Как Старик-то говаривал, пока жив был?
          «Уборка, Северус, сделает тебя хоть чуть-чуть похожим на человека!»
          Я до сих пор верю, что в его представлении человек - это такой гибрид тестраля и домового эльфа...
          Но убираю.
          
          Потрясающе, сколько пергаментного мусора скопилось на моём столе в библиотеке! Уже и не важна вся эта секретность, а я всё-таки установил все контуры и явился сюда к ночи ближе.
          Прямо заметим, не только поэтому, но всё-таки. Должно мне сегодня повезти, должно.
          
          Мадам Пинс хватит удар, если она увидит свалку книг на этом столе... «Особенности Разъедающих и Растворяющих зелий», «Мётлы. Теоретические основы проектирования» - это на место.
          А это чего? Судя по переплёту и формату - что-то маггловское. А! Это я тогда в Лондоне «забыл» её у маггла в метро.
          
          «МентоМагия. Власть над чувствами и эмоциями»... «Успехи зелий»? О, пятый номер, а я-то ругался и на эльфов наорал. Сам же и завалил.
          
          Что там? До полной луны ещё часа полтора. Она ещё светит на мой стол и на пол, а должна переползти за спину. По-моему, это всё ж таки третья полка...
          
          Хорошее дело - рытьё в книгах и пергаментах! Люблю запах старого пергамента и бумаги. Сейчас он мешается с тяжёлым влажным запахом послегрозового леса и трав... Иногда возникает тоненькая ниточка бумажной пыли.
          
          Пергаменты, перья, обрезки какие-то... О, что-то длинное.
          «Деревья и кусты, тропинка петляет, дом ниже справа...» На полях пометка - «Жжёт грудь, мантия натёрла, беспокоюсь опоздание...»
          «Груша-переросток... » Заметки к воспоминаниям, вот что это такое. Одного понять не могу - а я это до того писал или уже потом? Ладно, сложу всё в папку, на всякий случай.
          И почему я снова начинаю беспокоиться? Пусто, а дышать как-то трудно.
          
          Вот и записи общие, для показа Дамблдору.
          Всё-таки устроил какой-то победный марш по головам... А ещё удивляешься, что он без особого желания смотрел. Впрочем, а что ещё демонстрировать? Глупые идеи и провалы? Ругань на уроках?
          Особого внимания, помнится, заслуживала идея «нападающей стаи гиппогрифов»... Или «доброе» предложение Малфоя «помочь с ремонтом»... А может, стоило «школьных» баек добавить? Тут всего-то четыре... Да нет, в композицию никак не вписывались. Бездарь всё ж таки, чего там.
          Многое не показал. Даже не по умыслу - вот собирался же вспомнить, как старик у аурора подмигнул, уходя. И забыл. А он, выходит, не так просто попался. Вот ведь вопрос - а как вообще Легилиментор мог попасться такому дурачку? Раньше надо было думать!
          
          О, а это что: «Чёрный Дылда. Круглохвостый»?!
          Вспомнил - это же Рождественские мои домыслы. Это показывать нечего. Никому, тем более Дамблдору.
          - Знаешь про Лунную Крысу, Дылда?
          - Глупый, глупый Толстый! Как же Дылда может знать про Лунную Крысу?! Кто в неё не верит - не знает о ней...
          - Еда, еда, еда..., Дылда? Ты голодный?..
          - Не грусти, Дылда! Я расскажу тебе про Лунную Крысу...
          Да. Нечего кому попало слушать байки про Лунную Крысу. А то Длиннохвостый за лишний трёп меня покусает. Это вам не что-нибудь...
          
          А ведь Десятка-то именно из этой стаи, крысиной. Они были очень классные: Толстый, Круглохвостый, Ухо, Длинный... Собственно - почему были? Они и есть... На Рождество, когда Глаз Лунной Крысы снова засветится, мы обязательно ещё поговорим! О Крысе и Еде, о Сыре и Длиннохвостом, и Дылда (то есть - я) обязательно покатает всех, и шерсть станет лучше... Это никому знать не надо, это моё.
          
          Этот ужас - схема полётов (и где тут верх?), это - эскиз шлема, обрывок рецепта какого-то...
          Тоскливо как-то. Дурь. Зачем я всё это убираю, прячу, сохраняю? Кому это теперь нужно?
          Но стол расчистился. Сяду, посижу. Лампу погашу - всё равно светло, полнолуние... Повезёт или нет?
          
          «Вилле-Рыбы, Рилли-Птицы...» - один из эскизов гибели десятки... Сложный и мрачный. Пометок много, два сквозных нарастающих ощущения, прорыв... Это я не смог.
          Но я их и так убил. Впустую. По инерции... Хотя - лучше так, чем медленно загибаться от ненужности. Незачем их мучить, наверное... Что же я теперь - без них?
          
          Прикосновение. Нет нового запаха. СОВСЕМ.
          И сердце пропускает такт. Неужели... Боже, какой у меня вид! Ботинки нечищены, мантия два месяца не стирана, о, Мерлин... Не двигаюсь, не двигаюсь.
          Нежное, легчайшее прикосновение прохладной руки к правой стороне шеи. Отодвигая волосы, рука сдвигается и гладит шею... Ну!
          
          Я резко разворачиваюсь. Вторая снизу полка залита светом из высокого окна, я гляжу из приползших сумерек и почему-то утыкаюсь взглядом в книгу, чей кожаный переплёт отражает лунный свет прямо на меня. Почему-то кажется, что она сама смотрит на меня. Она улыбается.
          Обольстительно и спокойно.
          И появляется тоненькая мелодия, без слов, только высокий и чистый женский голос.
          Надо встать...
          
          На пресловутое Зеркало Еиналеж я наткнулся совершенно неожиданно, во время рытья в старых кладовках. Конкретно эта содержала просто уникальные залежи пыли. Кажется, даже пол в этом узком и тёмном «пенале» - на самом деле был накрыт слежавшейся пылью, как толстым ковром. Факел я зажигать побоялся и пришёл туда с осветительным шаром - он хотя бы закрытый.
          Вопреки традиционным описаниям мест Тайных Укрытий Могучих Артефактов, стояло оно не в углу, а в середине стены с дверью. Смахивая ткань пыли с полок, я смахнул её и оттуда.
          
          Лучше бы я этого не делал.
          
          Они стояли там. Вокруг меня: высокого, худого человека с острым и точным взглядом, мрачновато готового улыбнуться.
          Вся непобедимая, пресловутая, змейская - Четвёртая Специальная.
          Сноркинс придерживает каштановые волосы. Надёжно, как башня, высится Сойлер. И Всё Идёт Правильно, судя по его стойке. Он прижимает Бидли за плечи, чтобы тот постоял на обеих ногах хоть пять минут. Тот возмущён, но несколько нарочито.
          Слоун уже поглядывает по сторонам. Из глаз Смита почти ушла глухая тоска, он гладит ручку метлы собственного изготовления - полгода её ваял...
          
          Склон лесистого холма на закате, тень огромного дуба и шелест листьев на ветвях - вечер в начале лета. Тёплый, зелёный, золотисто-рыжий. Напоённый сладким лёгким запахом лип и горьковатым шумом дуба.
          
          Я... шесть лет не плакал. И больше не собираюсь.
          Их надо похоронить. Мне - надо.