Анекдот второй
          *~*~*
          
          Гостиная Гриффиндора. Джеймс Поттер, Лили, Петтигрю. Входит Блэк.
          
          Джеймс Поттер: Достал?
          Блэк: Обижаешь! (вынимает косяк, подкуривают)
          Джеймс Поттер: Кайф!
          Блэк: Полный улет!
          
          Ложатся на пол.
          
          Джеймс Поттер: Я торчу, чувак!
          Блэк: О-о-о! Отпад!
          Джеймс Поттер: Божественная травка! Как цепляет! Где ты ее берешь?
          Блэк: Места надо знать. Один маглишка с третьего курса, мой приятель по детской комнате милиции приторговывает.
          Джеймс Поттер: У маглов тоже можно кое-чего хорошего поднабраться!
          Лили: Дай и мне!
          Джеймс Поттер: А тебе вредно!
          Лили: С каких это пор?
          Джеймс Поттер: Сама знаешь с каких. Тебе вон Пит пивка принесет! Эй, Пит!
          
          Из угла выходит Петтигрю.
          
          На-ка, Пит, курни! (дает Петтигрю затянуться) Сгоняй за пивом. Мы будем ждать тебя на флэту!
          
          Петтигрю выходит. Джеймс Поттер взмахивает волшебной палочкой, на потолке появляются разноцветные фигуры. Они начинают вращаться. Поттер и Блэк наблюдают за ними.
          
          Блэк: Какой приход! Му-у-у! (бегают с Поттером по комнате на четвереньках, натыкаясь на углы) Что видишь, Поттер?
          Джеймс Поттер: У тебя появился хвост и ты оброс шерстью! Ха-ха-ха!
          Блэк: А у тебя рога!
          Джеймс Поттер: Значит, пора. Люпин, наверное, уже заждался!
          Блэк: Погуляем! Помнишь, как ты тогда того магла? О-хо-хо! (смеются)
          
          Блэк подходит к двери, приоткрывает ее и тотчас захлопывает.
          
          Облажайся! Там этот.
          Джеймс Поттер: Кто?
          Блэк: Кто, кто… Твой дружок Снейп.
          Джеймс Поттер: (выглядывает за дверь) Точно! Нет, Снейп - это глюк.
          Блэк: Кажется, одинаковых глюков не бывает.
          Джеймс Поттер: Н-да? Вот облом! А что там делает этот моральный урод?
          Блэк: Сам не знаешь? Кто ему косяк совал?
          Джеймс Поттер: Уж и пошутить нельзя. Да как он узнал, чем мы тут занимаемся?
          Блэк: Унюхал, наверное. Ты всю гостиную дурью провонял.
          Джеймс Поттер: Черт! Что же делать? Шугани его!
          Блэк: Не уйдет он, его ломает. Наденем мантию-невидимку!
          Джеймс Поттер: Да твои цепи и напульсники, металлист несчастный, так гремят, вся школа за два этажа слышит, где ты ходишь!
          Блэк: Ладно, сам вон обвешался феньками с ног до головы! И хаер отрастил, ни под какую мантию-невидимку не влезет!
          Джеймс Поттер: Ладно, пойдем, может отвяжется. (целует Лили) Не скучай, детка! Я люблю тебя. Я тебе принесу что-то интересненькое!
          
          Выходит с Блэком.
          
          Снейп: Ребятушки, дайте курнуть!
          Джеймс Поттер: Исчезни, глюк!
          Блэк: Мерлин подаст.
          


          Все перемещаются к Гремучей Иве.
          
          Снейп: Пожалуйста, одну затяжечку! Плохо мне!
          Блэк: Колесиками догоняйся, эфедринчиком! У этих слизеринцев вечно проблемы с магловедением.
          Джеймс Поттер: Ты же, кажется, специалист по зельям? Вот и свари себе какое-нибудь!
          Снейп: Умоляю!
          Блэк: Ладно, я сегодня добрый. Видишь этот проход под ивой? Там в конце полно травки.
          
          Снейп кидается в проход.
          
          Джеймс Поттер: (после паузы) Блэк, ты идиот! Там же на флэту весь запас! (бросается за Снейпом, через некоторое время выводит его наружу)
          Снейп: Сволочи!
          
          Появляется Дамблдор.
          
          Дамблдор: Что за шум, а драки нету?
          Снейп: Меня там чуть не съели! Эти торчки…
          Дамблдор: Невелика была бы потеря! Тебе, между прочим, жизнь спасли!
          Снейп: Что Вы такое говорите? Как вы можете спускать им такое с рук? С магией шутки плохи! Малейшая ошибка… Уж я-то знаю…
          Дамблдор: Представляю себе.
          
          Затемнение
          


          Спустя несколько дней вечером в *Трех метлах*. Полный зал народа, среди прочих - гриффиндорцы, Джеймс Поттер, Лили, Блэк, Люпин, Петтигрю.
          
          Джеймс Поттер: Приветствую Вас, о подательница всякой земной благодати, прекраснейшая из всех трактирщиц Соединенного Королевства, несравненная мадам Розмерта! Не осчастливите ли от щедрот Ваших нашу честную компанию? Налейте-ка мне Вашего дивного сливочного пива, согревающего не хуже, чем красный огонь Инфламмариуса согревал Альберика Гранниона, когда тот скрывался среди заледеневших пустошей Западного Уэльса, моему другу Блэку - крепчайшего абсента, темно-зеленого, как вся слизеринская квиддичная команда, реющая над кваффлом в ожидании свистка к началу матча, и такого же неистового, Ремусу – горькой шоколадной настойки, способной воодушевить даже того, кого поцеловал Царь дементоров, Питеру – обжигающего внутренности бренди, а для моей ненаглядной Лили, для моей прекрасной девочки – ее любимого розового земляничного ликера со сливками и ванилью, с засахаренными фруктами и корицей, со сверкающими зонтиками, сладкого как любовь!
          Мадам Розмерта: О, господа, до чего я рада вас видеть! (приносит заказ)
          Джеймс Поттер: Мы празднуем день рождения нашего друга Люпина.
          Мадам Розмерта: О, мистер Люпин, поздравляю Вас! (Джеймсу) Но вы же отмечали день его рождения около месяца назад.
          Джеймс Поттер: Мы так любим нашего Ремуса, что готовы чествовать его хоть каждый день! Выпейте с нами за его бесценное здоровье!
          Мадам Розмерта: За Вас, мистер Люпин! У Вас и точно не совсем здоровый вид…
          Джеймс Поттер: Он у нас быстро пойдет на поправку.
          
          Мадам Розмерта пьет со всеми и отходит к стойке.
          
          (Люпину) Выпьем и еще раз за тебя, мой зубастый друг, серенький бочок, воздыхатель Луны! Эх, мы будем последними слизеринцами, если не погуляем сегодня от души!
          *Почто волшебных правил
          Вы учите меня?
          Премудрость я оставил,
          Не надобна она.
          Вы лучше поучите,
          Как сок мне Вакхов пить,
          С прекрасной помогите
          Венерой пошутить*.
          (пьют) Лучшее пиво, скажу я вам, было только в потаенном замке Мерлина.
          Блэк: А лучший абсент я пил только в погребах Грюндевальда.
          Люпин: А ты там был?
          Блэк: Молчи, несчастный! Наш десант сбросили как раз над Северным Рейном, чтоб меня заклевали банши! Я лично руководил решающим сражением.
          Лили: Ну, за его исход можно было не сомневаться.
          Блэк: О, там была страшная мясорубка! Шальные заклятия так и свистели, от смертельных проклятий было светло как днем! Грюндевальд готов был обрушить на нас небо, но я храбро бросился к нему и приставил к его горлу волшебную палочку. Вот тогда он и говорит: *Не убивай меня, непобедимый Блэк, у меня в секретном бункере есть чудесный парижский абсент, готов поклясться, ты такого не пробовал.*
          Джеймс Поттер: Если бы он предложил тебе новый мотоциклетный шлем, у него, пожалуй, появился бы шанс.
          Блэк: Я ему патриотично ответил: *Я, вражина, пью все только английское!* А потом мы захватили его погреба, и вот там был абсент!
          Люпин: А когда я создал свой третий философский камень, Николас Фламель пришел ко мне и сказал: *Ты превзошел меня во всем, ты величайший ученый современности, драгоценный мистер Люпин, мне же остается только удалиться, посыпав голову пеплом*. Он оставил мне свои лаборатории и свои книги, а сам собрал пожитки и ушел в монастырь, чтоб меня защекотала Гремучая Ива.
          Блэк: Бедный Фламель, ему ничего не светит.
          Петтигрю: Когда этим летом в Египте я проходил мимо одной пирамиды, из нее как раз вытаскивали мумию фараона. Там были двое ученых-маглов и третий, в котором я признал мага. Он отозвал меня в сторону и шепнул: *О, ученейший мистер Петтигрю, я всесторонне наслышан о Ваших глубоких познаниях в области древнеегипетской магии…*
          Джеймс Поттер: Особенно если вспомнить те двадцать баллов, что с тебя сняли за то, что ты после вчерашнего не смог отличить анкх от узла Исиды.
          Петтигрю: Я оставлю без внимания эти гнусные инсинуации. Итак, он сказал: *Не могли бы Вы расшифровать таинственную надпись на этом саркофаге?* Я с легкостью прочел хорошо известные мне иероглифы, чтоб меня сожрала миссис Норрис, произнес волшебное заклинание, заключенное в них, и мумия встала и пошла.
          Люпин: Однако.
          Джеймс Поттер: Чтоб блуждающие огоньки завлекли меня в Темное болото, чтоб мне оседлать призрака-келпи и скакать на нем три ночи подряд, чтоб меня оглушила своими воплями мандрагора, все это ерунда. Однажды я спас великого Мерлина от Черного Дракона. Ужасное чудовище изрыгало пламень и опалило местность вокруг себя на сто ярдов, тысяча рыцарей страшились приблизиться у нему. Но я заговорил мой плащ от жара и бросился прямо к огненной пасти. Я вытащил Мерлина за кончик бороды, потому что дракон уже почти заглотнул могущественного мага. Старичок благодарил меня со слезами на глазах. А когда я помог ему возвести на трон короля Артура, то Мерлин сказал: *Только Джеймс Поттер имеет право возложить корону на главу государя*.
          Лили: А Эскалибур из камня тоже ты вытащил?
          Джеймс Поттер: А то кто же? Злая фея заколдовала валун, Артур – дерг, дерг, а меч ни в какую. А зрители уже волнуются. Ну, Артур – ко мне, так и так, выручай, мол, друг Поттер, спасай мой авторитет. Я поколдовал над камнем, он весь завыл, затрясся, Артур ухватился за рукоять меча и легко его вынул. Если бы не я – не быть бы ему королем.
          Блэк: Ты страшный человек, Поттер.
          
          Все хохочут.
          
          Джеймс Поттер: Желая отблагодарить меня за труды, Мерлин спросил, какой из волшебных предметов я хочу получить в подарок. Я выбрал чудесную мантию-невидимку. Старый колдун и не хотел отдавать ее, да уж он обещал. Это весьма древняя вещь необычайной магической силы, ее изготовил сам Один.
          Блэк: О как!
          Люпин: Врет и не покраснеет.
          Лили: Кстати, Джеймс, ты обещал рассказать мне об отличном приключении с волшебной мантией, случившемся с вами еще до полнолуния, из-за которого Блэк сутки не появлялся в школе.
          Джеймс Поттер: О, детка, мы давно не устраивали столь веселой забавы, меня так и распирает рассказать тебе!
          Лили: Так не тяни – выкладывай.
          Джеймс Поттер: Мы обнаружили на краю земель Хогвартса глухую деревеньку, населенную на редкость дремучими маглами. Эти отсталые фермеры, случись вороне каркнуть громче обычного, белеют как мел и едва не лишаются чувств от ужаса.
          Люпин: Ничего странного для тех, кто живет по соседству с Хогвартсом.
          Джеймс Поттер: Неудивительно, что Блэк имел там большой успех, появляясь внезапно перед запоздалыми путниками в вечернем тумане в своем животном обличьи.
          Блэк: Я уж не говорю про завывания мистера Люпина.
          Джеймс Поттер: Я уж не говорю про леденящие душу завывания мистера Лунатика. А я однажды подсел в моей мантии-невидимке к одному селянину в телегу, похлопал его по спине и ущипнул за нос. Бедняга с такой силой хлестнул лошадь, что рванувшаяся с места повозка едва не перевернулась, а я чуть было не грохнулся оземь.
          Лили: Может это слегка охладило бы твой пыл.
          Блэк: Его? Никогда.
          Джеймс Поттер: Ну, мы с Люпином еще пару раз напустили на коров э-э-э… некоторые заклинания, принуждая их плясать и мычать на разные голоса. И, поди ж ты, в скором времени по деревне прошел слух, что в округе завелась нечистая сила. Тут мы заприметили одного парня подурнее, и как-то ночью возле моста одетый в волшебную мантию Блэк предстал перед ним и завел разговор, напугав до полусмерти, ибо тот решил, что перед ним невидимый дух. Наш дух обещал поколотить несчастного селянина, если тот немедленно не покается во всех грехах. *Ибо мне известны все твои тайные помыслы!* - завывал Блэк страшным голосом. Крестьянин весь затрясся и тотчас принялся рассказывать о себе такое, что мы трое, сидевшие в кустах и глядящие на все это представление, едва сдерживались от смеха. Наконец я, как было условлено, вышел на мост и громкими заклинаниями прогнал духа. Парень кинулся ко мне, рассыпаясь в благодарностях, и умолял ответить, как он может отблагодарить меня за чудесное избавление. На другой день я, взяв с собой троих друзей, заявился к этому фермеру в дом, и уж он угостил на славу своих спасителей, а мы развлекали его домашних тем, что превращали воду в эль и заставляли летать стаканы и сковороды.
          Лили: Устраивать такое в присутствии маглов запрещено.
          Джеймс Поттер: Ерунда, никто бы ничего не узнал, мы просто развлекались. Затем я позвал нашего героя во двор и прямо заявил ему, что могу научить такого славного парня как он разным магическим штукам. *Я имею также власть над духом моста, - добавил я, - я покажу, как заклясть его и он будет служить тебе, а он весьма полезен, ибо умеет разыскивать клады. *
          Лили: И он согласился?
          Джеймс Поттер: С радостью. И сразу рассказал, что, кроме обладания сокровищами, его самая большая мечта - навести порчу на соседа и приворотить его жену.
          Люпин: Такой уж негодяй.
          Джеймс Поттер: Той же ночью он пришел на перекресток трех дорог, где мы его ждали. Вот уж мы развлеклись, глядя, как новоиспеченный маг вместе с нами произносил устрашающие заклинания, варил зелья из пиявок и сухого куриного помета и вызывал бесов, которые не преминули явиться в образе оленя, черной собаки и крысы. К утру он был уверен, что вполне преуспел в благородном деле порчи и убежден в своих магических способностях, особенно когда заставил летать полено, правда, не без небольшой помощи Петтигрю.
          Лили: Такие забавы не для меня.
          Джеймс Поттер: На другую ночь мы заклинали духа моста и Блэк уже рассказал нашему адепту, где зарыты сокровища Генриха Восьмого, но в самый разгар веселья внезапно появился местный колдун, которому фермер, как выяснилось, имел глупость похвастаться своими успехами и уже пообещал отбить у него всю клиентуру. Этот замшелый дед недолго думая наложил на Блэка, который стоял у костра в мантии-невидимке жуткое заклятие, так что наш Мягколап повалился замертво.
          Лили: И поделом вам.
          Блэк: Это что! Вот прошлым летом, когда мы с Джеймсом развлекались подобным образом с его мантией недалеко от моего дома, местный священник вылил на меня целый жбан святой воды.
          
          Все, включая Блэка, хохочут.
          
          Вам смешно, а я два дня не мог сойти с места, пока она не испарилась.
          Джеймс Поттер: Ничего, тебе не привыкать, вечно ночуешь по кустам, Бродяга.
          Блэк: Слушай, Джеймс, а вы хоть память-то нашему пейзану стерли?
          Джеймс Поттер: Ой. Вроде забыли. Ты стирал память, Люпин?
          Люпин: Я – нет.
          Петтигрю: И я – нет.
          Люпин: Он почему-то все сам забыл.
          Петтигрю: А помните, как меня за какую-то проделку схватили трое дюжих маглов и заперли в гараже? Хвала Мерлину, я, перекинувшись крысой, удрал через нору.
          Блэк: Представляю, как бы там смотрелся Поттер с его рогами.
          
          Все хохочут.
          
          Лили: Так вы что, не могли расколдовать Блэка?
          Джеймс Поттер: Это была неизвестная нам древняя магия. Мы уже почти решились пойти на поклон к Дамблдору.
          Люпин: Я посоветовал пригрозить колдуну Министерством.
          Джеймс Поттер: Но этот старый пень уже давно выжил из ума, к тому же он в своей дыре слыхом не слыхивал ни о каком Министерстве.
          Лили: Вот зачем вам понадобилась книга по магии друидов! Я ведь совершенно случайно нашла ее в Отделе редких изданий.
          Джеймс Поттер: Как бы то ни было, но ты спасла нас, умница моя!
          Лили: Балбес.
          Джеймс Поттер: Ругай, ругай меня, ненаглядная моя! Друзья мои, выпьем за мою милую Лили, самую удивительную, самую очаровательную на свете!
          
          Пьют.
          
          Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девушками!
          Лили: Что благородный олень между диких буйволов, то возлюбленный мой между юношей! Рука моя в твоей руке!
          Джеймс Поттер: Голова моя у груди твоей! Вот она, восходящая как весенний ветер, благоуханная как яблоневый сад в цвету!
          Лили: Вот он, возлюбленный мой, ступает по горам, идет по холмам, светлый как солнце, и вид его величественен!
          Джеймс Поттер: Глаза твои как изумруды, волосы твои как пламя сияющее!
          Лили: Стан твой подобен кедру шотландскому, губы твои – сладкое вино, но ласки твои слаще вина!
          Джеймс Поттер: Пленила ты меня одним взглядом очей твоих! О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! (вскакивая на лавку) Эй, все, кто меня видит и слышит, все, кого великий Мерлин сподобил счастьем прибыть этим вечером в сие благословенное место! Сейчас в честь моей прекрасной невесты будет совершен огненный полет под облака!
          
          Посетители трактира выбегают на улицу. Блэк садится на мотоцикл, стоящий у входа, Джеймс становится на сиденье, держась за его плечи. Блэк взмывает в воздух, под рев мотора описывает головокружительные круги и выделывает мертвые петли. Джеймс поднимает волшебную палочку, из нее сыплются снопы искр, сверкающие, переливающиеся огни озаряют округу. Все кричат и апплодируют. Входят слизеринцы, среди прочих - Главный слизеринец и Снейп.
          
          Снейп: Джеймс, что же вы делаете? Вы забыли, что введен приказ о светомаскировке? А если сюда явится Сами-Знаете-Кто?
          
          Зрители умолкают и встревоженно переглядываются. Джеймс Поттер и Блэк опускаются на землю.
          
          Мадам Розмерта: (осторожно) Полноте, мистер Снейп… Ничего не случится… Всем так весело. Сами-Знаете-Кто далеко…
          Джеймс Поттер: О ком это он?
          Блэк: Ну я не знаю…
          Люпин: Он же его не назвал.
          Джеймс Поттер: Дайте-ка я подумаю…
          Блэк: Да это этот их… Лорд.
          Джеймс Поттер: Темный Лорд.
          Блэк: Черный Лорд.
          Джеймс Поттер: Черный, как нестиранные полгода подштанники.
          Люпин: Черный, как безлунная ночь.
          Блэк: Черный, как задница гебридского дракона.
          Петтигрю: Черный, как чаща Запретного леса.
          Блэк: Тихо в лесу,
          Только не спит мой Лорд,
          Черный свой…
          Джеймс Поттер: (со смехом) Фу, Блэк!..
          
          Все смеются, заходят обратно в трактир.
          
          Блэк: Черный, как моя косуха, мои краги, моя бандана с черепами!
          Джеймс Поттер: Черный, как твоя фамилия, болван!
          Блэк: Да. Не трогать моего Лорда! Мы с ним почти тезки.
          Джеймс Поттер: Не надо, он мой Лорд!
          Блэк: Нет, мой! Отдай моего Лорда!
          Джеймс Поттер: Сам дурак!
          
          Смеются и пихаются.
          
          Люпин: Говорят, у него красные глаза.
          Петтигрю: И змеиный хвост.
          Джеймс Поттер: (шипит) Ш-ш-ш…
          Петтигрю: (шипит) Ш-ш-ш…
          Снейп: (вполголоса) Дегенераты.
          Блэк: Он – Лорд Снейпа. (пауза, все смеются)
          Джеймс Поттер: Если Сами-Знаете-Кто сюда явится, то это, пожалуй, здорово испортит мне настроение!
          Блэк: Если Сами-Знаете-Кто сюда явится, я его на одну ладонь положу, другой прихлопну!
          Джеймс Поттер: Какой ты жестокий! А я скажу – милый мой Лорд, дорогой гость! У тебя с дороги, наверное, горло пересохло, не выпьешь ли с нами пива? Он же не откажется выпить с такими классными парнями!
          Блэк: Вот мы тут шутки шутим, а ведь Он и действительно может сюда прийти. Тебе не страшно?
          Джеймс Поттер: Ничуть. Наверное, это мое гриффиндорское легкомыслие.
          Блэк: Он припомнит тебе все твои штуки! Если ты меня любишь, подготовься.
          Джеймс Поттер: Отлично. Вообразим, что ты – Сам-Знаешь-Кто. Спрашивай меня о моем образе жизни, а я буду отвечать.
          Блэк: МОЙ Лорд будет воистину ужасен. Если хоть искра благоразумия осталась в твоей пробитой бладжерами башке, клянусь, ты содрогнешься. Дайте мне стакан скотча, чтобы у меня покраснели глаза. (пьет, картинно запахивается в плащ и принимает угрожающую позу)
          Падите, смерды, предо мною на колени,
          А то сегодня что-то я не в духе,
          Иначе вам наступит здесь Авада
          Сейчас Кедавра, мамою клянусь!
          Мадам Розмерта: Великий Мерлин, как страшно!
          Блэк: Кто ты, ничтожней, чем истлевший труп, добыча червей, что с такой нестерпимой наглостью взираешь на меня? Твой лик смутно мне знаком. Не тот ли ты злонамеренный Поттер, о чьих возмутительных речах в мой адрес мне доносят ежеминутно? Если хоть десятая часть этих слухов – правда, то ты заслуживаешь самой мучительной смерти, которую только способно изобрести мое изощренное воображение!
          Джеймс Поттер: Злые люди наговаривают на меня, Ваше Чернейшество! С детства я всеми силами моей испорченной души восторженно стремился во тьму, Вы всегда были для меня кумиром. Бывало, лежа в своей детской кроватке, я мечтал принести Вам клятву верности. Но слабость человеческой натуры и некоторые природные склонности воздвигли между нами роковую стену. Вы и сами сможете убедиться, какая бездна столь трагически разъединяет нас.
          Судите сами! Ваши прислужники вечно в черном, и их вид ввергает меня в суеверный ужас, будто я попал на кладбище. К тому же они имеют неприятное обыкновение чуть что швыряться Непростительными заклятиями, и можете называть меня флоббер-червем, если мне дано понять безмерное удовольствие от Круциатуса. Природа, похоже, жестоко обделила меня. К тому же нервы мои в последнее время ни к черту. А при виде крови я и вовсе могу хлопнуться в обморок. Ваши слуги вечно мрачны как недельные удавленники, и взгляды их холодны, как ледяные глыбы. Шутку при них пошутить – косятся, коленце выкинуть – шипят. В конце концов это скучно. Только и смотри, как бы по рассеянности не повернуться к ним спиной, а то оглянуться не успеешь, как твои ставшие ватными ноги уже в одном конце Хогвартса, руки под Петрификусом Тоталусом – в другом, а трансфигурированные во что-нибудь неприятное мозги и вовсе украшают Слизеринскую башню.
          Да что там, пива с ними не выпьешь, по душам не поговоришь, только и ищи, где подвох. Я не прочь поиграть в такие игры, но врачи нашли у меня предрасположенность к язве желудка. Вот тут один на днях угостил меня джином, глядь, – карманного талисмана с золотой цепочкой как не бывало. А холодные сырые подземелья! В них у меня сразу пропадает всякий настрой. Однажды я пересилил себя и спустился в промозглый темный подвал, и что же - меня прошиб такой насморк, что я чуть не преставился, а мадам Помфри три недели ходила за мною как за грудным. При виде же змей, будь это хоть самый маленький слизеринский герб на мантии первокурсника, у меня бывает припадок не хуже того, что случился о том годе у известного Вам одноглазого Аластора Хмури во время сражения при Варвике. Да испепелит меня небесная Авада, если я хоть на кнат соврал. Теперь Вы поймете, что при всем моем желании мне с Вами не по пути.
          Блэк: О да, я вижу, ты достойный юноша.
          Мадам Розмерта: Даже Сами-Знаете-Кто расстрогался!
          Джеймс Поттер: А ведь в детстве я был лихим малым. Да, безнравственной личностью. Я отрывал мухам лапки с истинным упоением и ябедничал с сознанием исполненного долга. Дурные знакомства сгубили меня. Вот моя Лили – скажите, если у вас такая девушка, прекрасная как песня феникса, разве можно вообще о чем-нибудь думать? И вы только посмотрите на эти рожи, окружающие меня. Дня не проходит, чтобы меня не упоили до бесчувствия или не втянули бы в какую-нибудь дурацкую переделку. Где уж тут заниматься самосовершенствованием! Чего стоит один этот неуклюжий на вид толстяк? О, он пронырлив и хитер, ему палец в рот не клади. А этот тихоня с мягкими чертами лица, ясными глазами и длинными ресницами, весь такой застенчивый, как девушка на первом причастии! Да он зверь, настоящий зверь! Но хуже всех этот синеглазый красавчик с лукавым взглядом и черными лохмами. Вот отчаянная головушка! В одной руке у него всегда финский нож, удобный для откупоривания пивных бутылок, а другая вечно лежит на руле мотоцикла, на котором он по ночам как сумасшедший носится над шотландскими горами. В голове у него только сомнительные проделки да дикие гулянки в самых злачных местах. В Лондоне не осталось ни одного притона, где бы этот громила не устроил буйного дебоша с танцами на столах, распеванием непристойных песен и стрельбой огнем по винным бочонкам и окнам, в который он обычно втягивает всех посетителей, а также случайных прохожих.
          Блэк: Да, натуральный бандит с большой дороги. Азкабан по мне плачет!
          Снейп: (вполголоса) Это точно.
          Джеймс Поттер: Я бы еще мог бы справиться со всем этим, но есть тут один тип, при взгляде на которого мой дух приходит в смятение, мысли сбиваются с истинного пути, и я вовсе теряю всякое соображение.
          Блэк: Кого ты разумеешь, любезный Поттер?
          Джеймс Поттер: Я разумею этого тощего, точно скелет, и бледного как поганка монстра, черного как выходец из преисподней и больше напоминающего уродливого ворона, чем студента, сальноволосого, будто он не мылся со времен Мерлина, это страшное и мрачное чудовище с гнусным характером и злобным взглядом, которому позавидовал бы десяток горгулий, этого мерзкого слизеринца Северуса Снейпа.
          Блэк: Джеймс, этого человека я знаю.
          Джеймс Поттер: Что Вы говорите, мой Лорд!
          Блэк: Однако я не решусь сказать, что он чем-нибудь хуже меня. То, что он худ и желт лицом, а это прискорбно, то это оттого, что организм его безнадежно изнурен похвальными ночными бдениями над зловонными котлами и штудированием запрещенных трактатов по черной магии, над которыми я и сам усердно трудился в молодости. Что он всегда носит все черное – мой любимый цвет, то я угляжу в этом лишь вполне извинительное желание напугать своих врагов, мимикрировав под дементора. Если нос его несколько больше, чем мы привыкли наблюдать у прочих, менее выдающихся личностей и скорее напоминает крючок, то это весьма удачное приобретение для зельевара, ибо на такое приспособление можно повесить сразу два котла с ядовитыми настоями, и еще останется место для одного – с аконитовой отравой. Если его торчащие вразброд зубы немного кривы, то парень же не виноват, что природа была так к нему несправедлива! Что до того, что у него грязная голова, то какой ей быть, если его мозги круглосуточно заняты размышлениями о темных заговорах и проклятьях? А что до его мерзкого характера и привычки совать нос не в свои дела, то разве это не необходимое качество для моего будущего слу…
          Снейп: Что ты несешь, грязная гриффиндорская собака! Ты слишком много себе позволяешь! Из твоей паршивой пасти воняет, как из выгребной ямы, в которую десять лет испражнялись страдающие поносом тролли!
          Блэк: Ты, черная каракатица, изнуренный туберкулезом упырь, ты уже изобрел зелье для прихода? (тихо, Снейпу) Гляди сюда! (отворачивает полу плаща так, чтобы видел только Снейп, тихо произносит *Империо!*, направив палочку на пробегающего мимо таракана, тот начинает подпрыгивать и крутиться. Снейп изумленно поднимает на Блэка глаза, тот нагло смеется)
          Снейп: Ах ты, помесь взбесившейся гиены и акромантула-убийцы, выкидыш полоумного василиска, наглая скотина!
          Главный слизеринец: (со смехом) Оставь его, Снейп.
          Джеймс Поттер: Правильно, оставь его. Ты накостыляешь Сириусу в темном уголке, когда он будет один. Ценный совет, безухий!
          Главный слизеринец: Я имел ввиду другое. Не тронь сам знаешь что, оно и вонять…
          Джеймс Поттер: (в сторону, Главному слизеринцу) Сам знаешь что или Сам-Знаешь-Кого?
          Главный слизеринец: (в сторону, Поттеру) Квиты, Поттер. (оба смеются, но обмениваются недоброжелательными взглядами)
          Слизеринцы: Эй, гриффиндорцы – упертые, точно стадо ослов, безрассудные, как быки в брачный период, разудалые, как бойцовые петухи, накачанные адреналиновым зельем!
          Гриффиндорцы: Эй, слизеринцы – скользкие, точно полозы в болотной жиже, злобные, как ядовитые тарантулы, подлые, как подколодные гадюки, норовящие ужалить исподтишка!
          Один из слизеринцев: Гриффиндорское отродье –
          сплошь рванина и мугродье!
          Джеймс Поттер: Ну-у, что за бедность рифмы!
          Один из гриффиндорцев: Слизеринец – змей неглупый –
          За кнат продаст, пойдет по трупам!
          Главный слизеринец: Эй, у тебя неверный стихотворный размер!
          Другой слизеринец: Храбрый гриффиндорец сдуру
          Грудью прет на амбразуру!
          Другой гриффиндорец: Слизеринцу родна мать –
          Тот-Кого-Нельзя-Назвать!
          
          Слизеринцы и гриффиндорцы бросаются друг на друга, начинается драка.
          
          Джеймс Поттер: (спустя некоторое время) Эй, Люпин! Чуть не забыли. Сейчас должны быть Philosophing Stones! Врубай!
          Люпин : (кричит) Эй, кончайте, кретины! (включает радио)
          
          Играет музыка.
          
          Все: (останавливаясь) Круто! Ништяк! Улет!
          
          Все слушают.
          
          Снейп! Снейп! Пусть Снейп станцует! Он лучше всех! Снейп и Эванс!
          
          Оба названных со смущенными улыбками выходят в центр, шутливо раскланиваются и начинают зажигательный танец. Все любуются ими, с восторгом апплодируют. Мелодия прерывается, из динамика доносится: *Сообщение Магинформбюро. Сегодня на подступах к Солсбери после тяжелых кровопролитных боев 14-ый отряд ауроров под непрекращающимся огнем противника, неся серьезные потери, вынужден был…* Один из студентов выключает радио. Кто-то заколдовывает самоиграющую гитару, звучит медленная музыка. Гаснет свет, помещение погружается в полумрак, все беседуют, пьют, медленно танцуют, разбившись на пары. Джеймс Поттер сидит один в стороне, он задумчив. В этот момент в зал влетает сова с запиской, она садится на плечо Джеймсу Поттеру. Тот разворачивает письмо. Подходит Блэк.
          
          Джеймс Поттер: (Блэку) Это от Дамблдора. Я должен зайти к нему на днях.
          Блэк: Что-то ты грустный. Что с тобой?
          Джеймс Поттер: Знаешь, Сириус, последние дни смутное предчувствие не оставляет меня… Несколько ночей мне снится один и тот же сон. Черный человек приходит ко мне. Тревога гложет мое сердце. Иногда меня вдруг охватывает внезапный холод, все вокруг словно окутывает мрак…
          Блэк: Не думай об этом. Это лишь дурной сон. Нас ждет чудесная жизнь, будущее светло и прекрасно!
          
          Камера показывает освещенные окна трактира. Вступает марш *Прощание славянки*
          
          Затемнение