В карете Снейп опустил Гермиону на сиденье, но палочку не убрал.
           - Прошу прощения, Люциус, - сказал он в воздух, - но я не настолько изощрен, чтобы сегодня показывать тебе еще одно шоу, - и произнес самое сильное заклинание Секретности, которое знал.
           Это должно было противостоять любым подслушивающим заклинаниям, которые Малфой мог применить к его экипажу. Снейп не использовал никаких заклинаний по дороге сюда, потому что целесообразно было дать возможность Малфою… или Волдеморту… понаблюдать за ним. Но сейчас самочувствие Гермионы Грейнджер для него значительно важнее, чем позерство.
          
           Достав из ящика под сиденьями плед, он аккуратно закрыл девочку и сел напротив.
           Она до сих пор была без сознания: "какая же сильная реакция..." При этой мысли он вздрогнул.
           Снейп был искренен с Малфоем: он никогда не рассматривал учеников с точки зрения постели. Гермиона интересовала его исключительно в некотором академическом смысле. Даже после вечеров, проведенных вместе в лаборатории, его привлекало лишь эстетическое очарование ее ума и духа.
           И, конечно, ее беспомощный вид в подвале Малфоя вызвал в нем только жалость и желание спасти ей жизнь.
           Но… во имя Мерлина… когда он начал ласкать ее – точно так же, как множество других женщин до нее, – когда она с готовностью стала отвечать на его прикосновения, он вдруг словно окунулся в прошлое, очень давнее… больше двадцати лет назад… когда впервые пережил те же ощущения, что и она сегодня… - вот тогда он захотел абсолютной власти над нею.
          
           Он откинул голову, закрыл глаза… и воспоминания захватили его. Ее тело, судорожно изогнувшееся лишь от одного касания пальцем, запрокинутая голова, вспыхнувшие полуоткрытые губы…
           Ему захотелось поцеловать ее, прямо сейчас. Почувствовать, как ее рот откроется ему навстречу, прикоснуться губами к тем местам, где были его пальцы, и ощутить языком разные вкусы ее кожи…
           Однако, тот холодный расчет, которым он должен был руководствоваться, разумеется, совершенно исключал подобный образ действия.
           Но тут же другое воспоминание, которое затмевало рассудок: ее взгляд, прямо ему в глаза, и дрожащий, полный желания шепот: “Я хочу вас…”
          
           О, да, она безукоризненно следовала тем правилам игры, которые он ей навязывал. Эта неопытная, невинная, маленькая гриффиндорка в ситуации самой кошмарной, какую только можно было вообразить - нет, согласен, сцена подобная той, что разыгралась в главном зале подземелья малфойского замка, была бы еще хуже - переиграла слизеринцев в их же собственной игре.
           Если она играла…
           Но, после всего этого, как же можно ее желать?
           То, что она вообще оказалась в такой ситуации, – его ошибка. Малфою пришло в голову позабавиться с ней, потому что он сам так эгоистично проявил к ней интерес. Такое внимание к магглорожденной женщине означало в искривленной парадигме Малфоя только одно… Точнее, для истинного Упивающегося Смертью это имело только один смысл…
           И эта девочка заплатила за его ошибку.
           Черт возьми, и после всего этого, как можно ее так желать?..
           И как избавиться от отвратительного чувства вины за то, что он сделал, пусть даже к ее же благу?
           И что, во имя Мерлина, он должен сказать ей, когда она проснется?
           Он наклонился вперед и закрыл лицо руками.
          
          
          * * * * *
          
           Под пледом было очень тепло и удобно. К тому же во всем теле было какое-то необычное ощущение, и хотелось этим ощущением наслаждаться…
           За исключением того, что где-то на грани сознания мерещилась картинка из страшных снов.
           Гермиона прогнала эту картинку и вытянулась… Ноги во что-то уперлись, и, странно, она почувствовала, что щекой прижимается не к подушке, а к гладкой коже.
           Она резко села и обнаружила, что находится в карете, карета движется, а напротив сидит человек, опираясь локтями в колени и опустив в ладони лицо.
          
           Почувствовав ее движение, человек выпрямился, длинные темные волосы мазнули его по лицу… Профессор Снейп.
           Гермиона открыла было рот, чтобы спросить – что происходит и… вспомнила.
           Похотливое выражение лица Малфоя, веревки, которые не давали ей опустить руки… просьба и обещание в глазах Снейпа… вкрадчивый, сводящий с ума голос, удовольствие… ощущение стыда, сознание того, что никогда больше не сможет взглянуть в эти глаза, без того, чтобы не вспомнить… руки, заставляющие ее забыть обо всем, и вновь удовольствие, перешедшее в забвение…
          
           Гермиона быстро сжала губы, но не раньше, чем у нее вырвался всхлип, слезы поползли по щекам, и она закрыла руками лицо…
           - Милая… - она не могла не вздрогнуть от этого слова, слишком интимного.
           - …Девочка… - осторожная формулировка, подразумевающая наличие разницы в возрасте и положении.
           Голос был низкий и мягкий, и в нем не было ни следа той жестокой нежности, - только печаль, которая вынудила ее ответить:
           - Д-да-а… - между большим глотком и всхлипом.
           Снейп глубоко вздохнул, и сквозь слезы она увидела, какие черные круги окружают его глаза.
           - Я не могу просить прощения за то, что спас вам жизнь… - он протянул руку и коснулся ее лица. Гермиона хотела отпрянуть, но вспомнила, что действительно обязана ему жизнью, и передумала, позволив длинным пальцам погладить ее щеку. - Но это не означает, - сказал он глухо, - что я не понимаю, какой вред вам причинил.
           Она не могла произнести ни слова – потому что никогда не ждала от него подобного сочувствия… и потому что осторожное и безличное касание его руки вызвало в ней острое воспоминание о том, что эта рука могла делать… с ней…
           Снейп отклонился назад, в глубину кареты, и повернул голову в сторону окна.
           - Мне искренне жаль, - сказал он через некоторое время абсолютно пустым голосом.
          
           Гермиона не могла подобрать ни одного слова в ответ, ей необходимо было постараться успокоиться и разобраться в своих чувствах. Мысли смешались в кучу вместе с яркими незнакомыми эмоциями. Она чувствовала себя очень неуверенно от сознания того, что он мог управлять ее телом одним касанием руки… Однако, ей хотелось этого, хотелось искусного управления ее ощущениями, хотелось полного отключения от всего происходящего и того невероятного удовольствия. В той ситуации она не имела возможности выбирать, но... – спросил ее какой-то внутренний шепот – ...если бы у тебя был выбор, ты бы согласилась…?
           Единственный ответ, который вертелся у нее в голове: “Да”.
          
           Что-то тяжелое легло ей на плечи, она резко вскинула голову и увидела плед, которое подползает и мягко обвивается вокруг. Гермиона взглянула на Снейпа и увидела, что он держит в руках палочку – используя магию вместо рук, чтобы укрыть ее.
           Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, потом Снейп чуть нервозно, как ей показалось, заговорил:
           - Гермиона, поверьте мне, у вас нет никакой причины стыдиться того, что произошло сегодня вечером. Вы вели себя с храбростью… хм… достойной Годрика Гриффиндора, и с хитростью всех слизеринцев, вместе взятых… - он упреждающе поднял руку, потому что она хотела возразить. - Да, я знаю, что ваша… реакция на меня была искренней. Но, кроме того, она была единственно возможной в данных обстоятельствах, и, я полагаю, вы поймете это, когда пройдет шок.
           Гермионе показалось, что он не закончил, но он продолжил уже более сухо:
           - Вы совершенно не обязаны обсуждать со мной… события этой ночи, при этом я и не предполагаю, что вы будете это делать. Но… - он казалось, боролся сам с собой, - не сомневайтесь, что я сделаю все, что в моей власти, чтобы сгладить причиненный вам ущерб, - слова давались ему с большим трудом.
          
           Гермиона с удивлением почувствовала удовлетворение. Сегодня ночью она столько раз испытывала чувство стыда, что справедливо, если у него тоже возникнут хоть какие-то затруднения.
           Снейп уже полностью овладел собой, и следующая фраза прозвучала достаточно сурово:
           - Вам нужно поспать. Когда мы вернемся в Хогвартс, я отведу вас к Дамблдору.
           - Я не хочу… - мысль об этом вызвала новую волну стыда.
           Слишком знакомая жестокая вспышка его глаз заставила ее замолчать; она вздрогнула от необъяснимой боли внизу живота. Выражение его глаз немедленно смягчилось, но ее ощущения не изменились.
           - Ребенок, - сказал он мягко, - единственный, кто должен стыдиться произошедшего – это я.
           В этих словах было что-то такое ужасное, что ее разум, наконец, взял верх над эмоциями:
           - Я думаю, Люциус Малфой тоже иногда смотрит на себя в зеркало. Только у него нет совести, чтобы стыдиться своего лица.
           Снейп удивленно усмехнулся:
           - Ребенок, вы – чудо.
           Он подался вперед и погладил ее по голове. Она неосознанно прижалась щекой к его руке, прежде чем успела поразмыслить, почему после всего произошедшего ее так волнует его мнение.
           Он задержал руку на мгновение, затем опять отклонился назад:
           - Отдыхайте. Мы скоро приедем.
           Оставалось только свернуться калачиком под пледом и постараться ни о чем не думать.
          
          
          * * * * *
          
           - Что случилось? - она, должно быть, уснула очень крепко, и внезапная остановка экипажа вывела ее из состояния сна.
           - Мы дома, ребенок, - голос Снейпа был бесстрастным.
           Некоторое время Гермиона пыталась понять смысл этих слов – домом был дом ее родителей в пригороде Лондона, а это… Хогвартс. Откинув плед, она села и попробовала привести мысли в порядок. Он думает о Хогвартсе, как о доме, почему-то эта мысль помогла ей стряхнуть остатки сна.
          
           Снейп ждал, пока она придет в себя с несвойственным ему терпением, затем открыл дверь экипажа. Внутрь ворвался промозглый ночной ветер, заставивший Гермиону съежиться от холода:
           - У меня нет мантии…
           Снейп пробормотал нечто вроде того, что снимет двадцать баллов с Гриффиндора, если услышит еще что-нибудь подобное, но, заметив, как она вздрогнула, торопливо добавил:
           - К вам это не имеет решительно никакого отношения.
           Сняв плащ, он накинул его Гермионе на плечи, прежде чем она успела возразить.
           - Но… - невысказанный вопрос повис в воздухе, потому что внезапно у нее исчезло желание спорить.
           - У вас шок, - сказал он сухо, - скорее всего, так и есть, - уже чуть мягче, - и вам нужно тепло. Со мной все будет в порядке. Не стоит беспокоиться. А теперь, прошу вас, Дамблдор, вероятно, уже ждет нас.
          
           Они прошли через темный внутренний двор Хогвартса и уже подходили к главному входу, когда до Гермионы дошла суть его последней фразы:
           - А почему Дамблдор должен нас ждать?
           Снейп искоса взглянул на нее с чем-то похожим на одобрение:
           - Прекрасно. Я не думал, что вы это уловите, - двери распахнулись от его прикосновения. - Первая причина состоит в том, что он знал о приглашении… - слово было сказано с оттенком отвращения, - …которое я получил, а вторая причина, не сомневаюсь, заключается в том, что ему уже известно о вашем похищении.
           Гермиона кивнула, потому что давно убедилась, что в волшебном мире не было ничего, чего бы Дамблдор не знал.
          
           Они прошли еще несколько коридоров Хогвартса, прежде чем она сформулировала новый вопрос:
           - А что это было за приглашение… то есть, что имел в виду Малфой… то есть, я имею в виду, не сообщил же он вам, что приглашает вас изнасиловать одну из ваших учениц…
           Она прервалась на полуслове, потому что Снейп внезапно остановился на месте.
           - Ребенок, вы действительно – чудо, - удивленно проговорил он, кончиком пальца повернул к себе ее голову и посмотрел на нее сверху вниз. - После того, что вам пришлось пережить… - он замолчал и жестом предложил ей следовать дальше.
          
           - Повод, - продолжил он уже своим нормальным менторским тоном, - называется Темная Пирушка… - его губы изогнулись. - Для Упивающихся Смертью это повод собраться и предаться наиболее извращенным удовольствиям… - его глаза были темные и холодные. - Даже когда я носил Тайный Знак с гордостью вместо ненависти, я рассматривал эти… смертоносные оргии с отвращением.
           Больше он не произнес ни слова вплоть до кабинета Дамблдора.
          
           Пароль “Черный Шоколад”, сказанный каменной горгулье, позволил им попасть в приемную. Там Снейп остановился и повернулся к Гермионе:
           - Неделикатно спрашивать вас, все ли с вами в порядке, но не могли бы вы подождать, пока я переговорю с Директором наедине?
           Гермиона спросила себя, что он ответит, если она не согласится, но потом просто сказала:
           - Да.
           - Прекрасно.
           Снейп коснулся стены рукой, и там вспыхнули висящие в ряд факелы. Затем он подошел к камину и дотронулся до одного из двух огромных каменных драконов, установленных по обеим сторонам. Статуя ожила, изогнула шею в камин и выпустила язык пламени, после чего вновь замерла. После этого он молча прошел к потайной лестнице и скрылся.
          
           Когда Снейп ушел, Гермионе показалось, будто в комнате внезапно резко похолодало. Она плотнее закуталась в его плащ и села в огромное даже для Хагрида кресло, стоявшее перед камином. Плащ Снейпа обнимал и успокаивал ее, подобно рукам… Гермиона свернулась клубочком в кресле и заплакала.
          
          
          
          * * * * *
          
          
           Снейп медленно поднимался по винтовой лестнице. Только сейчас он позволил себе задуматься, что же двигало Гермионой тогда, в экипаже, когда она прижалась щекой к его ладони. Возможно, это всего лишь плод его воображения… или ею руководило отчаяние…
           Как бы ему хотелось это знать...
          
           Лестница доставила его к дверям кабинета, открывшимся при его приближении. Конечно, Дамблдор ждал.
           - Сэр? - позвал он хрипло, как будто весь шелк голоса был уже истрачен на Гермиону.
           - Северус? – откликнулся знакомый голос, в котором звучала тревога. - У нас проблемы.
           - Гермиона Грейнджер? – войдя, Снейп обнаружил Дамблдора стоящим перед камином.
           - Вам что-нибудь известно?
           - Она внизу, - он закрыл за собой дверь и остановился, чувствуя себя так, как будто вновь стал учеником и был вызван, чтобы „обсудить” некое нарушение школьных правил.
           Дамблдор облегченно вздохнул и опустился в кресло:
           - Слава Мерлину, - он вытер лоб, - но что случилось?… - он заметил лицо Снейпа и жестом показал ему на второе кресло: - Садитесь, прошу вас, вы выглядите…
           - Ужасно?
           - Нет, я не это имел в виду. Выпьете что-нибудь? – он взмахнул рукой, и перед ними возник поднос с двумя фужерами, на четверть наполненными коньяком.
          
           Снейп машинально задал себе вопрос, был ли это тот же коньяк, что пил Малфой.
           - Нет, благодарю, - мрачно отказался он. - Сэр…
           - Северус, я так многое рассчитываю услышать от вас, что возможно сначала лучше позаботиться о мисс Грейнджер… - Дамблдор приподнялся в кресле.
           - Это… часть моего рассказа, сэр, - голос Снейпа был настолько убитый, что Дамблдор взглянул на него с нескрываемой тревогой в обычно веселых глазах:
           - В каком смысле, Северус? - он медленно опустился обратно в кресло.
           - Ее похитил Люциус Малфой. Для Темной Пирушки… В качестве подарка для меня, - он угрюмо взглянул на Дамблдора.
          
           Дамблдор откинулся назад в кресле, помолчал мгновение и медленно спросил:
           - Вы … не имеете в виду?..
           - Имею, - Снейп запустил руку в волосы. - Его сын сказал ему, что я… слишком часто налагаю взыскания на мисс Грейнджер... - он вкратце рассказал Дамблдору о работе над антиликантропным зельем, - …и Люциус... предположил о моих “истинных намерениях” на счет девочки.
           Дамблдор молчал некоторое время, потом мягко спросил:
           - Что вы сделали?
           Снейп судорожно сглотнул и пальцами прикрыл глаза.
           - А что мне оставалось делать?.. Воспользовался тем, что делал раньше, чему меня… обучала Элен Уилкес. Или пришлось бы предоставить ее в распоряжение Малфоя.
           - Я понимаю, - при этих словах Дамблдора, произнесенных столь сочувственно, Снейп удивленно убрал руку от лица.
           - Я знаю, что вы бы не причинили вреда вашей ученице, будь у вас возможность выбора…
           - Боюсь… Вы слишком хорошо думаете обо мне, Директор, - хрипло произнес Снейп, привычно чувствуя потребность исповедаться до конца. - Я… наслаждался… этим… Она – ребенок… во имя Мерлина… ребенок!..
           - Теоретически, - быстро сказал Дамблдор, - фактически – нет.
           - Я умею считать, сэр, - сухо заметил Снейп, с его сарказмом, по крайней мере, все было в порядке, - она учится пятый год, ей – шестнадцать.
           - Она родилась шестнадцать лет назад, действительно, но фактически – ей восемнадцать, - поскольку Снейп смотрел на него в недоумении, Дамблдор встал и, взяв со своего стола свиток, протянул Снейпу:
           - Прочтите.
          
           Пергамент заканчивался печатью Министерства Магии; Снейп быстро пробежал глазами текст:
           - Этого не может быть…
           К Дамблдору вернулась его обычная теплая улыбка:
           - Она не в меру усердна, не правда ли? Я знал нескольких учеников, которые добавляли себе дополнительное время при помощи Времяворота, но мисс Грейнджер первая, у кого получилось в общей сложности два года за три семестра, даже Клаудия Тисдейл такого не достигла. Так как она была несовершеннолетняя, когда начала пользоваться Времяворотом, Министерство требовало подробную документацию касательно дополнительных периодов времени. И если вы просмотрите временные диаграммы, то убедитесь, что она юридически взрослая, Северус, - она прожила восемнадцать лет, - Дамблдор говорил очень серьезно. - Так что вы можете хоть частично успокоить вашу совесть…
           - О, да, - горько сказал Снейп, - я могу утешать себя тем, что обесчестил взрослую женщину, а не ребенка…
           - У вас не было выбора, - спокойно возразил Дамблдор, - вы фактически спасли ей жизнь.
          
           Наступила тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине. Потом Дамблдор заговорил уже более деловитым тоном:
           - Я думал, что те методы были предназначены только для допросов…
           - И для принуждения, - пояснил Снейп, не поднимая глаз, - “власть удовольствия”, так я назвал это Люциусу. Подразумевалось, что она превратится в совершенную пешку, которая предаст самых близких людей, включая Поттера, ради меня.
          - Да, да, - и снова тишина.
          
           Легкое движение заставило Снейпа поднять голову: Фоукс, феникс Дамблдора, влетел в комнату и сел на спинку его кресла. Устроившись, птица запела. Ее голос был похож на прохладную воду, смывающую все огорчения, и Снейп закрыл глаза. Когда пение феникса прекратилось, Дамблдор ласково заметил:
           - Ну вот, видите, даже Фоукс не считает вас виновным. Вы сделали то, что следовало, что бы спасти эту юную леди... - и спустя некоторое время добавил: - И вы лучше меня знаете, в чем мисс Грейнджер будет нуждаться, чтобы прийти в себя. Я рассчитываю, что вы поможете ей.
           - Но, сэр… - Снейп попытался возразить, однако Дамблдор перебил его тоном, не допускающим никаких возражений:
           - Рассматривайте это как взыскание вам, друг мой, - эта логика, я думаю, вам понятна. А теперь, что еще вы хотели бы мне сказать?
           - Немногое, - Снейп перечислил Дамблдору имена участников Темной Пирушки и некоторые подробности, а затем замолчал, глядя на пляшущее в камине пламя.
          
           Возможно, Дамблдор прочел его мысли, или Снейп – непростительная ошибка для шпиона – позволил этим мыслям появиться на его лице.
           - Я полагаю, Северус, что вам пора привести мисс Грейнджер.
           Снейп молча встал и направился к двери, но голос Дамблдора заставил его обернуться:
           - Северус, помните, что я вам сказал – для этой молодой женщины путь из подземелья только начался, и вы один можете проводить ее к свету.
           Представления о себе, как о проводнике к свету, не говоря уже о спасении раненной девочки-женщины, хватило бы, чтобы вызвать у Снейпа смех, но он лишь кивнул и спокойно ответил:
           - Я понимаю, - и вышел.
          
          
          * * * * *
          
          
           Гермиона подняла голову на звук мягких шагов.
           - Ребенок… - его голос принес долгожданное облегчение.
           - Да?
           - Директор хочет видеть вас, - Снейп подошел поближе, в теплый полукруг камина, и его глаза слегка расширились при виде ее заплаканного лица.
           Прежде чем она смогла сказать что-то еще, он встал перед ней на одно колено, что вынудило его смотреть на нее снизу вверх, и легкими касаниями длинных пальцев смахнул ее слезы. Прикосновения вызвали у нее серию внутренних толчков.
           - Вы не сделали ничего, чего можно было бы стыдиться, - Снейп слегка погладил ладонью ее щеку, затем изящно встал на ноги и протянул эту же руку к ней.
           - Идем..? – это должен был быть приказ, но еле заметная неуверенность тона превратила его в вопрос.
           Гермиона подала ему ладонь и, коснувшись, почувствовала, как между ними словно проскочила искра. Она хотела отдернуть руку… и хотела бесконечно продлить этот контакт. Но… твердо сжала его пальцы и встала.
           Снейп взглянул с некоторым удивлением, затем улыбнулся уголком рта и повел ее к самодвижущейся лестнице.
          
           Гермиона никогда раньше не была в кабинете Дамблдора, но Гарри описывал его, поэтому она знала, чего ожидать.
           Портреты прежних Директоров Школы, как она заметила, не спали, несмотря на поздний час, и взволнованно смотрели на нее.
           Дамблдор встал навстречу и приветливо улыбнулся:
           - Гермиона, - мягко сказал он, - Северус рассказал мне… что произошло.
           Она не сдержалась и бросила взгляд на Снейпа; его лицо было бесстрастно, но не холодно.
          
           Дамблдор предложил ей устраиваться в кресле перед камином, взмахнул рукой, и в воздухе появился поднос с тремя чашками горячего шоколада.
           Негнущимися пальцами она взяла одну из чашек и села; только сейчас заметив, что крепко держится за плащ Снейпа, как ребенок за любимую игрушку. Покраснела, а когда подняла глаза, заметила, что Дамблдор ласково подмигивает ей.
           - Все в порядке, Гермиона, - он взглянул на Снейпа, - я думаю, Северус не будет возражать, если вы попользуетесь его плащом еще какое-то время.
           - Совершенно верно, - подтвердил из темноты бархатный голос.
           Невольно она вновь посмотрела на Снейпа, его лицо было неразличимо в темноте, и Гермиона завороженно застыла взглядом на красивых бледных руках, резко контрастирующих с чернотой одежды.
          
           Дамблдор сразу заговорил, но, кажется, она не слышала ни слова.
           - …Гермиона, - Директору, наконец, удалось привлечь ее внимание, - я думаю, вам следует рассказать нам, как Люциус Малфой умудрился вас похитить…
           - Я н-не уверена, что х-хорошо помню, сэр… - она запнулась. - Я была… н-немного не в себе.
           Краем глаза она увидела, как Снейп беспокойно шевельнулся, но Дамблдор ласково уточнил:
           - Расскажите нам то, что вы помните.
           Гермиона начала говорить и, под взглядом лучистых, внимательных глаз, слова, сначала вытекающие из нее тонкой струйкой, вскоре полились потоком. Она вспоминала детали, которые казалось не зафиксировала в памяти - слова заклинаний (… “Парное Аппарирование – вполголоса комментировал Снейп, – Чары Похищения” …); и несколько других важных мелочей. Дамблдор слушал очень внимательно, иногда задавая один-два вопроса, не прерывая, а скорее, помогая восстановить ход дела.
          
           - …И потом они с п-профессором Снейпом вошли в комнату, - сказала она, и заметила, как Снейп вздрогнул, - я думала, что м-мистер Малфой… и-изнасилует меня, но профессор С-снейп остановил его, потом он с-сел рядом со мной… И больше я уже ничего не видела, - она закончила, опустив голову, и в комнате повисла тишина.
          
           Дамблдор прервал затянувшееся молчание и сказал мягко:
           - Северус рассказал мне, что там случилось, и вы не должны переживать это снова…
           Гермиона ощутила себя такой маленькой и несчастной, что с трудом удержалась от того чтобы не расплакаться, подтянув колени к груди, как в детстве.
           Раздался мягкий шорох крыльев - Фоукс подлетел, сел ей на колено и положил голову на руку – как кот. Было что-то невыразимо успокаивающее в этом прикосновении, Гермиона погладила его красивое красно-золотое оперение и почувствовала, что слезы высыхают, так и не пролившись, а боль внутри сменяется покоем.
          
           Неожиданная мысль вывела ее из оцепенения.
           - Профессор Дамблдор, а как мои родители? Они же ждут меня дома…
           - Люциус позаботился об этом, - резко сказал Снейп, - во всяком случае, так он мне сказал… - он вопросительно повернулся к Дамблдору.
           Дамблдор кивнул.
           - Да, они получили письмо о том, что вас неожиданно задержали в школе на неопределенный срок. Так что вам решать, - он ласково посмотрел на Гермиону, – ехать ли сейчас домой или пока остаться здесь. Я могу устроить вашу транспортировку немедленно.
          
           На мгновение мысль о том, чтобы сейчас оказаться дома с родителями показалась ей настоящим спасением, и она уже открыла было рот, чтобы согласиться… Но тут же передумала.
           Провести все каникулы дома, как ни в чем не бывало, делая вид что ничего не произошло… Она не рассказывала родителям ни о Философском Камне, ни о том, как провела больше месяца в больничном крыле в оцепенении после взгляда в зеркало на василиска, ни о том как поймала Риту Скитер в виде жука. Она обещала себе, что все расскажет им после окончания Хогвартса – в их жизни, конечно, тоже бывали приключения, но ничего подобного тому, что происходило с ней. Тем более что здесь, под защитой Дамблдора, она была в гораздо большей безопасности, чем дома.
           И, если уехать домой… она невольно взглянула на Снейпа… то до конца каникул его уже не увидишь. Она вспомнила холод и пустоту, заполонившую ее после того, как он вышел из приемной.
           - Я… я бы лучше осталась, - она взглянула на Дамблдора.
           - Хорошо, Гермиона, - выражение лица у него было очень понимающее.
           - В таком случае, возможно мисс Грейнджер пора возвращаться в спальню для девочек? – голос Снейпа был исключительно заботлив.
           Гермиона мысленно поблагодарила его за то, что он изящно избежал слова “кровать” или чего-нибудь еще в этом роде. И сразу подумала, что не хочет никуда уходить и оставаться в темноте наедине с воспоминаниями о похотливом лице Люциуса Малфоя.
           - Чуть позже, Северус, - Дамблдор словно пришел ей на помощь, - нам нужно обсудить еще ряд вопросов, прежде чем я предоставлю вам позаботиться о мисс Грейнджер.
          
           - Гермиона, знаете ли вы …как профессор Снейп смог удержать Малфоя от насилия над вами и вашего убийства?
           Власть удовольствия. Вкрадчивый голос Снейпа, казалось, вновь скользнул по ее коже, и у нее перехватило дыхание.
           - Нет… не знаю, - еогда к ней, наконец, вернулся дар речи.
           Последовавшую за этим тишину нарушил очень тихий и спокойный голос Снейпа:
           - Скажем прямо, я убедил его в том, что намного полезнее будет использовать вас в качестве разменной пешки, - даже не глядя на него, она могла представить, как изгибаются его губы, - пленницы страсти, если угодно…
           Гермиона подняла голову и попыталась разглядеть его лицо в полутьме, не уверенная, что поняла его правильно.
           - …Я убедил его в том, что могу сделать вас безупречным орудием в руках сторонников Волдеморта. Со временем вы делали бы все, что я вам прикажу, за соответствующую награду…
           Я полагаю, ты заслуживаешь небольшую награду, ммм...? Она вновь почувствовала кожей его голос, и вспомнила награду, и конвульсивно сжалась от желания. Ценой невообразимых усилий ей удалось овладеть собой и посмотреть прямо на него:
           - И вы смогли бы?
           Прямой вопрос застал Снейпа врасплох; Дамблдор же, как она заметила, посмотрел на нее с некоторым любопытством.
           - Мне это приходило в голову… раньше… - ответил Снейп после долгой паузы. - Но теперь я начинаю подозревать, что управление вами было бы превыше способностей любого смертного, - это было сказано сардонически сухо… и одобрительно.
           И совершенно незаслуженно, подумала она, потому что сейчас была готова предать все, что ей было дорого, ради его ласк.
          
           Дамблдор прокашлялся, и они оба вздрогнули.
           - Я полагаю, - спокойно проговорил он, - сейчас у нас появилась одна благоприятная возможность, - он медленно переводил взгляд с одного на другую, - детали которой, я предоставляю право определить вам самим.
           Гермиона повернулась к нему в крайнем недоумении, но Дамблдор ничего не стал уточнять, а только ласково взглянул на нее.
           - Сегодня ночью вы проявили необыкновенную храбрость, которой позавидовал бы сам Годрик Гриффиндор, и, самое главное, помните, что в ваших чувствах нет ничего постыдного.
           Он сделал паузу и бросил непостижимый взгляд на Снейпа:
           - Северус, вы готовы?
           Снейп с кошачьей грацией поднялся из кресла.
           - Да, сэр.
           - В таком случае, - Дамблдор посмотрел на них своим обычным лукавым взглядом, - по-моему, мне пора спать, так что позвольте мне вас оставить.
           И проследовал в свои личные покои.
          
           Гермиона смотрела ему вслед, чувствуя себя брошенной на произвол судьбы.
           Она ожидала от Дамблдора какого-нибудь волшебства, ну, скажем, избирательно-забывательного заклятия, которое помогло бы ей перестать чувствовать странную и стыдную тоску от голоса профессора Снейпа. Заклинания, которое помогло бы избавиться от воспоминаний о мерзком и страшном Люциусе Малфое и о прекрасном и ужасном Снейпе. Волшебства, которое вернуло бы ей… спокойствие…
          
           Снейп неторопливо вышел из темноты и встал напротив.
           - Признаюсь, я рассчитывал, - сказал он несколько печально, - что Дамблдор, сможет… возместить урон, который я вам нанес, - он вздохнул, - но видимо, это возлагается на меня… - он пристально смотрел на нее сверху вниз. - Если, конечно… вы мне доверяете?
           Некоторое время она рассматривала его глаза, где уже не было холодной пустоты, а было что-то вроде раскаяния.
           - Да.
           - В таком случае, прошу вас, - он протянул ей руку.
           Гермиона взглянула на длинные тонкие пальцы, и второй раз за сегодняшнюю ночь, обхватила их своими.
           Мгновение Снейп смотрел на нее, потом помог ей подняться, и они вместе покинули кабинет Дамблдора.
          
          
          
          * * * * *
          
          
           Из тени, скрытый темнотой и Заклинанием Невидимости, за ними с волнением наблюдал Альбус Дамблдор.
          
           Правильно ли я поступаю?
          
           Настали тяжелые времена. Сейчас, когда Темный Лорд вернул себе тело, в волшебном мире вновь началась война. Опять исчезают люди, и никто не может быть уверен, что находится в безопасности. Малейшая ошибка может стоить жизни. И все же ситуацию нужно было рассматривать с разных сторон.
          
           Гермиона.
           Ребенок потерял невинность, к тому же не в обычных условиях. Помочь ей, наложив на нее Избирательное заклинание Забвения, значит, лишить возможности самостоятельно принимать решения. Но можно научить ее управлять своей судьбой. Это умение пригодится ей, потому что Темный Лорд охотится на самых достойных; и может когда-нибудь спасти ей жизнь.
           В любом случае, с Гермионой Грейнджер необходимо было обращаться как с любым ребенком, не в коем случае не используя ее ни в каких играх. Хотя, как любая пешка, она имела шанс стать королевой.
           На самом деле, несмотря на ее потрясенный вид, Дамблдору показалось, что девочка была в лучшем эмоциональном состоянии, чем Северус.
          
           Северус.
           Сегодня он выглядел хуже, чем после Тримагического Турнира, когда вернулся от Волдеморта. Мало того, что Темный Лорд подверг его пыткам: Cruciatus - за недостаточную лояльность. Северус к тому же увидел Питера Петтигрю среди ближайших сторонников Темного Лорда и убедился, что Сириус Блэк (пожалуй, в школьные годы у Северуса были причины обижаться на него) невиновен в смерти Поттеров. Тогда Северус был вне себя… правда, неизвестно страдал ли он больше от сознания, что осудил невинного на поцелуй Дементоров или оттого, что Блэк невиновен.
          
           Нет, Дамблдор видел Снейпа в худшем состоянии только однажды: в ту ночь, когда он приехал отречься от Упивающихся Смертью, раскаяться, рассказать все их тайны.
           В обмен он не попросил ничего. Он просто рассказал Дамблдору все, что знал, и сидел опустошенный, полностью безразличный ко всему, в том числе и к своей участи.
           Сегодня вечером того безразличия в нем, хвала Мерлину, не осталось, он был взволнован. И главное, он был заинтересован. Дамблдор давно наблюдал, как этот молодой еще по магическим меркам человек избегает любых человеческих контактов, прячась, будто раненный зверь. Избегая близости и нуждаясь в ней… И кому, как не Северусу, попавшему в сложное положение из-за одной роковой ошибки, но поставившему свою честь выше страха смерти, научить девочку тому, в чем она нуждалась.
           И если старость не совсем спутала его мысли - Северусу все это тоже было необходимо.
          
           Любая логичная система этики входила в противоречие с тем, что решил сделать Дамблдор. Однако ситуация была не совсем ординарная, иногда нужно делать исключения из правил.
           Исключениями, например, были премиальные баллы Гарри Поттеру и Рону Уизли за Специальные Заслуги перед Школой в ситуации, когда нарушились практически все школьные правила, и участники рисковали собственной жизнью. Однако та ситуация послужила общему благу.
           Вот и сегодня следовало сделать исключение.
           Так он и решил, и направился в спальню.