- К счастью, в этом году на каникулы осталось меньше учеников, чем обычно, - сухо прокомментировал Снейп, когда они проходили по пустым коридорам Хогвартса. - Сомневаюсь, что кому-либо из нас понравятся сплетни, которые неизбежно возникнут, если кто-нибудь это увидит… - он сжал пальцы на ее руке.
           Гермиона покраснела; она только сейчас обратила внимание на то, что по-прежнему держится за его руку.
           - Извините.
           - Не стоит извиняться.
          
           Они подошли к двери, ведущей в класс зельеварения; Снейп начал отпирать ее и остановился:
           - Если вы предпочитаете пойти в другое место…
           Гермионе стало тоскливо при воспоминании о пребывании в этой комнате еще недавно, до произошедшего сегодня ночью, и она уже хотела предложить уйти, но остановилась. Куда еще можно пойти для такой частной беседы?
           - Нет… Все в порядке.
           - Прекрасно, - он открыл дверь, но вместо того чтобы пройти первым (как сделал бы еще вчера), посторонился и жестом предложил ей входить.
           Гермиона замешкалась, решив, что он ошибся… и внезапно поняла. Он обращается со мной как со взрослой женщиной.
          
           С этой мыслью она прошла в комнату, такую же холодную, как подземелье Малфоя. По контрасту с той ужасной камерой, знакомый класс зельеварения показался почти родным домом. Но к облегчению примешивалась горечь: последнее время ей здесь было уже… уютно… со Снейпом. Накатила тоска при мысли, что уже никогда нельзя будет считать само собой разумеющимися их обычные, ограниченные его исследованиями, обмены информацией и идеями, которые составляли суть ее так называемых взысканий.
           Тогда она могла слышать его голос спокойно, без безумного и стыдного внутреннего жара. Еще более стыдного, потому что это был Снейп, и он был так нетерпим к слабостям.
          
           Обычный для класса холод заставил Гермиону поплотнее закутаться в плащ. Снейп подошел к дверям, ведущим в его кабинет:
           - Быть может, вам удобнее будет там?
           Гермиона лишь однажды была в кабинете Снейпа – когда нужно было украсть компоненты для Оборотного зелья. И кабинет представлялся куда более подходящим местом для разговора, нежели класс, с которым связано слишком много посторонних ассоциаций.
           - Да.
           Снейп открыл дверь и снова жестом предложил ей войти. Сейчас Гермиона сделала это уже с большей уверенностью.
           Кабинет Снейпа был намного просторнее, чем кабинеты других профессоров. Возможно, именно поэтому он выбрал подземелье, – из соображений простора. В тот первый и последний раз, когда она была здесь, ей не удалось ничего рассмотреть, но сейчас она обратила внимание, что в кабинете нет никаких личных вещей. На первый взгляд только пара кресел у холодного камина, стол и шкафы вдоль стен.
          
           Снейп пригласил ее присаживаться в кресло и подождал, пока она не сядет - опять эта странная взрослая любезность - прежде чем сесть самому.
           Поначалу повисла неловкая тишина, через пару мгновений он взглянул на холодный камин, и его губы изогнулись в некоем подобии улыбки:
           - Прошу прощения, - он достал палочку и заклинанием разжег огонь в камине. - Меня самого вполне устраивает холод.
           Это напомнило Гермионе кое-что, что она недавно о нем узнала:
           - В Швейцарии холоднее, чем здесь, да?
           - Как вы… - он недоуменно поднял бровь, потом слегка фыркнул: - Конечно, ваш… друг… Виктор Крам - ученик Дурмштранга… Я расспросил бы вас об этом, но подобное любопытство при данных обстоятельствах представляется мне весьма неуместным.
          
           - На самом деле рассказывать нечего. Его родители очень неодобрительно отнеслись к его выбору, из-за того, что я грязнокровка.
           - Он слишком глуп, чтобы… - Снейп резко оборвал фразу, и Гермиона не осмелилась переспросить, что он имеет в виду. - Вопрос чистоты крови - это нормально для Дурмштранга, Гермиона… Вся школа Дурмштранг – это Слизерин в худшем его проявлении.
           - Но почему… вы учились не в Дурмштранге… Виктор сказал мне, что ваша мать там преподает зелья?
           - Фактически я уже начал там учиться, - губы Снейпа дрогнули, - но мой отец, впервые на моей десяти-девяти-летней памяти, настоял на своем и определил меня в Хогвартс. Он был из Равенкло и, я полагаю, рассчитывал, что я тоже туда попаду… - он прервался и продолжил с присущим ему сарказмом, теперь адресованным самому себе: - Но я вовсе не намеревался досаждать вам своими ностальгическими воспоминаниями.
           - Нет, нет… - Гермиона хотела возразить. Это как-то гуманизировало его, позволяло видеть в нем человека, а не высшее существо, управлявшее даже ее дыханием одним прикосновением пальца. Его разговор о школьных годах, просто разговор, опускал его на один уровень с ней, делая мужчиной, которого можно было просто хотеть... О, не, конечно, это неприлично и невозможно; и у него будет тысяча причин, чтобы посмеяться над ней, если она сделает хоть шаг навстречу! Если бы у нее осталась хоть капля достоинства, она ненавидела бы даже мысль о том контакте, к тому же осуществленном только во имя спасения ее же жизни! Но никакие здравые рассуждения не помогали ей не реагировать на каждый его вздох и любое незначительное движение пальцев.
          
           - …Прошу вас, продолжайте, - она все-таки справилась с собой и продолжила с сардоническим вдохновением: - Мне кажется, я достаточно… раскрылась перед вами сегодня вечером и могу рассчитывать на небольшую ответную откровенность?
           В глазах Снейпа появилось неподдельное изумление, потом он улыбнулся – настоящей улыбкой:
           - Безусловно. Однако… - тут он слегка запнулся, - зачем вам это нужно? - он замолчал и, не дождавшись ответа от нее, продолжил: - Гермиона, я не могу не повторить вам это еще раз... я очень сожалею о том, что мне пришлось сделать...
           - Лучше вы, чем Люциус Малфой, - она выпалила первое, что пришло ей в голову.
           Снейп усмехнулся:
           - Действительно... Но вы не обязаны сейчас храбриться. И имеете полное право спросить меня о чем угодно.
          
           Вы хотите меня...
           Гермионе не удалось сдержать дрожь и пришлось встать и подойти к камину, притворившись, что всему виной холод. Повернувшись лицом к пламени, чтобы избежать взгляда на Снейпа, она отчаянно пыталась успокоиться.
          
           Некоторое время позади нее было тихо, затем она услышала легкий шорох, но удержалась от того, чтобы оглянуться. Мягкие, едва слышные шаги – он двигался как большая кошка, как она раньше не замечала чувственность его движений - замерли в нескольких футах позади нее.
           - Ребенок... Гермиона... - голос был очень мягким, она повернулась. Снейп подошел ближе и, остановившись в шаге от нее, протянул руку и ладонью провел по ее щеке: - Вам было очень плохо?
           Самое плохое, что ей вовсе не было плохо; но она не знала, как об этом сказать, и только отрицательно покачала головой, не решаясь открыть рот. Снейп продолжал гладить ее по щеке, от виска до подбородка, убирая назад непослушные пряди волос. Потом сказал очень тихо, словно угадав ее мысли:
           - Это не всегда бывает плохо...
           И Гермиона, уже не отдавая себе отчета в том, что происходит, шагнула навстречу и прижалась к его груди. Она почувствовала, как Снейп вздрогнул всем телом, когда она обняла его, и тут же - как его руки сомкнулись вокруг нее в железное кольцо. Это объятие невольно вызвало у нее в памяти ассоциацию с западней, подобной той, в которой она оказалась сегодня ночью. Она непроизвольно поднесла руки к груди, чтобы оттолкнуть его, но он чуть отступил назад, раньше, чем она успела что-либо сделать.
           - Ребенок, даю вам слово, что ничего не сделаю с вами без вашего разрешения... Впредь...
          
           Этот странный юмор вынудил ее рассмеяться. Она слегка расслабилась, чувствуя ладонью, по-прежнему прижатой к его груди, частые удары его сердца. Его руки медленно скользили по ее спине, скорее успокаивая, чем порабощая. Гермиона прижалась лбом туда, где была ее ладонь и почувствовала, как от него пахнет – травами, и еще какими-то дурманящими компонентами зелий, и мускусом, и чем-то еще, что напомнило ей о вкрадчивом шепоте, ласкавшем ее в темноте...
          
           От безысходности у нее вновь хлынули слезы, и больше она уже не могла сдерживаться. Она заплакала навзрыд, вцепившись руками в его одежду, и почувствовала, как Снейп мягко потянул ее куда-то. Она ожидала, что он отведет ее к креслу, но он присел на теплые камни у камина и посадил ее себе на колени. Гермиона уткнулась в плечо Снейпу, не прекращая рыдать, а он продолжал обнимать ее, успокаивающе шепча:
           - Все в порядке, ребенок... все хорошо...
           Постепенно слезы прекратились; она затихла и, расслабившись в его руках, слушая биение его сердца и треск поленьев в камине, вдруг почувствовала, что перестала его бояться. Нет, его прикосновения по-прежнему рождали в ней странные острые ощущения. И внезапно возникшее воспоминание о прикованных к ней, горящих глазах Люциуса Малфоя снова вызвало внутренний толчок... но она хотя бы могла быть так близко к Снейпу и не дрожать.
          
           Спустя какое-то время Снейп заговорил:
           - Я хотел бы вам кое-что показать. Кое-что, что поможет перевести события сегодняшней ночи в более перспективное для вас русло.
           Гермиона немного отклонилась назад, чтобы посмотреть ему в лицо:
           - Что? – любопытство уже победило в ней все остальное.
           Он изучающе взглянул на нее:
           - Прекрасно. Тогда вставайте, - его голос уже стал привычно властным.
          
           Снейп помог ей подняться и повел, по-прежнему обнимая ее за плечи одной рукой – не жестом любовника, а так, как учитель касается любимого ученика (так делает иногда профессор Вектор: успокаивающее сравнение) в один из затемненных углов огромного кабинета.
           - Это здесь, - он вынул палочку и шепнул: Lumos.
           Гермиона ожидала, что на кончике палочки зажжется свет, но вместо этого загорелись маленькие стеклянные шары, свисающие с потолка. Свет упал на небольшой изящный столик, на котором стояли шахматы.
          
           - Это подарок моей матери, - ответил Снейп на ее немой вопрос. - Она сделала его мне в честь окончания Хогвартса. Вы умеете играть?
           - Н-не очень, - Гермиона вспомнила, как вечно проигрывала Рону, но храбро села.
           - Я не предлагаю вам шахматную партию, - он сдержанно улыбнулся и сел напротив, - я только хочу знать, знакомы ли вы с правилами игры?
           - Да.
           - Тогда скажите, какая фигура на шахматной доске самая значительная?
           - Королева, - не колеблясь, ответила Гермиона.
           Обе королевы, и черная, и белая повернули к ней свои маленькие, искусно вырезанные головки и посмотрели на нее с совершенно идентичным выражением отвращения. Гермиона торопливо поправилась:
           - Я имею в виду, что королева имеет самый большой диапазон движений.
           - А какая – самая незначительная?
           - Пешки, - снова быстрый ответ.
           - Очень хорошо. Теперь посмотрите внимательно на шахматные фигуры и скажите мне, что вы видите.
           Взглядом попросив разрешения у Снейпа, Гермиона развернула шахматную доску на девяносто градусов и нагнулась так, что ее глаза оказались вровень с шахматной доской.
          
           Не часто можно увидеть полный комплект волшебных шахмат – большинство магов имеют только один набор фигур, которым играют за любой цвет, потому что шахматные фигуры лучше играют, если они знают хозяина и доверяют ему. Эти шахматы, безусловно, были старинными, и фигуры, как это иногда случается в волшебных шахматах, приобрели собственную индивидуальность.
           Когда Гермиона стала разглядывать их, несколько фигур оставили свои места и подъехали к краю доски, чтобы тоже взглянуть на нее. Одна из пешек села на край доски, положив ногу на ногу, и стала смотреть на Гермиону с откровенным интересом. Некоторое время Гермиона смотрела на пешку безучастно... потом наклонилась еще ниже...
           - Это – девочка! – она схватила пешку, игнорируя ее возмущенный писк. - Они все девочки!
           - Совершенно верно, - Снейп коснулся головы одной девочки-пешки, и та обернулась, чтобы на него посмотреть. - Эти шахматы – подарок к свадьбе моей матери от одного из ее, кажется, кузенов... Для того, чтобы разобраться в запутанных фамильных связях в семьях чистокровных волшебников, нужно иметь докторскую степень в генеалогии. Для большинства слизеринцев это становится хобби, когда они вступают в возраст, подходящий для заключения брака.
           Гермиону неприятно уколола мысль о том, что он, очевидно, может представлять собой хорошую партию.
           - Эти шахматы, - продолжал Снейп, - воочию являют собой одну из традиций моей семьи.
          - Что вы имеете ввиду?
           - Я думаю, она вам понравится – в наших семьях существует пиетет по отношению к сильным женщинам.
           - Но причем здесь пешки?
           - Именно поэтому я и спросил вас, знаете ли вы правила, - с легким раздражением ответил Снейп вопросом на вопрос. - Подумайте, что может делать только пешка?
          
           Гермиона долго смотрела на доску: маленькие пешки глазели по сторонам, по углам стояли бесстрастные ладьи, рыцари сдерживали гарцующих коней, епископы¹ сдержанно перебирали четки, короли выглядели довольно озабоченными, в то время как гордые королевы...
           - Она может стать королевой! – внезапно пришло ей в голову.
           Сдержанная одобрительная улыбка Снейпа напомнила ей о том времени, которое они проводили в лаборатории.
           - Совершенно верно, - легким движением руки он заставил черную ладью и ее пешку сойти со своих мест, затем послал белую пешку ход за ходом пересекать доску. На восьмой линии пешка остановилась, завибрировала и стала увеличиваться; через мгновение на шахматной доске стояли три королевы.
           Снейп взглянул на Гермиону:
           - Конечно, путешествие пешки – очень опасно... - он сделал еще одно движение рукой, и фигуры разошлись на свои исходные позиции. - Оно может выглядеть... дайте вспомнить... а, вот, например, так... - новый жест, и фигуры начали двигаться.
           Гермионе уже доводилось видеть такое раньше – наборы шахматных фигур помнили каждую игру, которую когда-либо играли, и полный комплект шахматных фигур – и белых, и черных, мог сыграть любую игранную ими партию. Но это была гораздо более сложная и искушенная игра, чем те, что обычно проводились в гриффиндорской гостиной. Фигуры, выполняя сложные комбинации, танцевали величественный и дикий танец.
          
           Гермиона завороженно следила за тем, как одна за другой падают фигуры. Было совершенно очевидно, что тяжелее всего приходится пешкам. Небольшими зигзагами, иногда беря фигуры, но чаще падая жертвами, они совершали медленное и трудное путешествие через всю шахматную доску к восьмой линии.
           Наконец осталось только несколько фигур: короли, черная королева, один из белых епископов и еще ряд фигур, главным образом черных.
           И одна маленькая белая пешка на седьмой, предпоследней линии. Пешка сделала шаг вперед и превратилась в королеву.
           Гермиона взглянула на Снейпа.
           - Пешка может стать королевой, - он смотрел очень серьезно, - если сможет выжить.
           - Но зачем мне...
          
           Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла... и это так потрясло ее, что она опустила глаза, не в силах больше выносить его взгляд.
           Превосходная пешка.
           Гермиона вспомнила вкрадчивый голос Снейпа, который уговаривал и насмехался над Люциусом Малфоем, произнося слова, которых она тогда не понимала.
          - Я был уверен, что вы поймете, - ответил он на ее растерянный взгляд, - но хотите ли вы играть? Путешествие пешки – очень опасно, - он повторил это еще раз, и Гермиона поняла, что он говорит уже фигурально, - и нам очень далеко до восьмой линии... - в его темных глазах уже не было ничего кроме убийственной серьезности. - Нет ничего позорного в том, чтобы выйти из игры сейчас, пока вы ее еще не начали.
           Она на мгновение закрыла глаза. Он предложил ей выбирать – или находиться в безопасности, не боясь повторения кошмара, подобного сегодняшнему, или...
          
           Сначала мысль о безопасности показалась ей очень соблазнительной. Оставить подземелье Малфоя в прошлом, как ужасное, но локальное воспоминание, и постараться продолжать обычную жизнь… Но тут же ей пришло в голову, что ставкой в этой игре будет не только ее жизнь, но и жизнь всех тех, кто ей дорог... а черный король это ни кто иной, как самый сильный Темный маг за последние сто лет.
           Если одна из пешек может пройти свой путь через шахматную доску и изменить ход событий, то ради этого стоит рисковать.
           Власть королевы.
           Она задохнулась, когда поняла смысл этих слов. Если она сможет достигнуть восьмой линии и стать королевой, то уже никогда не будет пешкой. Она сможет изменить даже прошлое и избавиться от ощущения беспомощности и бессильного страха, которые появились в ней после сегодняшней ночи.
           Гермиона открыла глаза и посмотрела на Снейпа:
           - Я из Гриффиндора – это значит, что я должна быть храброй.
          
           Она протянула руку и тронула новую белую королеву (фигуры остановились, когда внимание зрителей отвлекла беседа). Королева посмотрела на Гермиону, кивнула и нанесла удар черному рыцарю, угрожающему ее королю. После чего свирепо оглядела доску.
           - Это нелегкий путь, Гермиона, - Снейп усмехнулся. - Возможно, иногда вам будет жаль, что вы не в том подземелье.
           Вспыхнувшее воспоминание о его руках на мгновение лишило Гермиону рассудка. Однако уже секунду спустя:
           - Что вы имеете в виду, - спросила она, гордясь твердостью своего голоса.
           Снейп глубоко вздохнул, сцепил пальцы и отклонился назад так, что лицо его оказалось в тени:
           - Если вам казалось, что я был строг с вами раньше, то отныне покажусь вам сущим монстром.
           Возможный смысл этого комментария заставил ее вздрогнуть. Снейп резко подался вперед из темноты:
           - Нет, ребенок, я имел в виду не это! - он положил пальцы на ее руку. - Хотя не буду лгать вам, - мне, возможно, потребуется время от времени вызывать у вас определенные эмоции… в рамках нашего обмана. В конце концов, вы должны казаться моей пешкой... заложницей того, что я могу делать с вами...
           Гермиона не могла оторвать взгляд от его руки, чувствуя облегчение от того, что они на одной стороне.
           - Но клянусь вам, ребенок, что сделаю все, что в моей власти, чтобы вам никогда не пришлось иметь подобных сцен с Люциусом Малфоем.
           Он произнес это имя с такой ненавистью, какая раньше звучала в его голосе только по отношению к Гарри и профессору Люпину. Гермиона удивленно подняла на него глаза.
          - Ну да, я презираю Малфоя, как и его отпрыска, не меньше чем вы. Я видел, на что может быть способен этот человек.
           Гермиона подумала, что действительно не хотела бы знать, на что еще способен Малфой.
           - Но, - рискнула она спросить, - если вы так относитесь к Малфою, то почему тогда на занятиях вы...
          
           Снейп взглянул на нее с хорошо знакомой всем гриффиндорцам усмешкой:
          - Это часть игры, Гермиона. Для лояльного Упивающегося Смертью хорошее отношение к наследникам своих партнеров – естественно, - его глаза мрачно сверкнули. - Кроме того, как лучше всего испортить следующее поколение отрядов Волдеморта? Привычка все получать легко – расслабляет, не правда ли?
           Гермиона ошеломленно посмотрела на Снейпа:
           - Вы относитесь к нам так, потому что хотите, чтобы мы были сильнее?
           Снейп насмешливо усмехнулся.
           - Если вы не сможете пережить меня, то у вас нет никаких шансов против Волдеморта.
           - Но вы только что сказали “следующее поколение отрядов Волдеморта”... - Гермионе пришла в голову совершенно невероятная мысль. - ...Вы же не имеете ввиду, что весь Слизерин..? Этого не может быть!
           - Прекрасно, что вы не позволили своему гриффиндорскому предубеждению помешать вам понять истину, - цинично ответил Снейп. - Да, в Слизерине есть столько же хороших учеников, сколько и в других Домах. И как, по-вашему, я должен вести себя с ними? – он вопросительно поднял бровь и скрестил руки на груди.
           Гермиона недоуменно молчала, тогда он взглядом показал ей на шахматную доску: “Думайте”.
           - Хорошо... Вы не хотите портить их так же как других... Я предполагаю, что вы должны вести себя с ними более грубо – к тому же это поставит их в положение изгоев, и ограничит их общение с другими учениками из их же Дома...
           - Точно в цель, девочка, - тонкие губы Снейпа изогнулись в улыбке, которую можно было бы назвать одобрительной, и Гермиону бросило в жар.
          
           Снейп сделал паузу. Когда он продолжил говорить, то выражение его лица уже стало по-прежнему надменным.
           - Как вы догадываетесь, эта проверка ваших аналитических способностей была частью... скажем так, гамбита нашей пешки, - он взял одну из белых пешек-девочек и начал крутить ее в руке. - Частью, но очень маленькой... - Гермиона не могла оторвать взгляд от соблазнительных движений его пальцев. - В чем же заключается оставшаяся часть?
           Он внезапно поставил пешку на стол точно между ними, и Гермиона, вздрогнув, подняла глаза к его бледному лицу.
           - Видите ли, игра только началась, и, если честно, я и сам не знаю, чем она закончится... Но одно могу сказать вам точно. Умение играть подразумевает необходимость брать дополнительные уроки.
           Гермиона смущенно подумала о сути предметов, которые он мог бы ей преподавать, но Снейп продолжил сухо:
           - Вам следует радоваться. Вы получите знания о Черной магии от бывшего Упивающегося Смертью. Лучший учитель – для такого способного ученика.
           - Черная магия?
           - Именно так, - Снейп уже выглядел слегка раздраженным, как обычно. - Вы не сможете, в отличие от пешки, волшебно превратиться в королеву. И, иногда, лучший способ бороться с огнем – это огонь.
           - Вы хотите сказать... Я должна буду бороться с Упивающимися Смертью?
           - Конечно, а чего вы ждали?
           Холод в его глазах показался Гермионе настолько ужасным, что из глаз опять покатились слезы, и пришлось закрыть лицо.
          
           - Ребенок... - она услышала, как отодвинулся стул, и через мгновение почувствовала, что Снейп подошел к ней: - Гермиона, посмотрите на меня.
           Гермиона неохотно оторвала руки от лица и обнаружила, что он встал рядом с ней на одно колено. Как и в приемной Дамблдора, Снейп смотрел на нее снизу вверх, и такой его вид странно успокаивал.
           - Гермиона, это - часть гамбита. Вы понимаете? – одной рукой он гладил ее волосы, путаясь в завитках.
           - Да... - она сглотнула.
           - Вы понимаете, почему я делаю это? Понимаете, почему вам это нужно?
           - Да.
           - Прекрасно! – Снейп чуть отстранился. - Я же предупреждал вас, что буду очень жестоким преподавателем, - он усмехнулся. - Даже больше, чем обычно.
           - Я... понимаю, что мне это нужно. И это – лучший выбор, - Гермиона слегка кивнула. Затем вдруг у нее будто прояснилось в голове: - Так же, как в замке М-Малфоя, да?
           Темные глаза Снейпа удивленно расширились.
           - Я не был уверен, что вы сможете это понять, - тихо проговорил он, - но вы смогли сделать выводы, не принимая во внимание собственные эмоции, и проанализировать ситуацию, несмотря на страх... Вы еще раз удивляете меня.
          
           Он легко нажал ладонью ей на затылок, вынудив наклониться ближе:
           - Иди сюда... - скорее приглашение, чем приказ.
           В необычном свете маленьких ламп Снейп показался Гермионе совсем молодым. Его голос звучал очень естественно, и в нем не было ни обещания, ни угрозы. Она наклонила к нему голову и ощутила на шее тепло его дыхания. И скорее угадала, чем услышала:
           - Не всегда бывает так жестоко...
           Она вспомнила то, что он сказал про необходимость “вызывания определенных эмоций”, и по телу пробежала восхитительная дрожь. Но в то же время она почувствовала, что после этой безумно длинной и кошмарной ночи ей просто приятно прикоснуться к нему щекой, вдыхая его пряный запах, и ни о чем не думать.
          
           Словно прочтя ее мысли, Снейп слегка отстранил ее от себя и сказал со слегка показным вздохом:
           - Было бы преуменьшением, граничащим с нелепостью, не говоря уже о том, что было бы жестоко даже с моей стороны, не признать, что у вас была очень длинная ночь.
           Гермионе пришлось подавить неуместный смех, а Снейп легко встал на ноги и протянул ей руку.
           - Ребенок, я советовал бы вам вернуться в спальню через кухню: домовые эльфы будут счастливы организовать вам маленький банкет.
           При упоминании о домовых эльфах, Гермиона вздрогнула; она никогда не понимала, почему с бедняжками так плохо обращались.
           Снейп, разумеется, заметил перемену в ее лице и слегка нахмурился:
           - В чем дело? Очередное нарушение прав домовых эльфов? Эту ерунду я слышу уже целый год.
           - Это не ерунда! – Гермиона положила на это столько сил, что теперь не могла не возмутиться: - Они – рабы!
           Снейп был слегка ошеломлен такой реакцией, но пожал плечами:
           - Хм… Королева в стадии развития... - потом снисходительно добавил: - О, я допускаю, что сейчас их участь весьма жалкая. Но потрудились ли вы, мисс Грейнджер, использовать свои аналитические способности, чтобы выяснить, откуда появились домовые эльфы и, самое главное, зачем они появились?
           Гермиона замялась, пораженная мгновенным оборотом, который принял спор.
          
           - Ну… Я тогда нашла несколько книг о них, но книги были в Запрещенной секции...
           - Именно там им и следует находиться, - твердо сказал Снейп. - Но чтобы вы могли составить себе представление, я скажу одно – предки сегодняшних домовых эльфов были так же милы, как гоблины, и при этом живучи, как фениксы, - он поднял бровь: - Вам это о чем-нибудь говорит?
           Гермиона в полной растерянности уставилась на него: мысль о том, что бедные угнетаемые домовые эльфы когда-то представляли собой ужасную угрозу, стала для нее последним ударом за эту ночь.
           - Я... о, господи, - прошептала она.
           Взглянув на ее жалкий вид, Снейп не стал утверждать свое преимущество.
           - Но теперь вы – префект, - насмешливо сказал он, - так что вы можете сами в этом убедиться... - потом добавил: - Если тема вас заинтересует, у меня найдется еще несколько книг на этот счет, которыми не располагает госпожа Пинс.
           Поскольку Гермиона так и не могла произнести ни слова, Снейп добавил:
           - Семейные реликвии, ребенок... Предки моего отца занимались этим вопросом, - губы его презрительно дернулись, - с предками семейства Поттера, если я не ошибаюсь.
          
           Представление о том, что когда-то давно предки Гарри и Снейпа работали вместе, еще раз напомнило Гермионе, что она почти ничего не знает о человеке, стоящем рядом. Кроме того, ей неожиданно пришел в голову вопрос:
           - Предполагается, что я сейчас должна быть дома... - она замялась, но потом собралась с духом и продолжила: - Что мне нужно сказать Гарри и Рону?
           Снейп уже готов был ответить ей что-то резкое, но видимо, передумал и медленно произнес:
           - Что вам нужно им сказать? – он скрестил руки на груди и присел на край стола. - Это – следующая часть гамбита.
           Гермиона размышляла довольно долго, не меньше минуты, пока не приняла решение:
           - Я думаю, лучше сказать им правду… только не всю. Скажу им, что мистер Малфой меня похитил, и что вы уговорили его не причинять мне вреда, чтобы можно было использовать меня для слежки за Гарри, - она взглянула на Снейпа с беспокойством: - Так можно?
           Снейп задумался на мгновение, затем саркастически бросил:
           - Весьма убогий рассказ... но я полагаю, что вы приукрасите его прежде, чем вынесете на суд публики? - она молча кивнула, и он продолжил: - Хотя мне не нравится мысль о том, что нужно ставить Поттера в известность, но видимо, лучше, чтобы он был у курсе, чтобы вести себя соответственным образом. Если он хоть чуть умнее своего отца.
           Взгляд его снова стал холодным, но через несколько мгновений он усмехнулся:
           - В любом случае, я полагаю, что вам потребуется собраться с силами для проведения переговоров. Поэтому возвращаюсь к своему предложению проследовать в спальню через кухню… если вы голодны.
           Час назад мысль о еде показалась бы Гермионе отвратительной, но сейчас она, кажется, ощутила голод.
          
           - Хорошо, - кивнула она, но не двинулась с места, потому что поняла, что уход подразумевает расставание.
           - П-профессор Снейп…
           Снейп вздрогнул, и Гермионе внезапно пришло в голову, что это те же слова, которые она сказала в замке Малфоя, но как еще она могла назвать его?
           - Ребенок, наедине вы можете называть меня Северус, - словно прочтя ее мысли, предложил он со слегка искаженной улыбкой.
           Теперь настала очередь Гермионы вздрогнуть. Снейп не преминул заметить это и сухо добавил:
           - Впрочем, если вы предпочитаете...
           - С-северус...
           - Да, ребенок? – его улыбка приобрела прежний саркастический оттенок. - Вы, кажется, хотели меня о чем-то спросить?
           - Я... Когда я должна вернуться сюда?
           Снейп изумился, но сразу опомнился.
           - А когда бы вам этого хотелось?
           Завтра.
           Это первое, что она хотела сказать, но сдержалась:
           - А когда это будет безопасно?
           - Я полагаю, все зависит от того, каким образом вы сумеете договориться с вашими друзьями, - это прозвучало очень презрительно. Затем он добавил уже более ровно: - Вы можете застать меня здесь завтра вечером.
          
           Наступила неловкая пауза, во время которой ни один из них не шелохнулся. Затем Снейп сказал:
           - Вам пора идти, ребенок.
           Гермиона попыталась справиться с неприятным чувством подступающего одиночества и страха. “Королева не должна бояться” – сказала она себе, пытаясь сделать эту мысль естественной.
           - Хорошо, - удалось ей выдавить.
           - Я провожу вас, чтобы запереть дверь, - Снейп пошел рядом с ней, слегка касаясь рукой ее спины.
           Прежде, чем он успел открыть дверь в коридор, Гермиона развернулась к нему лицом и сказала первое, что пришло ей в голову:
           - С-спасибо.
           - Не стоит благодарности, - выражение его лица вновь было совершенно непонятным.
           Гермиона стояла, изучая его глаза и разрываясь между желанием уйти, сохраняя приличия, и желанием остаться любой ценой. Снейп решил дилемму за нее:
           - Спокойной ночи, ребенок, - тоном, в котором угадывался приказ.
           - Спокойной ночи… Северус, - она прогнала прочь все мысли из головы и вышла.
           Обернувшись через мгновение, она увидела, что дверь уже закрыта.
          
          
          
          —————————
          ¹ Епископ (прим. переводчика) - речь идет об английских шахматных фигурах, более того, о волшебных шахматных фигурах.
           И было бы неразумно с моей стороны изменять названия основных фигур в соответствие с принятыми у нас наименованиями.
           Могу только сказать, что в русских шахматах этой фигуре соответствует "слон".