Дамблдор возражал против его поездки, но, в конце концов, был вынужден признать, что у Снейпа выбора нет.
          
           Итак, приняв все возможные противоядия (его прежние партнеры имели своеобразное чувство юмора, и не все их шутки предназначались врагам), Снейп достал из глубины шкафа требовавшуюся к случаю одежду и заказал экипаж. Он мог, конечно, аппарировать или использовать Каминный порошок, но счел более безопасным для себя не попадать в центр внимания неожиданно. К тому же, не стоит говорить, что Люциус и его приспешники уважали демонстрацию богатства и роскоши. Во всяком случае, в этом он мог соперничать с любым из них – Андрополус и Снейп принадлежали к старинным семействам потомственных магов, а он был единственный ребенок... Сначала он предполагал взять фамильный экипаж, но, подумав, решил отказаться. Встреча с матерью была единственной мероприятием, способным еще больше испортить ему настроение... к тому же ему давно не хотелось смотреть в глаза отцу...
          
           Так что ровно в 8:15 наемный экипаж доставил его к воротам замка Малфой (приезжать поздно – модно, сказала бы его мать, хотя отец настоял бы на учтивой точности).
           Замок Малфой представлял собой противоположность Хогвартсу: такой же внушительный, он, казалось, был построен исключительно для того чтобы поражать воображение гостей, прохожих, кого-либо еще, кто имел несчастье очутиться неподалеку. Карета Снейпа проехала подвесной мост, огромные ворота и остановилась во внутреннем дворе. Вокруг возвышались массивные зубчатые стены; ни одно из небольших окон не было освещено. Все готово к Темной Пирушке...
          
           Снейп вышел из кареты, отдал распоряжение, чтобы его ждали, и был несколько удивлен, что навстречу ему не выскочили домашние эльфы. Потом вспомнил, как несколько лет назад Поттер лишил Малфоя одного из его слуг – губы его слегка изогнулись – в тот раз Поттер совершил полезный поступок осознанно, а не просто оказался в нужном месте в нужное время и получил свои дивиденды. Так, как имел обыкновение поступать его отец.
           Подходящий ход мысли для Упивающегося Смертью, - усмехнулся он, уже достигнув входной двери. Прекрасно, Северус, входи в роль... только не заходи слишком далеко.
          
           Дверь открылась и домовой эльф с насмерть перепуганным видом - видимо у Люциуса еще осталось несколько слуг... - изучил приглашение, принял у него плащ и повел вниз.
          
           Подземелье. Он с прошлых посещений хорошо помнил все, даже слишком хорошо... Когда испуганный домовой эльф открыл дверь, ведущую вниз, Снейп тут же узнал - ошибиться было невозможно - хорошо знакомые звуки, усиленные эхом.
           - Можешь быть свободным, - холодно сказал Снейп существу, чья паника была уже невыносима, - я знаю дорогу.
           Существо изобразило возбужденное почтение и сбежало.
           Северус тщательно закрыл за эльфом дверь, подождал минуту, чтобы справиться с подступившей тошнотой, затем начал спускаться вниз.
           В Ад.
          
           Зловоние настигло его еще на середине винтовой лестницы: запах крови, и пота, и секса, и страха. Дальше было еще хуже: он услышал отвратительные возгласы удовольствия, которые напомнили ему другое – крики ужаса и мольбы о пощаде, внезапно обрывавшиеся тишиной, которая подразумевала еще худшее.
           Наконец, он спустился вниз, ко входу в сырой каменный зал.
           Люциус сидел во главе стола с бутылкой коньяка из драконьей крови в руке и в окружении компании своих приспешников.
           - Северус! – его голос был пьяным и довольным. - Как приятно, что ты все-таки изволил почтить нас своим присутствием!
          
           Снейп прошел в подвал, переступив через лежащее в проходе чье-то мертвое тело, и, бросив взгляд на труп, коротко усмехнулся:
           - А здесь ничего не меняется.
           Поступить иначе - значит вызвать подозрения, хотя подобная смертоносная распущенность всегда ему претила.
           Люциус недобро посмотрел на него:
           - Ах, Северус, ты всегда портил нам удовольствие...
           Снейп встретился с ним взглядом, и Люциус первым отвел глаза – он был уже слишком пьян:
           - С тобой здесь не все знакомы, не так ли? Это же не твоя старая компания, насколько я помню... кроме... - он оглянулся вокруг: - Где этот чертов Эйвери?
           - В дальней комнате, - тягуче ответила Малфою женщина, чьего лица Северус не видел, - изучает новую шлюху из мугродья.
          
           Мугродье.
          Снейп подумал о Гермионе Грейнджер, и в голову ему ударила горячая волна протеста. Однако, с непринужденностью, обусловленной длительной практикой, поклонился:
           - Патрисия, дорогая! Рад видеть тебя!
           Патрисия Паркинсон, мать набирающей социальный вес Панси, протянула ему запачканную кровью руку, как герцогиня на приеме:
           - Мне тоже приятно, дорогой Севви, - промурлыкала она, растягивая слова, - тут кое-кто интересовался, объявишься ли ты.
           Постороннему наблюдателю подобное могло показаться праздным замечанием, но, учитывая формулировку приглашения, Снейп понял, что это вызов.
           - Милая моя, - он подошел ближе и поднес ее протянутую руку к губам, стараясь не испачкать кровью рот, - разве я мог пропустить такой праздник? Хотя, - добавил он сухо, - недавние известные всем события не оставляют нам возможности выбора.
           Слова Снейпа вызвали взрыв хохота, и двое других Упивающихся Смертью подвинулись, освобождая ему место за столом.
          
           Люциус хрипло рассмеялся и влил в себя изрядное количество коньяка, не предлагая выпить остальным:
           - Как я рад слышать это, Северус, - почти ласково проговорил он, - было бы так досадно, если бы ты перешел на ту сторону.
           - Я не дурак, Люциус, - откидываясь на спинку стула, спокойно ответил Снейп, - откровенно говоря, я сомневаюсь относительно твоего здравого смысла, - он взглянул на Малфоя. - Учитывая обстоятельства, это не слишком осмотрительно, - он небрежным жестом указал на порог зала. – На мой взгляд, имело больше смысла подождать с празднествами до полного триумфа Темного Лорда – когда отпадет нужда соблюдать секретность, – соединив концы длинных пальцев, он вопросительно посмотрел на Люциуса.
          
           За столом послышался одобрительный шепот. Но Малфой обвел взглядом стол, и шепот немедленно стих.
           - Ну что ж, согласен, такого размаха, как в прежние времена, сейчас позволить себе нельзя, - он залпом допил бутылку коньяка, стоимостью в сотню галлеонов, словно простое пиво. - Но всего-навсего несколько игрушек... кажется, шесть... или семь? – он вопросительно посмотрел вокруг.
           - Восемь... нет семь, - скривилась Патриция, взглянув на труп в дверном проеме, - будет шесть, если Эйвери добьется своего, - она надула губы.
           - Не может подождать – ночь только началась! – Люциус кивнул Эндрю Краббе и Виктору Гойлу (отцам двух болванов Драко – как будто семьи Краббе и Гойл подготовили своих щенков специально для службы молодому Малфою): – Скажите ему, пусть подождет пару часов. На всех не хватит.
           Головорезы Малфоя неуклюже встали из-за стола, и Снейп постарался скрыть усмешку. Есть вещи, которые никогда не меняются.
          
           Люциус глянул на Снейпа поверх бокала:
           - А что касается того мугродья, которое здесь – их все равно уже никто не найдет, - лениво протянул он. - Магглы годятся только для производства подобного мусора... Их популяция поставляет игрушки для нашего развлечения, а больше они ни на что не способны! – дьвольский блеск глаз подчеркивал его абсолютную уверенность в собственной правоте.
           - Эти мугродья, откуда они?
           - Отовсюду, - Люциус пьяно икнул. - Знаешь, Северус... половина грязнокровок живет с магглами и вообще понятия не имеет о магии. Найди одних, и ты найдешь других.
           Он поднял глаза на Краббе и Гойла, которые, с довольными лицами, вернулись в зал.
           - Все уладили?
           Гойл кивнул, и Люциус взмахнул рукой:
           - Прекрасно! Друзья мои, я предлагаю вам наслаждаться, прежде чем Эйвери доберется... соберется... в общем прежде, чем он пойдет развлекаться дальше.
           Он неприятно усмехнулся, и Упивающиеся смертью принялись торопливо подниматься из-за стола, движимые жаждой крови. За столом остались только Люциус и Снейп.
          
           Снейп тоже собрался встать, не имея никакого желания оставаться с Малфоем наедине, но тот его остановил:
          - Забавно, что ты заговорил о грязнокровках, Снейп, - вкрадчиво сказал он. - У меня есть для тебя маленький сюрприз – по случаю Рождества, - он ухмыльнулся и поднялся на ноги. - Пойдем.
           У Снейпа, застигнутого врасплох, не осталось выбора, кроме как последовать за Малфоем, хотя все внутри него протестовало при мысли о сущности рождественского подарка от этого бледного, надменного человека, который так его ненавидел.
          
           Люциус повел его в один из узких коридоров, ведущих из главного зала. Коридор заканчивался массивной деревянной дверью. Вынув из кармана ключ, Малфой отпер тяжелый замок и обернулся:
           - Это здесь, - по его лицу скользнула жуткая ухмылка. - Мне не хотелось, чтобы другие добрались до твоего подарка раньше нас.
           Снейп попробовал проглотить комок в горле, но с пересохшим ртом это оказалось сделать не так-то просто. Сердце его, казалось, вот-вот выскочит из груди.
          
           Люциус распахнул дверь, жестом предлагая Северусу пройти вперед:
           - Полюбуйся.
           Снейп вошел в комнату.
           И ошеломленно замер на пороге.
           На узкой кровати в холодной, пустой камере, раздетая донага и связанная по рукам и ногам, глядя на него с паническим страхом, лежала Гермиона Грейнджер.
          
           Снейпу потребовалась всего секунда, чтобы прийти в себя, а Люциус уже говорил:
           - Драко рассказал мне, что ты взялся воспитывать эту маленькую грязнокровку после уроков, и я, естественно, решил, что у тебя есть планы насчет нее, - он лениво цедил сквозь зубы. - И подумал, что здесь тебе будет... удобней... развлекаться.
           Снейп, наконец, справился со своим голосом:
          - Ты в своем уме, Люциус? - прошипел он. - Во имя Мерлина, у нее же есть родители...
           - Которых предупредили, что ей пришлось остаться в Хогвартсе, - перебил, ухмыляясь, Малфой. - Что отчасти правда, с учетом того, где мы ее... встретили, - он холодно взглянул на Снейпа: - Ты не скажешь мне, что ты об этом думаешь?
          
           Снейп постарался взять себя в руки, что оказалось сделать непросто под испуганным взглядом карих глаз Гермионы Грейнджер, смотревших прямо ему в лицо. Слава Мерлину, девочка, по крайней мере, знает, что он шпион... иначе она бы умерла от испуга.
           С другой стороны, в этой ситуации, смерть могла стать лучшим выходом.
           - Я никогда не был в постели с ребенком... - хрипло произнес он.
           “Изнасиловать собственную ученицу!” Эта мысль едва не вывернула его наизнанку. Как можно сотворить что-то с совершеннейшим ребенком... ребенком, который доверял ему... чьи глаза горели тем же огнем, который он видел у себя, стоя перед зеркалом.
           И то, что она сейчас здесь - это его ошибка, следствие его собственного, глупого интереса к ней. Его ошибка.
          
           Маска дружеского участия, которую надел Люциус, начала исчезать.
          - О да, Северус, - тихо проговорил он, - этого ты не делал никогда... И никогда не вел себя как нормальный человек, а вечно зарывался в своих книгах и зельях, – Малфой подошел так близко, что лицо его оказалось в дюйме от лица Снейпа: - Даже теперь прячешься в своей норе в Хогвартсе. Ты – не из плоти и крови, Северус, ты – механическое приспособление, – он засмеялся и отстранился: - К счастью некоторые из нас знают, что надо делать с женщиной.
           Он c садистским предвкушением направился к кровати, и к Гермионе.
          
           Глаза девочки расширились еще больше, и храбрость, или страх, которые позволяли ей до сих пор сохранять относительное спокойствие, растаяли, и она начала извиваться на кровати.
           Люциус рассмеялся:
           - Какая прелесть... Вот это мне нравится...
           - Люциус, - хладнокровно окликнул его Снейп. Ему в голову внезапно пришла дикая мысль, выключая парализующий ужас. - Люциус, ты полный идиот.
           Малфой угрожающе повернулся к нему:
           - Что ты сказал, Северус?
           - Я сказал, - Снейп говорил медленно и спокойно, - что сейчас ты упустишь такой великолепный шанс... - мысль о том, что творится сейчас в душе этой девочки, причиняла ему боль, но все же худшее, что он сделает с ней, будет лучше, чем самое малое, что мог сделать с ней Малфой.
           Мне жаль, Гермиона.
          
           Люциус взглянул на него со скептической усмешкой:
           - Какой шанс?
           - Все очень просто, - насмешливо протянул Снейп, - зачем ради недолгого удовольствия терять прекрасную пешку, которая еще может сыграть в нашей игре?
           Теперь на лице Малфоя появился интерес:
           - Что ты имеешь ввиду? Заклинание Империус?
           - Люциус, Люциус, - Снейп усмехнулся, - иногда ты становишься тупым скотом, ты знаешь об этом? – он смотрел другому мужчине прямо в глаза. - Ты много знаешь об удовольствиях власти... Но тебе не хватает тонкости оценить власть удовольствия.
          
           Глаза Люциуса сузились, затем понимающе расширились.
           - Возможно, я не так прост, как ты думаешь, Северус, я кое-что об этом слышал. Почему бы тебе не продемонстрировать? – он прислонился к стене, одной рукой закрыл дверь и выжидательно посмотрел на Снейпа.
           - Именно это я и намереваюсь сделать, - Снейп повернулся к кровати... и к Гермионе Грейнджер, которая смотрела на него с всевозрастающим ужасом.
           Стоя спиной к Малфою, он позволил себе немного приподнять маску – совсем чуть-чуть: человек за его спиной слишком опасен, и хозяином в этом замке был он. Но этим спасительным мгновением следовало воспользоваться, чтобы успокоить те невинные испуганные глаза...
           Доверься мне, девочка. Пожалуйста, для твоей же пользы...
           Некоторое время они смотрели друг на друга – нет, она была все так же испугана, слишком испугана тем, что произошло раньше...
           Но вдруг случилось чудо. Она отвела от него пристальный взгляд, посмотрела в сторону Малфоя, потом вновь на Снейпа. И... прекратила свои попытки избавиться от пут.
          
           Снейп подавил вздох облегчения, сменил выражение лица и обернулся к Малфою:
           - Ты облегчил мою работу, Люциус, - сказал он. - Теперь сделай мне еще одно одолжение – не прерывай меня.
           Люциус фыркнул:
           - Что ж, ладно...
           Это устроило Снейпа: Малфой заинтригован, любопытство и жестокость заставят его хранить молчание.
          
           Теперь, нейтрализовав Малфоя, он опять повернулся к девочке. В голосе его появился шелк, вкрадчивая жестокость, ласковая полунасмешка, некое подражание тону любовника... но все-таки не без искренности, чтобы не спугнуть ее.
           - Ну что, девочка, - он сел на кровать, рядом с ней, - хорошо... Я – меньшее из двух зол, не так ли? Начнем? - он легко коснулся ее лба, чувствуя пульс на нежной коже виска. - Ты хочешь доставить мне удовольствие? Ты знаешь, что будет, если не сделаешь этого?
           Она сглотнула (в горле у нее, вероятно, пересохло так же, как и у него) и, дрожа, один раз кивнула.
           - Да... ты послушная девочка, - он провел пальцем по ее бровям, шелковисто-мягким на ощупь, и заставил закрыть глаза, - так лучше, не правда ли?
           Она кивнула опять.
           Снейп сделал паузу, его рука замерла ненадолго на ее лице, ощущая ладонью ее теплое частое дыхание.
          
           Он глубоко и медленно вздохнул.
           Мне так жаль, ребенок...
           И начал.
          
          
          * * * * *
          
          
           Гермиона Грейнджер никогда в жизни не испытывала такого страха.
           Она почти ничего не помнила о похищении – выйдя из Хогвартс-экспресса, она направилась к барьеру, отделявшему вокзал от платформы 9 и 3/4, и... очутилась здесь, в этой комнате. Наедине с Люциусом Малфоем.
           Она старалась держаться как можно смелей, но это не имело никакого значения. Он наложил на нее заклинание Петрификус Тоталус ...и еще какое-то, лишившее ее всей одежды... а потом собственноручно привязал ее к кровати.
           Она думала, что, сняв заклинание, он сейчас же изнасилует ее, но он просто оставил ее лежать связанной и ушел.
          
           Она лежала в темноте, и в ее сознании мелькали самые ужасные сценарии дальнейшего развития событий. Но, что бы не случилось с ней, она не собиралась позволить Малфою сломать ее, она должна была остаться нормальной... пережить ... это: пережить, и забыть, и попробовать отомстить ему. Это были тяжелые мысли, но ей помогло воспоминание о том, что пришлось вынести невиновному Сириусу.
           А потом дверь открылась, и она увидела Малфоя... и профессора Снейпа.
          
           Снейп. Она не знала обрадоваться этому или испугаться еще больше. Она не знала, как далеко простирается лояльность Снейпа по отношению к Малфою... В любом случае, Малфой не должен был догадаться ни о чем. Из этого кошмара не было никакого выхода... кроме как довериться Снейпу и рассчитывать на него.
           Она вспомнила его бесконечные придирки, те случаи, когда он, казалось, был готов убить ее и ее друзей... и тогда подумала, что, наверное, Снейп с легкостью может пожертвовать ею, ради некой своей высшей цели. Оставалось надеяться только на то, что он окажется достаточно милосердным, чтобы сделать это как можно быстрее.
          
           Слушая разговор Малфоя со Снейпом, она едва не потеряла сознание от стыда – они обсуждали ее, обсуждали как вещь, – но когда Малфой направился к ней, ее сердце практически остановилось.
           Она увидела, как на лице Снейпа появивилось выражение смертельного ужаса и через мгновение сменилось шелково-порочной маской. И, как сквозь вату, услышала его слова, вплоть до последних:
          ...Власть удовольствия.
           Господи, что он собирается делать?
          
           И когда он повернулся спиной к Малфою, ледяная маска вновь исчезла с его лица. Она не могла отвести взгляд от его темных глаз, в которых была просьба ... и раскаяние. Внезапно в ее сознании промелькнуло воспоминание о первом вечере в его лаборатории, и о его пальце, удерживающем ее подбородок так, чтобы нельзя было отвести глаза, и о похвале, которую она совсем не ожидала от него услышать. У Вас есть способности к интригам, хотя очевидно нет желания ими заниматься.
           Надо сделать это сейчас.
           Она постаралась взять себя в руки и перевела взгляд с темных, умоляющих глаз на Малфоя. Постаралась унять дрожь и расслабиться...
          
           Снейп что-то сказал Малфою... и сел на кровать рядом с ней.
           Его настолько близкое присутствие было очень... непристойно, и вызвало у нее дрожь и желание спрятаться, исчезнуть...
           А потом он заговорил.
          
           Голос был тихий, шелковисто-мягкий, и словно нечто скользнуло по ее коже и принялось играть с ее туго натянутыми нервами, лаская их, обещая и угрожая одновременно. Загипнотизированная его голосом, Гермиона как будто обрела невидимую нить, ведущую ее из ужасного лабиринта, в котором она оказалась.
           И все время его взгляд был сосредоточен на ней, с выражением просьбы и обещания одновременно... Она почувствовала облегчение, когда его длинные пальцы, пройдясь по лицу, заставили ее закрыть глаза. Теперь остался только голос, такой восхитительный и пугающий...
          
           Его рука соскользнула на ее шею, а другая легла на плечо. Руки были теплые, особенно по сравнению с холодом, царившим в подземелье; прикосновения были уверенные, но очень осторожные... как будто он касался тончайшего стеклянного сосуда. Именно то, что нужно, потому что она ощущала себя такой... хрупкой, словно одно неверное движение могло ее разбить.
           Затем медленно и легко его руки скользнули ниже – вдоль ее боков к талии и, дальше, к бедрам...
           - Так лучше, не правда ли? – с обещанием... и угрозой спросил голос. - Ничего страшного...
           Невысказанное: Еще.
          
           Его руки опять скользнули вверх, оставляя за собой приятное тепло, которое быстро сменялось холодом, бросавшим ее в дрожь. После коротких прикосновений к плечам, он провел ладонями по ее рукам, погладил голову, слегка путаясь в волосах, затем вновь вернулся к плечам, и снова вниз... Одну руку он положил ей на живот, чуть ниже ребер, вызвав там ощущение восхитительного жара.
           Все это время его голос ласкал ее полупонятным шепотом, угрожая удовольствием и обещая боль.
          
           Ее сознание сузилось к ощущению этого контакта, который не был ни удовольствием, ни болью, а просто был, и к голосу, уговаривавшему ее и управлявшему ею. Она никогда не думала, что его голос может так звучать, никогда не могла представить, что его длинные пальцы могут давать такое ощущение тепла и безопасности; и это пугало ее и порождало чувство стыда и уязвимости. Она напрягалась с каждым прикосновением его рук...
           Внезапно по всему ее телу прошла судорога, толчок похожий на тот, что настигает иногда в преддверии сна, и это вызвало у нее сдавленный крик. Она обмякла и стала похожа на марионетку с порванными нитями.
          
           Он, кажется, рассмеялся и вкрадчиво спросил:
           - Ммм... приятно, да?
           Она не могла не кивнуть. Потому что так и было, потому что ощущение стыда и страха исчезло вместе с тем толчком, и она ощутила себя очень... расслабленной.
           Он усмехнулся снова, и этот смешок словно коснулся тех мест ее тела, о которых она никогда не знала, и произнес вполголоса:
           - Это – только начало...
          
           Теперь прикосновения были другими. Теперь его пальцы сильнее прижимались к ее коже, иногда прерывая контакт, дразня и обещая... Это согрело ее изнутри и вызвало у нее неясные ощущения там, где она не могла и представить себе.
           Очень скоро она уже немного выгибалась, следуя за движениями его рук... Время от времени касания были чуть откровенней – легкое прикосновение ладони под грудью, дразнящий кончик пальца, поднимающийся вверх по внутренней стороне бедра или спускающийся вниз по животу, – так, что она не знала, где возникнет теплое и приятное ощущение. Она невольно изгибала тело, пробуя направлять руки туда, где прикосновения были наиболее приятны.
          
           Иногда он приказывал ей... Иногда. Или отрывисто смеялся, или ругал ее вкрадчиво-шелковым голосом, заставляя лежать спокойно...
           Он медленно провел рукой, придерживаясь прямой линии, от кончика носа до низа живота, все время прерывая прикосновения и вынуждая ее прогибаться в спине, чтобы поддерживать этот восхитительный контакт. Усмехнулся: “Марионетка...” и сделал это еще раз, потом еще. У нее появилась смутная мысль о том, что ей должно быть стыдно, но она не могла удержаться от следования за его рукой...
          
           И когда она уже почти утонула в удовольствии от его рук и голоса... он внезапно остановился.
           Из горла у нее вырвался невольный стон, и в ответ она услышала тихий смешок:
          - Ты хочешь еще?
          - Да... О, да, - не узнавая собственный голос.
           Она почувствовала движение и вдруг ощутила на своем лице его дыхание, теплое, пахнущее мятой и лимоном:
           - Что ты ответишь, - прошептал он, - если я спрошу... ммм? Если я предложу тебе... - с неподражаемым мурлыканием, - больше?
           - Да... все... что хотите...
          
           Последовала небольшая пауза, во время которой она боялась открыть глаза. Потом она услышала – лед и шелк:
           - Открой глаза. Посмотри на меня.
           Что-то говорило ей, что она не должна этого делать, что это будет ошибкой... но обещание и угроза в голосе... и мысль о тех руках... победила здравый смысл.
           Она открыла глаза.
           Черные глаза, волосы цвета воронова крыла, орлиный нос, тонкие надменно изогнутые губы... о, господи... Лицо, в которое она всегда боялась смотреть, - саркастичный и жестокий профессор Снейп, в чьи глаза она больше никогда не осмелится взглянуть.
          
           Она инстинктивно отвела взгляд и вдруг встретилась глазами с Люциусом Малфоем, бледное лицо которого пошло лихорадочными пятнами, а глаза горели жадным и жестоким огнем...
           Она вскрикнула и, отвернув голову настолько, сколько позволили ей веревки, попыталась спрятать лицо.
           Рука Снейпа легла ей на шею и медленно спустилась на грудь...
           Она дрожала и открыть глаза больше не могла, но ощущение теплоты возвращалось, напоминая ей, какими могли быть эти руки... если она делала то, что он хотел.
           - Смотри на меня, - приказал он.
          Рука его скользнула ниже... и замерла, заставив ее напрячься.
           - Посмотри на меня.
           Медленно, трепеща от волнения, она повернула голову и открыла глаза.
           На непроницаемо-жесткой маске глаза вспыхнули чем-то, что могло быть беспокойством...
          
           С безошибочным инстинктом, Снейп коснулся очень чувствительного места. Задержавшись там на мгновение, резко убрал руку.
           - Тебе это понравилось, так?
           Задыхаясь и не доверяя голосу, она кивнула.
          - Скажи это вслух, - вкрадчивым, не терпящим возражения тоном.
          - Да... Мне понравилось, - о, господи, как стыдно.
           Его ладони опять скользнули по ее телу, подчиняя и неся удовольствие, которое спасало от окружающего кошмара, и она вновь ощутила полную зависимость от его прикосновений. Это было так приятно...
          - А так?
          - Да.
          Только не надо останавливаться, пожалуйста, не надо останавливаться...
           Пожалуйста, пусть я умру вот сейчас...
          
           - Ты хочешь еще... - другое прикосновение, самое интимное, закончившееся прежде, чем она успела почувствовать стыд, - хочешь, не так ли?
           - Да... О, да! - на этот раз она уже кричала.
           Твердые пальцы взяли ее за подбородок, удерживая голову.
           - Смотри на меня, когда говоришь это! Посмотри мне в глаза и скажи... - он еле слышно судорожно вздохнул. - Скажи мне, что ты меня хочешь.
           О, нет, зачем? Я не могу этого сделать... Но тут же – яркая вспышка в ее сознании – она же хотела его, те руки и тот голос, так, как никогда не хотела ничего более в своей жизни...
           - Я хочу вас... - она решилась сказать это прежде, чем он мог бы заставить ее... - Я хочу вас, п-профессор Снейп.
          
           Его глаза широко раскрылись, непроницаемая маска, казалось, исчезла, но то выражение лица, которое она увидела, было для нее абсолютно непонятным.
           Затем, очень быстро, лицо его вновь стало непроницаемым, и он глухо рассмеялся:
           - Послушная девочка... - бархат в голосе. - Какая послушная девочка... - вспышка в черных глазах. - Я полагаю, ты заслуживаешь небольшую награду, ммм?
           Его длинные пальцы скользнули по ее телу в низ живота... потом еще ниже.
           Она прогнулась от удовольствия... на этот раз, не сводя с него глаз.
           - Послушная девочка... - повторил он снова.
          
           Затем прикосновения стали настойчивей, она почувствовала, что погружается в теплый кокон этих рук и голоса, которые защищают ее от всех опасностей и приносят ей такое удовольствие, что оно граничит с болью....
           Внезапно она почувствовала боль, но удовольствие было настолько сильным, что боль показалась облегчением, вскрикнула и задрожала... и прочла в его глазах удовлетворение, и поняла, что он сделал это специально.
          
           Он коснулся ее там же только спустя некоторое время, и теперь это сводило ее с ума, потому что нежное удовольствие все время переходило в боль, и она никогда не знала, когда это произойдет. И теперь она уже кричала беспрерывно.
           Но не сводила с него глаз. Потому что глаза ласкали и изучали ее так же как руки, и даже глубже, и казались ей единственным путем, ведущим ее в безопасное место. И, постепенно, мир сузился до этих темных глаз, которые смотрели на нее с таким жаром, глубокого вкрадчивого голоса и восхитительных опытных пальцев, которые вели ее по всевозрастающей спирали такого удовольствия, о котором она никогда не подозревала...
          
           Потом все ее чувства словно взорвались, сквозь тело прошла долгая и яркая как молния судорога, и она закачалась на волнах невероятного восторга и облегчения.
           Потом волны отступили и забрали ее с собой в темноту, где было так тепло и безопасно...
          
          
          * * * * *
          
          
           Снейп вытер пальцы о покрывала и перевел дыхание, чувствуя облегчение от того, что в камере холодно, и тусклый свет факелов лишь отчасти рассеивает тьму.
           Он пощупал пульс на шее Гермионы, понимая, что Малфой по-прежнему не сводит с него глаз и, потому стараясь делать это достаточно небрежно, и ощутил кончиками пальцев ровные толчки. Она была без сознания... или спала... В любом случае, для нее сейчас лучше пребывать в объятиях Морфея, пока он заключает сделку, чтобы выбраться отсюда.
          
           Потом постарался придать своему лицу непроницаемо-жесткое выражение и обернулся к Малфою.
           - Еще несколько таких занятий, - небрежно бросил он, - и она будет готова перерезать горло Поттеру по моему приказу.
           Люциус, помедлив, оттолкнулся от стены.
           - Да... я бы сказал, что эта маленькая грязнокровка целиком в твоей власти... - удивленно произнес он, потом добавил уже более цинично: - Не представлял себе, что эти женщины могут говорить тебе в лицо, что они тебя так хотят.
          
           Снейп постарался не подать виду, но внутри почувствовал ликование. Довольно жестокий гамбит¹ для бедной девочки, но Люциусу пришлось признать, что он полностью контролирует Гермиону.
           - А твои шлюхи выносят твой садизм в обмен на твое красивое лицо? - спросил Снейп с издевкой в голосе. - Или в обмен на твои деньги?
           Лицо Люциуса сначала исказилось от гнева, но потом он заставил себя рассмеяться:
           - В этом состоит различие между нами, Северус, - натянуто сказал он, - я, черт возьми, не делаю женщине в постели то, что она хочет... потому что она делает то, что хочу я.
           Снейп почувствовал отвращение, но продолжал усмехаться:
           - После этой... демонстрации... ты по-прежнему так считаешь? Ты животное, Люциус, ты знаешь об этом? – и, прежде чем Малфой успел отреагировать, добавил: - А теперь я, к сожалению, должен уйти... и в моих интересах будет, если маленькая мисс Грейнджер проснется в месте более приятном, нежели это, - он выразительным жестом обвел камеру. - Так что, прошу прощения, Люциус, но я вынужден откланяться.
           Он вынул палочку, прошептал заклинание, и Гермиона оказалась вновь одета в свою школьную одежду. Затем он произнес: “Мобиликорпус “, и ее неподвижное тело поднялось на несколько дюймов над кроватью.
          
           Люциус задумчиво смотрел на него:
           - Тебе лучше выйти через потайной ход, - наконец сказал он. - Они там, пожалуй, не поймут многого из твоих... намерений... Как и я, поначалу.
           Снейп подумал, что произошедшее сослужило ему двойную службу: Малфой действительно был потрясен. Он ничуть не сомневался, что эта демонстрация была полностью в духе Малфоя, хотя тот и не желал этого признать. Но поднимающееся чувство вины и отвращения к себе полностью стирало полученное им болезненное удовлетворение.
           Ни слова не говоря, он жестом показал Малфою: “Следуй вперед...”
          
          
          ————————
          
          
           ¹ Гамбит – (от итал. dage il gambetto - подставить подножку), начало шахматной партии, при котором жертвуются фигуры с целью скорейшего развития, получения позиционных выгод, или создания атаки на короля соперника.