - улыбнулась Блез.
           - Ничего не меняется, - усмехнулась Гермиона. - О, Цирцея… только секс и квиддич. И почему мы до сих пор еще можем интересоваться подростками?
           - Совершенно верно, - засмеялась Блез, - Не с кем даже в библиотеку сходить. Я все думаю над той задачей по Арифмантике.
           Весь прошлый месяц Блез пыталась начертить диаграмму, которая показывала бы все связи между маггловским и магическим миром за весь период их существования. Конечно, это была очень сложная работа.
           - Знаешь, ты могла бы побольше обращать внимания и на другие уроки, - поддразнила ее Гермиона, медленно сползая с дивана.
           - Могла бы, - с легкостью ответила Блез. - Если получу высшие баллы за эту работу, то так и поступлю.
           Гермиона шутливо махнула на нее рукой, и они отправились в библиотеку.
          
          
          * * * * *
          
          
           Снейп еще некоторое время после ухода Гермионы провел у себя, но необходимость навестить Дамблдора, заставила его покинуть свое убежище. Лучше уж побыстрее отделаться.
          
           Гаргульи у двери в кабинет Директора сразу впустили его, что свидетельствовало о том, что Дамблдор был у себя.
           Старый волшебник поднял глаза на Снейпа, оторвавшись от изучения старинного фолианта:
           - А, Северус, я ждал вас.
           - Прошу прощения, что не зашел к вам вчера вечером…
           - О, это не в упрек, Северус, - голос Директора звучал очень мягко, - это просто комментарий, - он встал, обошел стол и подошел к креслам у камина, - садитесь, - они сели оба, - вы ели что-нибудь?
           - Нет… Директор, если вы не возражаете, я предпочел бы сразу к делу…
           Дамблдор сразу посерьезнел:
           - Было скверно?
           - Crucio, - коротко ответил Снейп.
           - Проклятье! - Дамблдор сделал движение вперед, словно чтобы погладить его по голове, но остановился. - Может быть, лучше расскажете по порядку?
          
           Снейп пожал плечами:
           - Нечего рассказывать. Он хотел… обсудить со мной события прошлого вечера.
           - И использовал Cruciatus, чтобы заставить вас говорить?
           - Нет, чтобы наказать, - Снейп невольно сжал пальцы, подумав о другом наказании, которое применил к нему Темный Лорд, - но я пока еще полезнее ему живой, чем мертвый.
           - Благодарите за это Мерлина, - доброжелательно взглянул на него Дамблдор. - Что-нибудь еще?
           - Ничего… особенного, - внезапно Снейпа вновь стало мутить при воспоминании о том, что он делал с Паркинсон.
           Непроизвольно, контрастом к этому воспоминанию, возникла мысль о том, как ласково заботилась о нем Гермиона. Этот контраст заставил его почувствовать себя еще более грязным, чем обычно, после подобных вещей. Даже прежнего самодовольного, жестокого удовольствия уже не было. Неужели, начиная с Рождества, он так изменился? Так изменился из-за Гермионы?
          
           Директор как будто, понял, что есть нечто еще, нечто важное. Или просто повторил его слова:
           - Ничего особенного? А что именно?
           - Паркинсон… она услышала о том, что я сделал с Гермионой… И захотела … сама попробовать.
           - А… - Директор, к счастью, деликатно не стал интересоваться деталями. Помолчав мгновение, он спросил: - А потом … вам позволили уйти?
           - Да. Я вернулся сюда, - внезапно Снейп почувствовал, что продолжать рассказ он уже не будет.
           Он никогда не рассказывал Дамблдору о патетических попытках избавиться от Тайного Знака, и сейчас было совершенно невозможно объяснять все, что происходило ночью и последовавшим за ней утром. Разрешите оставить это при себе.
          
           - Я полагаю, что мисс Грейнджер не преминула вас навестить после всего?
           Снейп натянуто рассмеялся:
           - Как вы догадались?
           - Это ей свойственно. Просто таки кошачье любопытство, - улыбнулся Дамблдор и добавил: - И она о вас заботится.
           - Мерлин знает – почему.
           Снейп откинулся на спинку кресла, чувствуя себя раздосадованным и несколько сбитым с толку. Заботиться о мужчине, который сделал то, что он сделал с ней… который пришел в бешенство от ревности, когда другой мужчина тронул ее, а потом сам сделал то, что он сделал с Паркинсон!
          
           Какое-то время они сидели молча, затем Дамблдор мягко сказал:
           - Хорошо, Северус. Я думаю, что не должен больше задерживать вас, - он встал, и Снейп поспешно сделал то же самое, радуясь быстрому окончанию разговора.
           Дамблдор проводил его до двери, а потом приобнял за плечо:
           - Северус… у вас не было никакого выхода. Вы делали то, что нужно было сделать.
           Взглянув в глаза Директора, Снейп подумал, что этому человеку известна каждая его мысль, или даже все мысли, которые посетили его голову в этой комнате.
           - Иногда, сэр, - устало произнес он, - я думаю, зачем вы вообще просите нас разговаривать вслух в вашем присутствии.
           - О, вы преувеличиваете. Я не настолько могущественен, - беспечно ответил старый волшебник.
           Но Снейп был шпионом слишком долго, чтобы не определить ложный маневр. Впрочем, это было не важно. В некотором роде даже приятно думать о том, что можешь оказаться полезным кому-то такому всемогущему.
           Тем более быть им прощенным.
          
          
          * * * * *
          
          
           Вечером Гермиона отправилась к Снейпу, как и обещала.
           Кабинет был пуст, но на этот раз дверь, ведущая в комнаты, была приоткрыта. Она скользнула внутрь и по темному коридору дошла до его убежища.
          
           Снейп неподвижно сидел в кресле перед холодным камином.
           Гермиона сразу вспомнила свои послеобеденные размышления. Он такая же жертва. И в отличие от нее, имеющей друзей, родителей… у него никого нет. Разве что Директор, да Эсме. И она сама.
           Не снимая плаща, Гермиона тихо подошла к нему сзади и остановилась за спинкой кресла:
           - Северус…
           Он резко вздрогнул, оглянулся и понял, где она находится:
           - Ради Мерлина, Гермиона, не делайте так!
           Гермиона легко провела рукой по его волосам:
           - Извините, - она еще думала, что поможет таким образом ему отвлечься, но Снейп отреагировал на ее нежность и извинение полной неподвижностью.
          
           Гермиона отстранилась, сняла плащ и присела на подлокотник кресла – в самом деле, сесть было больше просто негде. Это позволило ей смотреть на него сверху вниз:
           - Как ваши дела?
           - Я… сижу, - глаза Снейпа были пустыми и очень усталыми.
           Самый неоднозначный ответ на этот простой вопрос, который ей когда-нибудь приходилось слышать. Вряд ли она могла обвинить его в неразговорчивости – после того, что ему пришлось перенести, но все-таки хотелось бы знать, как он себя чувствует. Конечно, это не ее дело… но после вчерашнего вечера Гермионе казалось, что она имеет для этого, пусть совсем крошечное, но основание.
          
           Снейп, видимо, подумал то же самое, и медленно произнес:
           - Я разговаривал с Директором… О встрече… Больше ни о чем другом…
           Гермионе ничего не пришло в голову, кроме как сказать:
           - Спасибо.
           Поняв, что она ждет подробностей, Снейп с усилием продолжил:
           - Гермиона… - голос его внезапно стал очень напряженным. - Полагаю, вам следует знать… На вчерашней встрече Патрисия Паркинсон… захотела узнать, что я сделал с вами… И захотела сама попробовать.
           Гермиона подавила возглас. Я не могу обвинять ее в этом. На что это было бы похоже… попробовать это по собственной воле?
          
           - И вы… сделали это?
           - Да... Гермиона, у меня не было выбора.
           Она смутилась:
           - Я понимаю… – однако сам факт его признания был удивительным. - Но… Почему вы мне это рассказываете? На вас не похоже… иметь чувство вины…
           Снейп резко вскинул на нее глаза, но потом расслабился и чуть усмехнулся:
           - Нет, я не это имел в виду… Не потому, что мы должны объясняться… Это просто вопрос доверия. Вашего ко мне.
          
           Все стало предельно ясно, и Гермиона чуть не вскочила с подлокотника:
           - Но вы… хоть сожалеете, что мы не должны? – она не смогла сдержать горечь своего вопроса.
           Снейп шокировано взглянул на нее:
           - Мерлин… не при подобных обстоятельствах, нет, - он отвел глаза и продолжил: - Впрочем, признаю, раз или два я задавался вопросом, как могли бы обстоять дела, будь мы... ровесники.
           - Ваши дела? – она даже не знала, радоваться ли ей или огорчаться, чувствовать себя польщенной или оскорбленной... но разве плохо обладать таким опытом в его возрасте?
           Снейп, должно быть, почувствовал какие-то ее мысли:
          - Гермиона, я… я не хотел бы причинить вам вред… Больше, чем уже причинил, - устало произнес он.
           - У вас не было выбора, - заключила она, - я полагаю, что должна радоваться, - она прислонилась к спинке кресла.
           - Кроме того, - холодно добавил он, - если я… позволил себе некоторое проявление ревности по отношению к вам, вы можете ответить мне тем же.
           - А-а… - на это Гермионе нечего было ответить, поэтому она и не стала продолжать.
           А может быть, он рассказал это мне в ответ на мой рассказ о своих ощущения от разговора с Драко?
          
           Наступила неловкая тишина, и ни один из них теперь не знал, как выйти из положения. Но тут со стороны камина раздалось тихое жалобное шипение:
           - Сссссеверусссс, я еще не получила сссссвой ужин.
           Снейп патетически вздохнул:
           - Сейчас, чудовище, я иду, - он встал, двигаясь очень медленно… все еще от последствий проклятия? Возможно да, и возможно, не только.
           Гермиона с любопытством последовала за ним к камину, чувствуя благодарность к Эсме за то, что та отвлекла все внимание на себя:
           - А что она ест? – первое, что пришло ей в голову.
           - Вообще-то она довольно всеядна, - ровно отозвался Снейп, - фрукты, орехи, мясо… научилась даже вареное есть… - Гермиона содрогнулась.
          
           - А… - ей захотелось разрядить обстановку, - интересно… а как бы она отнеслась... к суси?
           Снейп косо посмотрел на нее, а Эсме заинтересовалась.
           - Мы никогда этого не узнаем, - твердо сказал Снейп, - не представляю себе, как бы домовые эльфы это готовили.
           Гермиона рассмеялась, а затем взглянула на содержимое тарелок, возникших словно из воздуха:
           - Северус, а…
           - Да? – в его голосе звучало неприкрытое предупреждение.
           Которое Гермиона полностью проигнорировала:
           - …Вот она не слишком разнообразно питается… - тарелки, правда, выглядели ничуть не хуже тех, которые ее мама доставала из шкафа только по большим праздникам.
           Снейп бросил на Гермиону многозначительный страдальческий взгляд, потому что Эсме уже выглядела слегка обиженной:
           - Да, другого ей не положено, - сухо сказал он и подвинул тарелки ближе к корзине.
           На одной из тарелок лежала груда нарезанных яблок, груш и, почему-то, гранатов, на другой – куски сырого мяса, а третье блюдо было с молоком.
           - А ничего, что рядом саламандра? – завидя молоко, спросила Гермиона, - может ведь испортиться?
           - На еде заклинание консервации, - устало сказал Снейп и вернулся в кресло, - к тому же она все равно съест быстрее, чем это может протухнуть, - он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.
          
           Второй раз за вечер Гермиона была удивлена тому, каким уязвимым он кажется.
           - Северус?
           - Да? – он даже не шелохнулся.
           - Вы бы хотели, чтобы я посидела с вами?
           Это предложение, казалось, настолько его удивило, что он даже открыл глаза:
           - Боюсь, я сейчас не слишком хорошая компания...
           - Это не имеет значения, - она ждала, глядя на него, и через мгновение Снейп молча кивнул.
          - Ладно.
           Гермиона вытащила палочку, заклинанием призвала небольшую оттоманку и поставила ее рядом с креслом. Усевшись на нее, она положила голову на подлокотник кресла – оказалось очень даже удобно.
           Стало еще лучше, когда Снейп легко провел рукой по ее волосам:
          - Спасибо, - затем убрал руку.
           Так они просидели довольно долго – в полной тишине, не прикасаясь друг к другу. Гермионе было очень уютно и спокойно – она даже начала дремать. Но спустя какое-то время с вздохом встала и отправилась в спальню.
          
          
          * * * * *
          
          
           Вскоре подошло время пасхальных каникул – слишком быстро, потому что у пятикурсников было очень много заданий – даже самые отъявленные лентяи уже не вылезали из библиотеки. А Гермиона уставала еще больше, чем другие, потому что по-прежнему вместе со Снейпом работала над средством от ликантропии.
           После его возвращения от Волдеморта, после этой ужасной ночи, все стало немного другим – возможно совсем лишь немного, возможно, в большей степени в воображении Гермионы. Но, тем не менее, она больше не удивлялась его сарказму и не боялась называть его по имени. Она по-прежнему очень многому могла от него научиться – зелья, заклинания, выживание… Но, однажды заметив, насколько он может быть уязвимым, Гермиона не могла об этом забыть.
           Его сарказм, в свою очередь, тоже стал проявляться реже. Теперь они разговаривали друг с другом скорее как коллеги, или, как представляла себе Гермиона, скорее, как могут разговаривать студенты университета со своими преподавателями.
          
           Однако Снейп иногда по-прежнему очень ее удивлял. В первый вечер пасхальных каникул, Гермиона спустилась в подземелья и обнаружила его одетым, словно для уличной прогулки – в теплый, слегка потертый плащ. Она невольно испугалась.
           Снейп едва уловимо улыбнулся в ответ на ее испуг:
           - Похоже, у нас не хватает важного компонента для экспериментов.
           - Чего именно, - с опаской спросила Гермиона.
           - Крови единорога.
           - Повторите, пожалуйста, я не уверена, что правильно поняла… – изумленно произнесла она.
           - Вы все правильно поняли, - мрачно произнес Снейп, - но сделали неправильный вывод. Существует способ получения крови единорога, который практически безвреден для обеих сторон… Хотя, конечно, такой способ делает ее менее эффективной, - и саркастически добавил: - Темный Лорд, например, не смог бы поддерживать свое существование с помощью крови, собранной безопасным методом.
          
           - И… что это за метод?
           Снейп глубоко вздохнул и прислонился к ближайшему столу:
           - В старых маггловских легендах есть приблизительные описания того, как заманить единорога в ловушку. Охотники… или в нашем случае – сборщики крови – отправляются в лес, где, как они полагают, могут найти единорога, в сопровождении девственницы. Девушка садится и ждет… ну, вы можете ускорить этот процесс, произнеся некие заклинания… ждет, пока единорог не придет, и не положит голову ей на колени. В маггловских сказках, - он усмехнулся, - после этого появляются охотники и единорога убивают. Маги пользуются другим способом… Точнее, ведьмы… А еще точнее, девственные ведьмы. Ведьма должна честно попросить единорога, и, если он согласится, то разрежет себе бок собственным рогом, - при этих словах у Гермионы перехватило дыхание, - и позволит ей собрать его кровь. Кстати, - добавил Снейп, - после этого рог у единорога обычно отпадает, но сразу же вырастает новый – этими рогами мы пользуемся при изготовлении зелий, хотя они вообще достаточно часто их теряют.
          
           Гермиона растерянно спросила:
           - Так вы хотите, чтобы я попросила единорога… поранить себя… ради нашего зелья?
           - Именно так.
           - Но разве нельзя получить… этот компонент… каким-то другим способом? Ну, то есть, я имею в виду – купить, например?
           - Естественно, нет. Кровь единорога, по вполне понятным причинам, относится к запрещенным предметам торговли…
           Гермиона мысленно хлопнула себя по лбу:
           - Конечно! Ведь нет же никакого способа определить – как был добыт этот товар…
           - На самом деле, возможно определить, но с недостаточной степенью достоверности. И, если кровь единорога добыта запрещенными способами, то, независимо от цели применения, даже если намерения честны и благородны, из-за смерти этого существа, кровь его становится очень опасной.
          
           Гермиона задумалась. Их исследования зашли в тупик еще на прошлой неделе – понятно было, что какого-то компонента не хватает, чтобы закончить антиликантропное зелье, но она не могла придумать ничего, имеющего подходящие свойства. Снейп сказал, что найдет решение, и, видимо, нашел.
           - Но почему именно кровь…? – медленно спросила Гермиона, пробуя найти этому объяснение.
           Снейп нетерпеливо перебил ее:
           - Думайте, Гермиона! Какими волшебными качествами обладают единороги?
           Начиная с той ночи, когда он вернулся от Волдеморта, он называл ее только по имени – не «ребенком», но и никаким другим словом также. Гермиона не знала, какие выводы из этого можно было бы сделать. Впрочем, сейчас нужно было ответить на вопрос.
          
           - Они – абсолютно добродетельные существа… - протянула она. - Природа их противоречит любому злу… О! - она вдруг почувствовала, что разгадка близка, и замолчала.
           - Ну, что значит «о»? – передразнил ее Снейп. - Продолжайте!
           - Вы хотите сказать, что кровь… сущность единорога вытеснит темную сущность оборотня?
           - Именно так. Во всяком случае, я это предполагаю, - он взглянул на пергамент, лежащий на столе, на котором были записаны все их рабочие заметки. - Учитывая то, чего мы уже добились, я полагаю, что это дало бы оборотням возможность превращаться в животных по собственному желанию – как анимагам – минуя волчье безумие.
          
           Гермиона вдруг подумала о их единственном общем знакомом оборотне:
           - Северус!
           - Да?
           - Вы очень великодушны.
           Снейп был так ошеломлен, что сначала даже не нашелся, что сказать.
           - О великодушии нет даже и речи, - наконец возразил он, - во-первых, это самый легкий способ решения задачи, во-вторых, - добавил он уже насмешливо, - тот факт, что я сам едва не стал оборотнем, подсказывает мне самый подходящий способ взять реванш.
           «Да уж, - подумала Гермиона, - дать способности анимага существу, которым он чуть было не стал: такой необычный способ отделаться от воспоминаний о зле, которое ему когда-то пытался причинить Сириус Блек».
           Снейп мотнул головой, словно решив, что сказал лишнее, и небрежно проговорил:
           - Итак, если в отношении способа получения последнего компонента, ваша совесть чиста…
           - Разумеется! – изумленно ответила она сразу же, а потом чуть не рассмеялась: вопрос был таким типично «снейповским», что ей даже понравилось.
          
          
          
          * * * * *
          
          
           В Запретном Лесу всегда было страшно, а уж тем более - ночью. Гермиона прижалась поближе к Снейпу. Если он и заметил это, то ничем себя не выдал, правда он и сам выглядел отнюдь не безмятежно.
           Они нашли открытый участок, и Гермиона села на заботливо, и весьма неожиданно, предложенный ей Снейпом плащ. Прошептала заклинание, которому он ее научил, и стала ждать.
          
           Ждать пришлось недолго. Довольно скоро из-за деревьев показался единорог и остановился в отдалении. Гермиона от изумления прижала руку ко рту. Этот единорог был очень красив – намного красивее того, которого им в прошлом году показывала профессор Груббли-Планк - возможно потому, что жил на воле. Его белоснежная шкура отливала жемчужным блеском, а рог, словно серебряный, блестел при свете луны.
          
           Постояв немного, единорог фыркнул, наклонил голову, подошел и опустился перед Гермионой на колени. Она не могла вздохнуть, не могла произнести ни слова, чувствуя, как он обнюхивает ее лицо и шею. Затем единорог чуть отвел голову и взглянул ей в глаза, при этом у Гермионы появилось чувство, словно он видит ее насквозь. После этого, очень медленно, существо положило ей на колени свою белоснежную голову.
          
           Гермиона забыла обо всем: зачем пришла, что где-то, скрытый ветвями деревьев, позади нее, стоит Снейп, забыла все – кроме чувства, которое жило у нее внутри вот уже несколько месяцев. Это было слабое ноющее ощущение, скорее сомнение, чем уверенность, - что та ночь в тюрьме Малфоя запятнала ее. Она и не думала никогда, что это ее вина, но не была уверена, что окружающие с ней согласятся…
           Однако, кажется, ее сомнение не послужило единорогу поводом отказаться. Во всяком случае – это уже кое-что значило.
          
           Гермиона ощутила, как по щекам ее вдруг потекли слезы и, наклонившись, обняла единорога за шею. Тот поднял морду и облизнул ей лицо, стирая слезы. Гермиона невольно прижалась к животному еще крепче и замерла. Спустя какое-то время, она успокоилась, выпрямилась и, вытирая глаза, тихо, чувствуя себя совершенно неблагодарной, после того, что единорог для нее сделал, произнесла:
           - Я прошу помощи…
           Единорог перевел на нее свой отливающий серебром глаз.
           - Мне нужна твоя помощь… - повторила она.
          
           И вдруг, прежде чем поняла, что делает, принялась жарким шепотом рассказывать ему все: о Ремусе Люпине, о том, какой он хороший учитель, и что он был вынужден уехать после того, как выяснилось, что он оборотень. Об антиликантропном зелье, которое должно было ему помочь. И о Снейпе. О том, как Сириус Блек чуть не превратил одного из своих лучших друзей в убийцу, натравив его на Северуса, который теперь старался сделать лекарство для Люпина. Еще тише она поведала о том, как Снейп спас ее от Люциуса Малфоя и о том, как он переживает из-за своего прошлого. Гермиона сама не знала, зачем уже она это рассказывает, но почему-то последнее казалось ей ужасно важным.
          
           Все это время единорог неподвижно лежал, положив голову ей на колени, но как только она закончила, осторожно, чтобы не задеть ее рогом, поднял голову. И кивнул. А потом повернул голову набок. На фоне белой шкуры серебряный рог блеснул еще ярче и вдруг окрасился в красный цвет. Гермиона торопливо, желая не потратить впустую ни одной капли этой драгоценной крови, схватила бутылочку, которая лежала рядом. Хрустальный сосуд был специально предназначен для этой деликатной задачи – у его горлышка была закреплена специальная губка, которая поглощала кровь до капли, направляя ее только вовнутрь. Гермиона держала бутылочку у бока единорога до тех пор, пока она не наполнилась, затем быстро закрыла ее и вынула палочку, желая излечить рану. Единорог покачал головой, потом коснулся раны носом, и та мгновенно затянулась.
           Затем он опять повернулся к Гермионе, и той показалось, что в глазах у существа появилось странное, какое-то лукавое выражение. Единорог наклонился ближе и вдруг коснулся ее щеки своей. Что-то кольнуло Гермиону в мочку уха, животное выпрямило шею, а на коленях у девочки остался лежать серебряный рог. Она подняла голову и увидела, что на единорожьем лбу уже появился новый.
           Единорог встал на ноги, поклонился ей и удалился во мрак леса.
          
           Через несколько секунд из-за деревьев показался Снейп. Подойдя к Гермионе, он помог ей подняться с земли и закутал в плащ:
           - Прекрасно. Нам… - вдруг он остановился на полуслове и пристально посмотрел на ее ухо. - Ну надо же!
           - Что?!
           Снейп молча протянул руку к уху Гермионы, но не коснулся его:
           - Кажется, единорог оставил вам подарок.
           Гермиона машинально подняла руку и нащупала на мочке уха что-то холодное, что тут же нагрелось от ее прикосновения. Она попыталась снять это…
           - Стойте! – резко остановил ее Снейп, - Не сейчас. Вернемся в подземелья – там вы сможете это рассмотреть.
          
          
          * * * * *
          
          
           Это оказалась сережка – из кроваво-красного, переливающегося камня в форме слезинки, сужающегося по краям и широкого в центре.
           Теперь Снейп заинтересовано склонялся поближе к шее Гермионы, одной рукой приподнимая ей волосы над ухом, пальцами другой осторожно касаясь сережки:
           - Подарок единорога – это очень ценный талисман, - наконец, негромко заметил он, - носите его с гордостью и, если вы согласны, мне кажется, завтра нужно поставить в известность Директора об этом…
           Гермиона ничуть не возражала. Более того, она не возражала бы если бы сережка в ее ухе интересовала Снейпа таким образом как можно дольше, однако Снейп вскоре опустил руки, выпрямился и отошел на пару шагов:
           - Я полагаю, что никто, более чем Дамблдор, не разбирается лучше в подобных магических артефактах. А вам пора отдыхать, - сказал он тоном, не терпящим возражений, - Итак, до завтра, Гермиона.
          
          
          * * * * *
          
          
           Следующим утром они встретились у двери, ведущей в кабинет Дамблдора.
           - Начнем обычное развлечение? Будем перебирать все конфеты, чтобы узнать, какой сегодня пароль? – раздраженно бросил Снейп, как вдруг дверь распахнулась сама собой.
          
           Директор сидел за столом, просматривая свитки:
           - А, Гермиона! Северус! – он поднял глаза на вошедших, отложил пергамент в сторону и улыбнулся: - Чем я обязан вашему визиту в такой ранний субботний час?
           - Вы никогда не говорили, что ваша дверь открывается и без пароля, - хмуро заметил Снейп вместо приветствия.
           - Ну, разумеется… Я настроил ее так, чтобы она открывалась без пароля именно для вас двоих, - дружелюбно ответил Дамблдор. - Если вдруг вам понадобится со мной поговорить.
           Гермиона бросила взгляд на Снейпа и заметила, что тот сильно не в духе. Однако он больше ничего не сказал, а лишь жестом пригласил Гермиону сесть у камина, после чего, сам, с отсутствующим видом, сел напротив.
          
           - Так чем же обязан? – ласково напомнил Дамблдор.
           Гермиона вновь посмотрела на Снейпа, совершенно не желая сама начинать разговор. Ну же, Грейнджер! – мысленно отругала она себя. Будь же мужественнее.
           - Сэр, мы вчера были в Запретном Лесу, - выдавила она, - нам нужна была кровь единорога для средства от ликантропии и единственный способ это получить…
           - Мне известен метод, Гермиона, - мягко прервал ее Директор, - продолжайте.
           - Ну, после того, как единорог дал мне свою кровь, он потерся щекой о мою щеку и оставил мне это, - она пальцем показала на мочку своего уха.
           Дамблдор удивленно поднял брови:
           - Как интересно. Я могу взглянуть?
           - Извините, сэр… это не снимается.
           Вчера она еще раз попыталась снять сережку, но та словно приросла к коже. Гермиона невольно подумала, что скажет мама, когда увидит ее с кроваво-красной слезинкой в одном ухе (почему-то она была уверена, что маме это не понравится).
          
           - Интересно, - вновь повторил Директор, встал из-за стола и, подойдя ближе, поверх очков посмотрел на камень, - очень интересно… Я полагаю, Северус рассказал вам, что подарок единорога – это очень мощный талисман?
           - Да…
           Дамблдор отошел на шаг и внимательно посмотрел на Снейпа, потом на Гермиону:
           - Скажите… если это не слишком бестактный вопрос… вы разговаривали с единорогом о чем-нибудь еще, кроме того, что просили у него кровь?
           Как он догадался? Гермиона была совершенно обескуражена – неужели Директор умеет читать мысли?
           - Ну… Да… Это вышло совершенно непроизвольно… – и, справившись с замешательством, она рассказала, о том, что вчера поведала единорогу, перед тем, как попросить его дать ей кровь.
          
           Когда она закончила, Снейп был белый, как полотно:
           - Гермиона, я очень сожалею…
           - Вы ни в чем не виноваты, - быстро произнесла Гермиона, - я… после вашего возвращения от Волдеморта, я уже в этом абсолютно уверена. У вас не было выбора.
           - Очень мудро с вашей стороны, - спокойно отметил Директор, - и я думаю, единорог отметил это, преподнеся вам такой подарок. Для того, чтобы вы не сомневались и могли демонстрировать всему миру вашу… чистоту вашего сердца, как бы старомодно это ни звучало.
          
           Гермиона прикоснулась к камню и улыбнулась. Наверное, это правильно. Однако…
           - Но что я скажу Драко, если он это заметит? – пронзила ее внезапно острая догадка.
           Как подтверждение обоснованности ее опасений, Снейп тоже очень напрягся – Малфой, будучи отпрыском древнего магического рода, мог легко догадаться о происхождении этого волшебного талисмана и сделать выводы о том, кому такие вещи могут быть преподнесены в дар.
           - Не стоит так волноваться на этот счет, - спокойно сказал Дамблдор, - мне кажется, что никто не обратит внимания, а демонстрировать могущество талисмана вам здесь не понадобится.
           Затем, давая понять, что вопрос исчерпан, он приветливо пригласил гостей проследовать к завтраку.
          
          
          * * * * *
          
          
           Получение крови единорога означало, что опыты могут продолжаться. Гермиона проводила все дни в библиотеке, готовясь к СОВам, а вечера – в лаборатории Снейпа. Времени на сон оставалось все меньше и меньше.
           К ее облегчению, Директор оказался прав: никто не заметил нового украшения, или, во всяком случае, не подал виду. Что было очень кстати, потому что умственных сил на выдумки по этому поводу у Гермионы уже не оставалось – гораздо интереснее было бы искать в библиотеке что-нибудь про волшебные свойства талисманов единорога, но на это тоже не хватало времени…
          
           К концу недели Гермиона, уже совершенно измученная, в очередной раз спустилась в подземелья.
           - Северус? – руки ее, снимавшие плащ, даже дрожали от усталости.
           - Гермиона… - Снейп быстро подошел и взял у нее плащ. - У вас все… Это глупый вопрос, - он помог ей сесть. - Мерлин! Вы не должны заниматься так много! Вам это совсем не нужно.
           - Но СОВы… - возразила Гермиона.
           - …Не стоят того, чтобы ради них себя так мучить, - жестко сказал Снейп, а затем аккуратно уточнил: - Это все наши эксперименты, не так ли? Вы слишком увлеклись… Это моя вина.
           - Не ваша… Я сама захотела…
          
           Снейп недовольно хмыкнул, не находя возражений, но не желая уступать:
           - Во всяком случае, я должен был запретить вам приходить помогать мне, пока вы готовитесь к экзаменам.
           - Но вы не справитесь один, а экзамены еще не скоро…
           Снейп жестом приказал ей замолчать:
           - Не заставляйте меня пожалеть о том, что я вообще захотел иметь вас своим ассистентом. Довольно. Я хочу исправить хотя бы эту ошибку. Следуйте за мной, - и он направился в свой кабинет.
          
           Гермиона пошла следом, слишком сонная, чтобы возражать. В кабинете Снейп подошел к столу, открыл несколько последовательных замков и извлек маленький флакончик:
           - Прекрасно... - он повернулся к Гермионе: - Смертельный сон. Думаю, трех капель будет вполне достаточно.
           - Северус? – она преувеличенно возмутилась. - Что вы такое говорите?
           - Вы совершаете ту же ошибку, что и я, когда учился на пятом курсе, - сухо сказал Снейп, - а именно – доходите до такого состояния умственного и физического истощения, что к концу семестра окончательно утратите способность функционировать. Если не хотите угодить к мадам Помфри, воспользуйтесь сейчас тем, что я вам предлагаю.
           Гермиона невольно хихикнула. Только Снейп мог предлагать помощь так, словно это взыскание.
          
           - Хорошо… дайте мне это, и я выпью в своей комнате, - Гермиона так и намеревалась поступить, правда, посвятив сначала несколько часов чтению.
           Однако Снейп с легкостью раскусил ее уловку:
           - Нет, если вы уйдете, то вместо сна опять приметесь за учебу…
           - …Которая является моей обязанностью… - впервые Гермиона так настойчиво сопротивлялась его приказу, скорее всего потому, что от усталости плохо себя контролировала.
           Снейп неожиданно мягко прервал ее:
           - Гермиона, вы заботились обо мне вопреки моим протестам… Позвольте теперь сделать это мне.
           Гермиона удивленно замолчала, а потом сил для сопротивления уже не осталось.
          
           - Я согласна… - однако, она не удержалась от колкости. - Но, не думаете же вы, что сон в кресле мне пойдет на пользу?
           - Это вполне решаемо, - усмехнувшись, Снейп взмахом руки трансфигурировал одно из кресел в диван. - Так вас устроит?
           Наблюдая за превращением мрачного кожаного кресла в не менее черный, но очень привлекательный диван, Гермиона не удержалась от смеха:
           - Еще бы!
           Она села на новообразованный диван и приготовилась выпить зелье. Снейп подошел к ней вплотную, держа в руках открытый флакончик:
           - Рот. Язык.
           Гермиона послушно приоткрыла рот и невольно опустила глаза. Не прикасаясь к ней, Снейп капнул ей на язык три капли из флакона, и тотчас Гермиона почувствовала, что веки поднять она уже не в силах – так ей смертельно захотелось спать.
           - Северус… - шепнула она, внезапно почувствовав себя очень беззащитной.
           - Да?
           - Вы посидите со мной?
           - Да.
           Последнее, что почувствовала Гермиона перед тем, как провалиться в сон, было прикосновение руки Снейпа, мягко укладывающего ее голову на подушку.