Fleur

          Стук в дверь, негромкий, но уверенный, раздался тогда, когда время уже шло к полуночи. Снейп с досадой отшвырнул выпуск «Алхимических соединений», который безуспешно пытался дочитать вот уже несколько дней, и вполголоса выругался: «Кажется, моя роскошная отшельническая келья превращается в будуар дешевой шлюхи. Не повесить ли на дверь часы приема?»
          Распахнул дверь и застыл на пороге:
          - А ты что здесь делаешь?
          - Любезный друг, я в Хогвартсе по поручению Попечительского совета и уже имел удовольствие беседовать с вашим Директором. А после этого, не скрою, весьма сомнительного удовольствия, долг вежливости побудил меня нанести визит и в твои пенаты. – Люциус Малфой посмотрел поверх плеча Снейпа и холодно продолжил: – Но, по всей вероятности, из нас двоих вежлив только один.
          
          Снейп молча смотрел на Малфоя, пытаясь сообразить: после ухода кузины он просидел за чтением едва ли больше часа, неужели Малфою уже стало известно об очередном фиаско своего отпрыска, и по этому поводу он лично явился сюда. Маловероятно, особенно с учетом того, что сам юный Малфой признается в подобном промахе только под страхом Круциатуса.
          Он сделал шаг назад, пропуская гостя. Провел его в свой кабинет, сначала позаботился о защите от подслушивания, потом сдержанно предложил:
          - Я не стану долго льстить себя надеждой, что тебя привели сюда дружеские чувства, пару секунд, не больше. Эта пара секунд уже прошла. Давай пропустим светскую фазу, - и, на всякий случай, добавил, колко: - Если Попечительский совет отправил тебя проверить, все ли благополучно с твоим наследником, то сразу могу успокоить – семья Забини приняла окончательное решение, что все произошедшее уже не потребует их вмешательства.
          Малфой помедлил, обвел глазами кабинет и неохотно процедил:
          - В его возрасте я был более осмотрителен.
          Он, судя по всему, пребывал в весьма скверном расположении духа – как случалось всегда, когда оказывались затронуты его амбиции. В этом Снейп сейчас разделял его настроение – вторжение на свою территорию законно вызывало у него раздражение. Определенно, ни долг вежливости, ни забота о сыне, а уж тем более не желание отблагодарить не могли послужить причиной появления Люциуса здесь. Все эти формальности – лишь предлог для стороннего наблюдателя. Так что, пусть скажет сам.
          
          Но гость, как видно, не спешил. Продолжая с ленивым любопытством осматривать кабинет, он остановил взгляд на видневшемся в полутьме шахматном столике.
          - Развлекаешься настольными играми?
          - Поскольку не имею склонности к застольным, – небрежно парировал Снейп.
          Люциус насмешливо фыркнул:
          - О, да, оргии, пиры … Что поделать, обязывает не только положение, но и происхождение. А твой римский предок, должно быть, из тех, которые напоследок пытались привить нам любовь к ближним?
          - Я унаследовал только иммунитет к ближним, в любых дозах. Предпочитаю неодушевленные объекты, они, по крайней мере, молчат, – кивнув на банки с заспиртованными тварями, желчно отозвался Снейп.
          - Всегда говорил, что ты зануда. Хотя… знаешь, Патрисия стала в этом сомневаться… - он облизнул губы и рассмеялся. - Ну, тот эротический спектакль, что мне, наконец, самому довелось наблюдать воочию, мое убеждение тоже несколько поколебал. Как поживает инженю?
          Многолетняя практика позволила Снейпу без труда скрыть свои истинные эмоции. Больше всего сейчас ему хотелось выставить Малфоя за дверь, но это было неосуществимо, поэтому, вместо того, чтобы вступать в язвительную пикировку, как того явно добивался Люциус, он решил ограничиться лаконичными комментариями:
          - Вполне благополучно.
          - Больше ничего не добавишь?
          - Нет.
          - Даже не поблагодаришь за подарок? – поднял бровь Люциус.
          - Нет.
          
          Люциус пожал плечами и шагнул вперед.
          - Ты позволишь?.. – не дожидаясь ответа, он направился к шахматам. – Похоже, это семейная реликвия, так, Северус?
          - Ты не ошибся.
          - Может быть, дружескую партию?..
          Изумление Снейпа было совершенно искренним:
          - А взамен попросишь составить тебе компанию и отужинать на кухне Хогвартса?
          - В другой раз, в другой раз. С детства не люблю здешний стол, эта овсянка с утра и непременный картофель перед сном навсегда отбили желание есть в общественных местах, - рассмеялся Люциус. – Все у нас, Северус, чужое, одно лишь время – наше… – глубокомысленно добавил он.
          «Кажется, он готов, наконец, объявить, что его сюда привело… - Снейп мысленно усмехнулся: - Может быть, удастся этот процесс ускорить, если усадить его и чем-нибудь занять?»
          - Прошу, – он жестом предложил Малфою присесть, другим жестом зажег маленькие стеклянные шары над шахматным столиком.
          
          Начало партии прошло в полном молчании, несколько минут спустя Люциус не выдержал первым, и, сделав очередной ход, заговорил:
          - Приближается финал учебного года, Северус. Выпускники достойнейших семейств магической Британии готовы вступить во взрослую жизнь, но это не означает, что мы должны оставить их на произвол судьбы…
          Пока Люциус вещал, словно на заседании Попечительского совета, витиевато обходя суть по самому краю, Снейп старался понять, к чему он клонит. Догадался прежде, чем тот закончил, и похолодел. И пока Люциус договаривал, Снейп пытался найти выход, но неизбежно заходил в тупик: принять его условия – означает совершить очередной мучительный акт морального самоистязания, которому он, по собственной глупости, посвятил без малого двадцать лет.
          
          - …Так вот, Северус… Я полагаю, тебе неизвестна одна старая традиция… ну, скажем, достаточно старая, хоть и не такая, как эта шахматная доска, конечно… И, по некоторым объективным обстоятельствам, несколько забытая традиция… Правда, ты еще достаточно молод, чтобы без ущерба для себя этой традиции не придерживаться… Но одно лишь время – наше, не так ли?..
          Снейп только сейчас со всей остротой понял, что должна была ощущать Арабелла Фигг, и почему железный характер старухи покрылся такими болезненными для окружающих зазубринами.
          Отказать Люциусу в том, чего он неминуемо потребует? Он все равно получит желаемое, пусть и другим путем. Тем более что он просто выполняет волю господина, или, скорее всего, желает оказаться ему полезным, компенсируя прошлые промахи…
          О, да, Северус, ты всегда мог найти себе оправдание…
          
          - …Насколько я помню, Арабелла Фигг сначала не сочла нужным предоставить Фридриху Нотту эту информацию, но на второй год стала гораздо сговорчивее… Мне кажется, что она – не пример для подражания, не правда ли, Северус?..
          Снейп рассеянно кивнул. Должно быть, именно в тот год бравая Арабелла лишилась почти всей своей семьи. У него нет семьи, во всяком случае им прекрасно известно, что семья для него давно уже умерла.
          - …Темный Лорд нуждается в верных соратниках… – говорил Люциус, – …теперь, когда он, наконец, вернулся…
          
          Информация о выпускниках Слизерина. Им нужны те сведения, которыми располагает Хогвартс, и которые передаются в соответствующий Дом после Церемонии распределения. Информация, в которой могут упоминаться даже Хранители, если это каким-то образом просочилось наружу. Но те же сведения можно получить и в Министерстве Магии. Приложив определенные усилия, безусловно. Весьма убедительные и звонкие усилия, которые, впрочем, едва ли в значительной мере подорвут финансовое благосостояние Дома Малфоев. Видимо, по каким-то причинам, через каналы Министерства Люциус получить эти сведения не смог. Или не захотел. Не захотел потому, что получил возможность отыграться и продемонстрировать свою власть над верными слугами темного Лорда, к которым, несомненно, причислялся и Снейп.
           «Традиция». Можно подумать, что не свихнувшийся на власти маньяк завел эту традицию три десятка лет назад, а из века в век глава Дома Слизерин передавал списки, написанные магическим пером, наследнику Салазара.
          
          - …И после плохого урожая нужно сеять, не правда ли? – поставил точку Люциус.
          Снейпу вдруг стало безразлично: кланяться Темному Лорду, отдать то, что от него хотят, и все, что угодно, лишь бы оставили в покое, в его холодной каменной норе, в темноте, – сопротивление оказалось бессмысленным.
           Да неужели эти руки никогда не станут чистыми?
          Он с усилием оторвал левую ладонь от подлокотника кресла, провел по запястью пальцами правой руки, пожал плечами и одним взглядом ответил: «Конечно».
          - Прекрасно… - Люциус подался вперед и прошептал Снейпу прямо в лицо: - Всегда приятно сознавать, что собеседник неглуп и умеет расставлять приоритеты... – вкрадчиво улыбнулся он.
          - Глупость безгранична, а жизнь коротка, - глядя в холодные серые глаза, усмехнулся Снейп.
          И тут из классной комнаты донесся металлический звон.
          
          
          * * * * *
          
          Готовясь к экзаменам, Гермиона просидела в библиотеке до тех пор, пока мадам Пинс, гремя ключами и недовольно стуча каблуками, не принялась всех выгонять.
          В гриффиндорскую гостиную она зашла полусонная, зевая, и первое, что бросилось ей в глаза: Гарри, с озабоченным видом сидящий в кресле, и Рон, который ему что-то бурно втолковывает. Решив поинтересоваться, в чем дело, она направилась к ним, но друзья, завидев ее, уже поднялись навстречу.
          - …А я тебе говорю, нечего ее слушать! - продолжал настаивать Рон.
          - Что случилось? – Гермиона предпочла узнать историю с начала.
          - А то, что ваша дорогая Клаудия по уши влюблена в Снейпа, и дует в его дудку! - фыркнул Рон.
          Гермиона почувствовала, как предательски краснеют щеки. Ей сразу представилось, как то же самое говорят про нее, на все лады склоняя варианты развития их отношений. И только потом осознала, что на реплику Рона едва не спросила: «А он?»
          - Что значит «влюблена в Снейпа»? – все-таки не сдержалась она, но тут же поправилась: - А вообще-то, какая разница?..
          - Представляешь, она ему заявила, - Рон ткнул пальцем Гарри прямо в грудь, - что если бы он был девчонкой, Снейп относился бы к нему совершенно по-другому!
          От тычка Гарри болезненно поморщился и пожал плечами:
          - Я хотел узнать у нее про своих родителей, а вместо этого...
          - …Зря потратил время! – Рон перебил его, а потом с подозрением взглянул на Гермиону: - Кстати, а как это «по-другому» Снейп к тебе относится?..
          
          На ее счастье Гарри взялся объяснять, что произошло. По его словам выходило, что Клаудия ставила Снейпа ему в пример, а его отец, вместе с крестным, оказывались никчемными придурками, правда, к его маме Снейп относился с уважением. Все это Гермиона уже слышала от самого Снейпа, поэтому ее удивило не его мнение, а поведение Клаудии. Если вспомнить, что та рассказывала Гермионе, то в голову приходило только одно: она в самом деле влюблена в Снейпа и злится, что он ее отверг…
          - Да, кстати… - Гарри вдруг стукнул себя по лбу. - Здесь Люциус Малфой.
          - Что? – Гермиона сразу даже не поняла.
          - Люциус Малфой здесь! – сбивчивым шепотом повторил Гарри. – Я, когда возвращался, видел его в коридоре третьего этажа, у кабинета Дамблдора. Как думаете, зачем он явился?
          Рон озадаченно нахмурился:
          - Если не считать квиддича и Турнира, в прошлый раз Люциус Малфой приезжал в Хогвартс, когда хотел разобраться с Хагридом…
          - Может, он приехал из-за истории с Забини? – предположил Гарри.
          - Вздумал подкупить Дамблдора, чтобы замять скандал, - буркнул Рон.
          Гермиона, наконец, опомнилась.
          - Бросьте. Забини это не Хагрид, - уверенно произнесла она. - Малфои побоятся связываться с такой семьей.
          - Ему даже то, что он тебя похитил, сошло с рук, - возразил Рон.
          - Это потому, что предполагается, будто никто ничего не знает, - напомнил ему Гарри.
          Как раз эту тему обсуждать Гермионе абсолютно не хотелось.
          - Слушайте… - замялась она. – Я так спать хочу, а мне по плану перед сном еще целую главу по Арифмантике надо прочесть…
          Гарри бросил на Рона выразительный взгляд, Рон сначала непонимающе нахмурился, а потом открыл рот:
          - Ой… прости.
          - Все нормально. Ладно, спокойной ночи, – улыбнулась им Гермиона и направилась в спальню.
          
          Погруженная в свои мысли, она поднялась к себе, положила на стол книги и забралась в кровать. Но спать расхотелось. Попробовала почитать, но в голову ничего не шло. В голове крутился настоящий калейдоскоп: Люциус Малфой, Блез, Клаудия Тисдейл, Снейп…
          И ответы на легион вопросов можно получить у одного-единственного человека. Поэтому, повертевшись еще немного, Гермиона решительно вскочила с кровати, шагнула к двери и уже распахнула ее. Затем опомнилась, вернулась, набросила Плащ сокровенности и осторожно выскользнула за дверь.
          
          Пробираясь по гулким и пустынным коридорам Хогвартса в подземелье, она слышала только бешеный стук собственного сердца и мучительно боролась сама с собой, то старательно убеждая себя, что руководствуется лишь благими намерениями, то упрекая себя за безудержное любопытство, то замирая при мысли наткнуться там на Клаудию.
          
          Оказавшись у класса Зелий, она оглянулась по сторонам и, убедившись, что коридоры пусты, тронула дверь, которая оказалась открытой, быстро проскользнула внутрь, отдышалась и для начала прислушалась.
          Подарок Снейпа позволял ей на некотором расстоянии слышать его голос, но, она тщетно напрягала слух. Наверное, он читает. На всякий случай Гермиона решила подойти поближе. Зная, что шагов ее все равно не слышно, она решительно направилась через неосвещенный класс, приблизилась к двери кабинета и вдруг услышала его голос «Глупость безгранична, а жизнь коротка…» Она замерла в полном недоумении и, путаясь в наспех надетом плаще, попятилась, но в темноте налетела на стоявший на треножнике пустой котел.
          - Ох, прошу прощения… Это я… – с помощью магического плаща эти слова все равно мог услышать только он.
          
          
          * * * * *
          
          
          Снейп шагнул из освещенного кабинета в темноту класса, протянул руку вперед, безошибочно нашарил ее голову и, совершенно неожиданно для Гермионы, быстро зажал ей рот.
          - Молчите, ради Мерлина, – прошептал он.
          Следом за этим он вдруг сдернул с нее плащ и бросил его в угол, больно сдавил плечо и спиной вперед бесцеремонно втолкнул в свой кабинет.
          - Живей, – тон его голоса был странно нервозным.
          Гермиона испуганно попятилась от него вглубь кабинета и, только услышав сзади короткое удивленное восклицание, быстро обернулась. И встретилась глазами с Люциусом Малфоем, который, непринужденно сидел в дальнем углу у резного шахматного столика.
          От неожиданности она чуть было не бросилась из кабинета прочь, но на пороге, недвусмысленно загораживая выход, стоял Снейп. Она в отчаянии посмотрела ему в лицо и наткнулась на надменно-презрительную маску. Ну конечно, теперь он должен вести себя так, чтобы ни в коем случае не дать понять Люциусу Малфою, что между ними существуют дружеские отношения.
          
          После секундного замешательства Снейп щелчком пальцев подвинул в центр кабинета стул с высокой прямой спинкой.
          - Сядьте, – скомандовал он Гермионе.
          Понимая, что влипла в историю, она машинально повиновалась и присела на краешек стула. Сейчас побег будет выглядеть по меньшей мере глупо. К тому же сейчас она не где-нибудь, а в Хогвартсе, едва ли здесь ей что-то может грозить. Главное, не допустить никакой промашки, чтобы не выдать себя и Снейпа.
          Снейп, не вдаваясь в объяснения, повернулся к двери и со всеми предосторожностями запер. Тем временем Люциус Малфой разглядывал ее в упор, детально ощупывая взглядом.
          – Она под Imperio? – небрежно поинтересовался он.
          Осознав вдруг, в каком предосудительном положении оказалась, Гермиона съежилась и снова бросила на Снейпа отчаянный взгляд через плечо.
          
          Не отвечая Люциусу, Снейп подошел к Гермионе:
          - Опустите руки и выпрямите спину. Пожалуйста, – последняя просьба только промелькнула во взгляде, слова звучали как приказ. Потом он ровно и холодно проговорил: – Нет никакой необходимости применять к ней заклинания, тем более такие, которые вступают в противоречие с существующим законом. Она и без того послушная девочка, будет молчать и нам не помешает. Пусть учится играть в шахматы, - последнее он произнес с едва уловимым нажимом, кинул взгляд на Гермиону и тут же коротко кивнул Люциусу: – Продолжим, – и занял свое место за шахматным столиком.
          - Так, так, так… – испытывающе глядя на Гермиону, усмехнулся Люциус. – Я рассчитывал на скучную беседу со старым другом под розой, но никак не на то, что эта беседа будет перемежаться учебным процессом.
          
          Гермиона медленно выпрямилась, вцепилась руками в сиденье стула и, кусая губу, зажмурилась. Оставалось надеяться лишь на то, что Снейп сам найдет выход из сложившейся опасной ситуации. Опять.
          - Полагаю, скучная беседа уже подошла к концу? – полувопросительно-полуутвердительно заключил Снейп, затем опустил глаза на доску и небрежно двинул вперед свою пешку, подставляя ее под удар, с тем, чтобы, по всей вероятности, осуществить лишь игроку ведомый стратегический план.
          Люциус медленно перевел взгляд на Снейпа, затем, проигнорировав предложенную возможность взять фигуру, тронул своего коня, и тот послушно скакнул вперед.
          - Осталось только закончить партию. Твой ход, Северус…
          Шахматный конь Люциуса заиграл под всадником, встал на дыбы и тоненько заржал.
          
          Минуты текли, Гермиона набралась решимости приоткрыть глаза.
          В неярком свете ламп над резным шахматным столиком из черного дерева на общем темном фоне светлыми пятнами выделялись волосы Люциуса Малфоя, белая полоска воротника и манжеты Снейпа и белые клетки шахматной доски. И бледные лица играющих мужчин, ни один из которых не обращал на нее, кажется, ни малейшего внимания.
          
          Они передвигали фигуры лаконичными указаниями, лишь время от времени перемежая их короткими репликами, смысла которых Гермиона не понимала. «…Когда начнется отбор?.. …Чем быстрее, тем лучше… …Это не слишком разумно… …Не нам судить…»
          Про нее словно забыли, поэтому еще несколько минут спустя Гермиона расслабилась и попыталась понять, что скрывается за этими обрывками фраз. Скорее всего, к семейным неурядицам разговор отношения не имел, но тут ее насторожило слово «дети», проскользнувшее у Люциуса Малфоя. Она чуть-чуть подалась вперед, и стул под ней едва слышно скрипнул. Малфой мгновенно повернул голову и смерил ее взглядом.
          - Скажи, Северус, как же тебе это удалось? Мой сын рассказывал, что она – сущая докси. Воздержание, как средство от дурных манер?
          - Severa lex, sed lex¹, - нехорошо усмехнулся Снейп.
          Люциус внезапно откинулся на спинку кресла.
          - Пожалуй, не стоит затягивать… настольные игры. Пока я буду размышлять над следующим ходом, не затруднит ли тебя принести мне бумаги? И да, кстати, включим в список и ее тоже, - небрежно добавил он.
          
          Помедлив мгновение, Снейп поднялся и на пару секунд повернулся к Малфою спиной. На его будто окаменевшем лице двигались только губы, но он когда взглянул на Гермиону, там появилось уже знакомое ей выражение: Пожалуйста, девочка, для твоей же пользы…
          Гермиона в ужасе цеплялась за него глазами. «Пусть учится играть в шахматы…» Эта фраза, несомненно, предназначалась ей. Какой список? О, господи, что он собирается сделать?..
          Но Снейп отвернулся и направился в свои комнаты. Дверь за ним захлопнулась.
          Гермиона осталась наедине с Люциусом Малфоем. Он смотрел на нее, она смотрела в пол. Повисла ужасающая тишина.
          
          - В этом году домовые эльфы в моем французском владении посадили вокруг дома дьяволову петлю вместо обыкновенного плюща. Слишком много в округе любопытных магглов… – вполголоса неспешно заговорил Люциус. – Вам, кажется, приходилось сталкиваться с этим растением, да, мисс Грейнджер? – внезапно уточнил он погромче и, дождавшись, пока она взглянет на него и, памятуя указание Снейпа молчать, кивнет в ответ, он без тени улыбки продолжил: – Французский сорт дьяволовой петли отличается тем, что особенно крепко обвивает горло попавшего в нее несчастного… И неправдоподобно красиво цветет весной. Феерическое зрелище, когда среди белоснежных цветов, задыхаясь, бьется в судорогах обнаженное тело… – увидев, как Гермиона побледнела и отпрянула, Люциус улыбнулся уголком рта: – Мисс Грейнджер, при полном отсутствии дара речи, которое я отмечаю уже давно, у вас, оказывается, богатое воображение, а я раньше не замечал... Кстати, цветы дьяволовой петли можно срезать, в вазе они скучны и безобидны, - не сводя глаз с Гермионы, Люциус чуть развернулся в ее сторону и опустил ладонь себе на колено.
          На краткое мгновение в его прозрачно-серых глазах Гермиона увидела отблеск того самого жадного и жестокого огня, который горел в них предрождественской ночью. Как будто сейчас она сидит перед ним совершенно обнаженная. Кровь бросилась ей в лицо, сердце остановилось, словно она замерла над обрывом. И вместе с тем она не могла отвести взгляд, а в голове метались обрывки каких-то отвратительных картин.
          
          - …Вам непременно следует съездить во Францию, мисс Грейнджер. В познавательных целях. Англичане пребывают в досадном заблуждении, что французы – крайне негостеприимная нация, но на самом деле французы ценят гостей, которые с почтением относятся ко всем их привычкам, даже к самым экзотическим… Чрезвычайно ценят, мисс Грейнджер, – несомненно заметив, как она краснеет, Люциус довольно усмехнулся и похлопал себя по колену. – А сейчас как раз пора цветения, - вкрадчиво добавил он.
          Несмотря на холод, традиционно царивший в кабинете Снейпа, Гермиону бросило в жар, она попыталась сосредоточиться на чем угодно: на шахматах, завтрашних занятиях, содержании последней прочитанной главы по Арифмантике, которая отчего-то пришла ей в голову, чужих проблемах, боли от ногтей, впившихся в ладонь, - лишь бы не видеть эти стальные глаза, эти холеные пальцы, лежащие на колене, и не слушать, что он говорит.
          Он ждет, что я подползу к нему и лизну руку?..
          Мысль пролетела у нее в голове и тут же оформилась в уверенность. Вдруг она ощутила чувствительный укол в мочке того уха, где после встречи с единорогом появился алый камень, и замотала головой.
          Люциус Малфой внезапно поднялся. От неожиданности Гермиона тоже неловко вскочила, пошатнулась, опустила глаза, быстро проверяя, все ли в порядке у нее с одеждой, а когда опять посмотрела вперед, Малфой уже шел к ней.
          
          У нее перехватило дыхание. В памяти тут же отчетливо возникли события того вечера и стали прокручиваться с невероятной быстротой, на фоне которой движения Люциуса, находившегося от нее в дюжине шагов, казались медленными, почти застывающими.
          
           На перроне 9 и ¾ резкий зимний ветер рвет из руки полы зимнего плаща, вторая рука занята громоздким багажом, а мысли – лишь тем, как бы поскорее добраться к выходу из вокзала, где в машине уже ждут родители. Навстречу, аккуратно перешагивая лужи и сжимая на отлете за середину длинную трость, идет высокий мужчина в черном с длинными платиновыми волосами. Она полностью поглощена борьбой с сундуком, но что-то заставляет взглянуть мужчине в лицо, и тогда она тут же вспоминает сначала стычку в книжном магазине Косого переулка, а потом – надменную позу на трибуне чемпионата мира по квиддичу: оба раза в его глазах читался безмолвный приказ «не вздумай вмешиваться».
          Люциус Малфой, кажется, даже отчего-то улыбается ей, но от его улыбки становится еще промозглее.
          Теперь она идет на него, не сворачивая, не пытаясь обойти, не отводя глаз. Он останавливается у барьера, разделяющего маггловский и магический мир. Она вот-вот поравняется с ним, порыв ветра внезапно распахивает его черный плащ, перед глазами у нее мелькает шелковая подкладка розового цвета, которая вдруг начинает темнеть. Или это темнеет у нее в глазах? Подкладка приобретает оттенок запекшейся крови, Гермиона чувствует, как в спину резко толкает наконечник его трости, она неожиданно теряет равновесие, его тяжелый плащ обвивается вокруг ее ног, лицо царапает массивная серебряная застежка, и наступает кромешная тьма.
          
          Гермиона не знала, воспользовался ли он какими-либо парализующими заклинаниями, но, очнувшись после первой в своей жизни аппарации в подземельях замка Малфоев, долго не могла вновь почувствовать свое тело, оно словно еще не настигло ее в пути, онемело и, возможно, это обстоятельство спасло ее от ощущений его прикосновений. Отчаянно не желая больше встречаться с ним взглядом, она запомнила только несколько его фраз, ужасно неприличных и стыдных, которые, после того, как он привязал ее и вышел, оставили у нее во рту солоноватый привкус и долго звенели в голове, пока не сменились отчаянием, затем жгучим желанием выбраться и отомстить.
          
          И вот сейчас Люциус Малфой медленно приближается к ней, уши у нее словно заложило ватой, она не слышит его слов, только видит, как насмешливо изгибаются его губы. Но ей и так ясно, что именно он говорит. Сейчас отлетит пола его плаща и…
          От ужаса она даже забывает, где находится, страх волнами прокатывается по телу, жуткое сознание того, что сейчас она вновь окажется в полной его власти, совершенно парализует ее.
          
          Резкая боль в ухе привела ее в чувство, и словно спала пелена.
          Малфой отпрянул, на его лице мелькнуло недоумение и неудовольствие. В этот момент внезапный порыв холодного воздуха и стук распахнувшейся двери заставил его обернуться.
          Лампы над шахматным столиком мигнули, старинная вешалка в углу жалобно скрипнула и прижала рожки к стойке. Шахматные фигурки испуганно сбились в кучку в центре доски, кроме одной глупой пешки, давно вышедшей из игры, которая осталась сидеть на краю столика. Снейп быстро шагнул из темноты, держа в одной руке пергаментный свиток, а другой нацеливая на Малфоя волшебную палочку.
          - Это кабинет профессора Зелий в Хогвартсе, – губы его улыбались, но голос прозвучал излишне громко.
          - Что за спешка? На меня оказала воздействие магия места, Северус, – лицо Люциуса исказила напряженно-любезная ответная усмешка. – И я решил выступить в качестве преподавателя. Но, боюсь, моего терпения хватило бы ненадолго.
          - Вряд ли Альбус Дамблдор сможет по достоинству оценить твой идиотский порыв! Тебе это не пришло в голову?
          Деланная насмешливость Малфоя сменилась нескрываемой досадой. Не сводя с него глаз, Снейп презрительным тоном поинтересовался:
          - На каком поприще ты решил себя испробовать? Уход за магическими тварями?
          - Отчего бы не Защиту от Темных Искусств, Северус? - Люциус теперь смотрел только на Снейпа.
          - Полагаю, тебе не хватит академической практики, – холодно бросил Снейп.
          - И опыта работы с детьми? - цинично уточнил Малфой.
          
          Той минуты, в течение которой продолжалась эта словесная дуэль, Снейпу, должно быть, хватило, чтобы овладеть собой.
          Он направился к ним, на ходу пряча в карман палочку, встал за спиной Гермионы и медленно провел пальцами по ее спине от талии до шеи.
          Она содрогнулась от пронзившего ее острого ощущения, оказавшись между двух огней: жгучих языков пламени, словно удар кнута, впереди и обволакивающего жара сзади, которое исходило от руки за спиной, - каким-то чудом она нашла в себе силы не отшатнуться, и услышала ироничный голос Снейпа:
          - Хочешь, чтобы я преподал тебе еще один урок, Люциус?.. - он резко нажал ей на затылок, вынуждая склонить голову. - Или ты хочешь, чтобы я сделал это в присутствии Темного Лорда? Или ты просто слишком впечатлителен?
          
          - Не воображай о себе слишком много, Снейп, - зашипел в ответ Малфой. – Твои ничтожные манипуляции нашего повелителя мало интересуют… Ты жив до сих пор только потому, что когда-то удачно пристроился… Хотя… кажется, он в тот раз остался тобой доволен... Насколько помню, ты ведь не мог не обратить на это внимание?.. Он ценит постоянство и будет рад узнать, что грязнокровка по-прежнему регулярно скрашивает твое жалкое существование…
          - Я ни секунды не сомневаюсь, что прекрасное расположение духа Темного Лорда зависит не только от того, насколько оживленно протекает моя личная жизнь, но и от множества других факторов, которыми тоже не следует пренебрегать, – вкрадчиво заговорил Снейп. – В том числе от того, насколько прилежно чтут его интересы, и, кстати, интересы Слизерина, некоторые его ближайшие приверженцы. И как пагубно сказывается на них невыносимое бремя наследственности и подверженность разного рода магии – в самых неподходящих местах. Полагаю, последний вопрос он захочет обсудить с тобой…
          
          - У Гермионы было странное ощущение, словно все происходит не с ней. Снейп заставил ее смотреть вниз, и теперь перед глазами у нее колыхалась пола ненавистного плаща, которая теперь почему-то не вызывала никакого ужаса. При заключительных словах Снейпа рука Малфоя сжалась в кулак. Гермиона подумала, что его трость осталась стоять у шахматного столика… Снейп за ее спиной замолчал, и тут же впереди раздалось разъяренное шипение:
          - Нет, Снейп, вопрос лишь в том, что некоторые из нас никогда не стараются казаться меньшими мерзавцами, чем они есть на самом деле.
          Снейп внезапно подтолкнул ее в сторону и отрывисто распорядился:
          - Мисс Грейнджер, сядьте.
          
          И тут она пронзительно остро ощутила себя участницей этой игры, которую сейчас в ее присутствии вели двое мужчин. Жестокой игры, в которой безжалостно жертвуются фигуры во имя достижения единственной цели – победы над противником. Победы любой ценой.
          Послушаться – означает стать наравне с той маленькой белой фигуркой, которая сейчас сидит на краю столика, болтая ножками и ковыряя пальцем столешницу. Сравнение показалось настолько болезненным, что Гермиона выпрямилась и тоже скрестила на груди руки.
          Мужчины с плохо скрываемым удивлением перевели на нее глаза.
          Пока она в замешательстве соображала, что ей следует сделать дальше, удивление на лице Снейпа сменилось равнодушием, а потом подчеркнутым раздражением.
          Я не хочу быть такой, как та пешка…
          - Мистер Малфой, я обязательно поеду во Францию… – хрипло проговорила Гермиона, неожиданно для себя самой. – Профессор Спраут как раз подарила мне набор секаторов…
          - Я, кажется, велел тебе сесть и не разрешал раскрывать рта… – Снейп произнес это с таким угрожающим металлом в голосе, что Гермионе показалось – еще чуть-чуть, и эта бритва рассечет ее пополам.
          
          Она взглянула в его побледневшее лицо и не увидела там ничего, кроме холодного бешенства. Поколебавшись между желанием гордо отправиться к выходу (правда, она сомневалась, что удастся сделать это гордо, а не панически) и опасением за непредсказуемые последствия, к которому примешивалась толика любопытства, она решила подчиниться, и, хотя от обиды на глаза тут же навернулись слезы, ей ничего не оставалось, как опуститься на стул.
          - Однако… – на скулах Люциуса появились красные пятна, но у него хватило хладнокровия шутить. – Твоя… протеже, Снейп, уже готова резать горло не только Поттеру, но и любому, кто встанет у тебя на пути?
          Снейп бросил выразительный взгляд на шахматную доску, в центре которой по-прежнему робко топтались фигуры.
          - В следующий раз, Люциус, когда тебе захочется сыграть со мной в шахматы, прихвати с собой свои фигуры. Мои привыкли к тому, что я сам определяю стратегию игры. Вот то, что ты просил… – он протянул свиток пергамента. – …И не смею задерживать, – прошел к двери, шепотом снял заклятие, и остановился у порога.
          Люциус Малфой мгновение помедлил, затем взял свиток, опустил его во внутренний карман, подхватил трость и, надменно вскинув подбородок «Увидимся, Снейп…», вышел.
          
          Гермиона оглянулась: Снейп стоял к ней спиной. Ее душили слезы, но, понимая, что, решив нагрянуть к нему в кабинет, оказалась сама виновата в случившемся, она попыталась сглотнуть соленый комок.
          - Я… вы… что вы хотели… сделать?
          - Ничего, кроме того, что сделал, – его голос прозвучал глухо и невыразительно.
          Гермиона судорожно вздохнула и постаралась собраться с мыслями.
          - Я хотел его убить, – вдруг хрипло и едва различимо добавил Снейп, словно обращаясь не к ней, а разговаривая сам с собой. Затем подошел сзади и тяжело облокотился на спинку ее стула. – Чего я хотел? – неожиданно повторил он вопрос. Заметив, как она хочет что-то сказать, наклонился к ее уху: - Помолчите и послушайте… - ловя кожей его дыхание, Гермиона затаилась и зажмурилась, сердце у нее бешено заколотилось, грудь налилась такой болезненной тяжестью, что страшно было даже вздохнуть. - Я хотел вам помочь, хотел исправить… то, что мне пришлось сделать… Хотел научить вас видеть картину целиком, со всех сторон… Хотел, но…
          Снейп замолчал и коснулся пальцем мочки ее уха, в которой тускло блестел подаренный единорогом камень. Неожиданно для себя она вздрогнула, отпрянула, закрыла рот рукой и сдавленно всхлипнула. Потом опомнилась, повернулась к нему с мольбой во взгляде, но он тут же отошел и сел напротив, за шахматный столик, по всей вероятности намеренно, чтобы она смогла сосредоточиться на его словах, а не ждать его прикосновений.
          
          Помолчав еще немного, он заговорил громче, отрывисто и жестко:
          - Я лгал вам, - он протянул руку, двумя пальцами поднял беспечную белую пешку и показал ее Гермионе: – Я втянул вас в игру, в которой вам нет места… Полагал, что смогу вас уберечь и, из собственных корыстных побуждений, убеждал в этом и вас. И вы мне поверили, но продолжать играть вами – не в моей власти, - он сжал пешку в кулак и опустил в карман: – С вами вот этого я сделать не могу. Вы меня понимаете?
          Она машинально кивнула, не догадываясь, куда он клонит.
          - Ребенок, я с восхищением признаю, что сегодняшнюю партию вы провели превосходно…
          - Я не… это вы играли, а я не играла! – впервые за долгое время он опять назвал ее так, и она подсознательно пыталась возразить, что уже взрослая.
          - Я знаю, но это не отменяет результата.
          - А… что за список, о котором он говорил?
          - Пусть это вас не беспокоит, - натянуто ответил Снейп.
          - Вас снова вызовут к… к Тому-Кого…
          Снейп остановил ее жестом:
          - Пусть это вас не беспокоит, - повторил он и добавил чуть мягче: - Сомневаюсь. Во всяком случае, не в этот раз.
          
          - Я… я так испугалась… – выдавила Гермиона.
          - Я все слышал. Полагаю, что вам тоже удалось его, пусть, не напугать, но весьма озадачить.
          - Почему?.. – недоверчиво спросила Гермиона.
          - Что вас удивляет? Не зная о существовании талисмана, а он об этом не знает, я уверен, ваша реакция на его попытку в очередной раз воздействовать на ваш разум его, несомненно, удивила.
          - Так это… - Гермиона опешила, потянулась пальцами к мочке уха и замолчала.
          
          - Вы что же, до сих пор не проштудировали всю библиотеку, не нашли книгу Альбертуса Магнуса и не выяснили, что теперь посягательства на ваш здравый смысл обречены на провал? – высокомерно поинтересовался Снейп.
          - Это не вы?.. Это я?..
          - Я на этот раз только бессмысленно махал палочкой, - по его губам скользнула сумрачная усмешка.
          - Правда? – Гермиона широко открыла глаза, одновременно с вопросом понимая, какой допустила промах.
          - Сейчас у меня нет желания искать книгу Магнуса в своей библиотеке, - поморщился он. - Если я скажу «честное слово» – вы мне поверите? Или вас больше устроит клятва на «Алхимическом Вестнике»?
          - А что ему вообще было нужно? – она слегка развеселилась и решилась спросить то, из-за чего оказалась здесь.
          - Позабавиться, – натянуто пояснил Снейп, и Гермиона поняла, что он имеет в виду мотивы Малфоя по отношению к ней. – Беззащитность жертвы его заводит.
          - Нет, я… зачем он пришел?
          - Ммм… он хотел убедиться в моей лояльности. Мне пришлось его убедить. Я тоже вас напугал?
          - Очень… - выдохнула она.
          - Это была вынужденная мера, - голос Снейпа прозвучал как-то странно. – Я должен просить у вас прощения.
          
          Гермиона съежилась на стуле:
          - Я понимаю… ведь вы же мне говорили, что… иногда… будете суровым преподавателем…
          - Не совсем так, - отмахнулся Снейп. - Вы стали участницей игры Упивающихся Смертью, а ставка в такой игре всегда, вы понимаете, всегда – чья-то жизнь. Поттера, Малфоя-младшего, его отца, авроров… Моя. Или ваша. Цель оправдывает средства, вам, как никому другому, должно быть это хорошо известно, – безжалостно добавил он. – И если вы не настолько глупы, и в состоянии отделить субъективные ощущения от…
          Гермиона всхлипнула и закрыла лицо руками – сказалось пережитое потрясение. Пусть он подойдет, пусть скажет, что все будет хорошо…
          
          - Пожалуйста, не плачьте, это мешает вам сосредоточиться, – раздался ровный неторопливый голос Снейпа. - Я бесконечно сожалею о содеянном, но поймите, что изменить ваше прошлое не в моей и ни в чьей власти… Скажите мне честно… – он встал, шагнул к ней, наклонился и бережно коснулся пальцем ее подбородка: – Посмотрите мне в глаза и скажите… вы готовы к тому, что мне и дальше придется обращаться с вами так же, как сегодня?
          Она подняла голову, взглянула в склонившееся к ней в полутьме лицо, и, несмотря на то, что первым побуждением было ответить ему «да», произнесла:
          - …Н-нет… - потому что, несмотря на все его предупреждения, это все равно оказалось очень неприятно.
          - Вам нравится играть в такие игры?
          - Н-нет… - и это тоже была правда.
          - Вы хотите оставаться пешкой в чужой игре?
          - Нет, - уже увереннее.
          - Вот видите… – он выпрямился и отступил на шаг.
          
          - Это… Это все – часть игры, я понимаю… - неуверенно начала Гермиона. – Но почему вы говорите о «чужой» игре?
          - Потому что я неизлечимо болен, а вы… вы поправились.
          - Но… причем здесь… я же не… это всего лишь та необходимая игра, о которой вы меня давно предупреждали!
          - Ребенок… не лгите мне и себе. Даже если это игра, то я играю в нее всю свою сознательную жизнь. И при всей моей склонности к садизму, есть фигуры, которые я не готов жертвовать. А вы… - он осекся, потом усмехнулся: – Вы хотите всю вашу сознательную жизнь провести в моем кармане?
          - Нет, – сквозь слезы улыбнулась она.
          - И правильно. Идите спать, Гермиона. Ваш плащ там, в углу, не забудьте. Я предприму все меры, чтобы вашей безопасности ничего не угрожало, и даже обещаю покрывать все нелепые и неосмотрительные поступки, которые могут посетить вашу сумасбродную голову, – Снейп говорил сухо и очень спокойно, словно речь шла о содержании научной статьи. – Читайте, гуляйте, сдавайте экзамены и постарайтесь забыть обо всем, что произошло с вами в последнее время. Самостоятельно забыть. В ваших силах теперь это сделать. А я постараюсь сделать все возможное и невозможное, чтобы об этом забыли все остальные. Помните, что всегда можете на меня рассчитывать, но… - он сделал паузу и раздельно произнес: - Но я считаю, что наше дальнейшее общение не имеет практического смысла, поскольку его суммарная целесообразность рискует свестись к полному нулю.
          - Что?.. – ошарашенно переспросила Гермиона, не веря своим ушам.
          
          Снейп стоял напротив, скрестив руки на груди. В полутьме Гермиона не могла разобрать выражения его лица, но могла поклясться, что он смотрит совершенно в другую сторону, словно происходящее его крайне мало интересует.
          - Не заставляйте меня думать, что вы внезапно растеряли все свои аналитические способности.
          - Но почему?.. – в ее голосе прозвучало такое отчаяние, что Снейп отвернулся совсем.
          - Я не склонен полагать, что неоднократное повторение служит более тщательному закреплению материала, но, учитывая определенные обстоятельства, постараюсь выразить свою мысль более доступно. Будет лучше, если у вас больше не окажется повода сюда приходить. Никогда. Так будет лучше прежде всего вам самой.
          - Но, может быть, вы спросите меня?.. – невольно вырвалось у Гермионы.
          - Зачем? – по лицу Снейпа скользнула бесстрастная ироничная усмешка, он обогнул ее стул и направился к выходу из кабинета. – Не стоит меня идеализировать. Спокойной ночи… мисс Грейнджер.
          
          

---

          
          ¹ прим. Fleur:
          
          Снейп иронично переиначивает латинскую фразу Dura lex, sed lex - "Закон суров, но это - закон". "Severus" и "durus" - синонимы, которые обозначают "строгий", "суровый".
          
          

---

2006
©Fleur 2006
©Mythomania, 2003-2006