II. Книга ужасов и предложений.
          

          
          
          История добровольно-принудительная, в которой замученные переходным возрастом подростки решают возникающие проблемы, как и положено, наименее приемлемыми способами. Зато наиболее болезненными, как для себя, так и для окружающих.
          
          
          
          

В конце каждого месяца Айс отправлялся домой. Ровно на одну ночь. Если это были будние дни, он, как правило, успевал вернуться к первому уроку. Как он объяснил мне, проводя ночь в Ашфорде, он тем самым подтверждает, что у Замка есть Хозяин.
          - Это важно. Если я не появлюсь, то гости вынуждены будут уехать. Я должен выйти к ним за ужином. Родных игнорировать нельзя.
          Очень странно, учитывая тот факт, что «уезжал» он не на поезде, а из кабинета директора. Айс мне этого не говорил, но я проследил за ним. Мое любопытство было возбуждено неимоверно. Но я ничего не мог поделать, потому что он честно отвечал на любой прямо поставленный вопрос. Хитрить с ним было бесполезно. Он всегда знал, что мне нужно, и никогда не врал. Но недоговаривал. А что именно недоговаривал, я не представлял, и потому правильных вопросов задать не мог. Только спросил, как он попадает домой. «Камин». Этим ответом в одно слово пришлось удовлетвориться.
          На Хэллоуин он тоже уехал. Причем не на один день, а на три. У Эйва был день рождения, и скучать особо не приходилось, но общение с Айсом придавало моему существованию остроту и блеск. Мне его не хватало. Не помогла даже грандиозная драка с Сириусом Блэком в ночь на первое ноября. Спровоцировать его ничего не стоило.
          Блэка я не выносил. В моих глазах он навсегда остался жертвой обстоятельств, неудачником, а значит, человеком в высшей степени презираемым. Я - то смог такие же обстоятельства преодолеть, а он – нет. К тому же, он задирал Белл. Так что, к моменту возвращения Айса я щеголял шикарным фингалом, живописно повествующим о моих подвигах.
          Айс - не мадам Помфри, возражений моих слушать не стал, а в секунду ликвидировал синее сияние, сказав, чтобы я не занимался глупостями. Много он понимает...
          Из своих поездок Айс всегда привозил что-нибудь интересное. Книг я не читал, но он привозил не только книги.
          В конце ноября он приволок большой деревянный ящик с литерой «К» на крышке. Очень тяжелый. Естественно, в отсутствие хозяина я пытался его открыть. Ничего не вышло. Тогда я позвал остальных обитателей нашей спальни. К тому же, Уилкс притащил Белл. Айс появился незаметно, как только он умел, мешать нам не стал, но и не ушел, а преспокойно уселся с книгой на кровать и, по обыкновению, ткнулся в нее носом.
          Стоит ли говорить, что ящика мы не открыли. К концу второго часа Розье предложил его разбить. Это было уже слишком, но я злился на Айса за то, что он нас проигнорировал. Нечестно не обращать внимания, когда роются в твоих вещах. Как правило, это делается именно с целью привлечения внимания. Мне было любопытно его достать и посмотреть, что будет. Я всегда немного обижался, когда он уезжал. И он знал об этом.
          Пока мы обсуждали, чем можно попытаться ударить по ящику, Айс незаметно подошел сзади и чуть слышно сказал вкрадчивым голосом:
          - Я бы не советовал вам, мистер Розье, делать что-либо, что он может расценить как нападение.
          - Кто? – глядя на Айса с откровенным отвращением, спросил Розье.
          - Ящик, - тихо ответил я, мгновенно сообразив о чем речь.
          Пора было заканчивать.
          - Давай, Снейп, покажи, как его открыть! – Уилкс напоминал любопытного щенка.
          Айс присел на корточки и нежно провел руками по крышке, от центра к краям. После этого легко ее поднял. Мы с нетерпением склонились над вожделенными недрами, и комнату наполнил разочарованный стон. Ящик был пуст.
          - Не лезь туда руками! – быстро проговорил Айс, перехватывая не в меру любопытного Эйва за запястья. – Если я засуну руку тебе в горло, ты расценишь это как нападение?
          Нам стало не по себе.
          - Отбой! – и я захлопнул крышку.
          - Ерунда все это! - проворчал Розье, выходя в гостиную.
          Остальные потянулись за ним.
          - Ты покажешь мне, что там? – спросил я, когда мы остались одни.
          - Да барахло всякое, - беззаботно отмахнулся он.
          - Ты не обиделся?
          - Ваша глупость представляла опасность только для вас. Все равно бы не открыли.
          - А разбить смогли бы?
          - Конечно, – он сделал паузу. - Свои пустые головы.
          - Ну объясни же! – мне стало обидно.
          Когда Айс сердился, он начинал говорить быстро, будто желая побыстрее отделаться.
          - Его может открыть только член Семьи. Дядя Клаус говорит, что лет пятьсот назад эта штука сразу убивала любого чужака, который смел к ней прикасаться, но мы с ним наложили смиряющие заклятья. Теперь он только на нападение реагирует. Но не всегда понятно, что он расценивает как нападение. Так что лучше не трогай его, от греха подальше.
          Прелесть какая!
          - А что в нем?
          - Я же тебе сказал. Это просто ящик для вещей. Считай, чемодан. Там мои разработки по зельям и еще пара полезных вещей.
          Вдруг он усмехнулся.
          - Я собираюсь сегодня ночью прошвырнуться по лесу. Для этой цели я и взял кое-что.
          «Прошвырнуться» по лесу? В который и днем-то дальше, чем на пять ярдов лучше не заходить?
          Я с ним не пойду! Ни за что! Как бы он меня ни упрашивал! Исключено!
          - Ты возьмешь меня с собой?
          

~*~*~*~

          Вообще-то я шел не развлекаться. Я хотел увидеть единорогов. Я читал об этих дивных созданиях. В моем лесу их, естественно, не было, а когда я стану постарше, ни один единорог ко мне и близко не подойдет. В январе мне будет двенадцать, и, скорее всего, станет уже поздно.
          А если повезет, то можно встретить даже кентавров. В книгах о них пишут много интересного. Правда, для меня это довольно опасно, но не зря же я привез ящик Дяди Клауса.
          Фэйт с его вечными бредовыми идеями был мне совершенно ни к чему.
          Кроме того, нас могли поймать. Мне только лучше, если меня исключат, а вот Фэйту это совсем некстати. Глупо будет, если он вылетит. И я ответил «посмотрим», намереваясь от него сбежать. Можно даже капнуть ему за ужином в сок что-нибудь. Нейтрализующее излишнюю активность.
          Свое намерение я выполнил в тот же вечер. Фэйт после ужина еле добрел до спальни и повалился на кровать, не раздеваясь. Чудненько!
          

~*~*~*~

          Нет, ну какой гад, а? Я его сразу вычислил. «Посмотрим...» Если бы он хотел меня взять с собой, он бы так и сказал. Это нечестно. Если он знает, как выйти ночью из замка, и как незамеченным вернуться обратно, он просто обязан со мной поделиться. Я теперь с него глаз не спущу.
          Никуда ты без меня не пойдешь! Я обиделся.
          За ужином в Большом Зале я сидел между Айсом и Эйвери, наслаждаясь точным знанием того факта, что наш умник отправится в лес именно сегодня. Я чувствовал исходящее от него напряжение. Он нервничал. И сильно.
          Когда в конце ужина я потянулся за тыквенным соком, Эйв мягко накрыл мою руку своей и стрельнул глазами в Айса. Ни фига себе! Мы с Эйвом поменялись стаканами, и я выпил все до дна под пристальным взглядом неудачливого отравителя. Ну, держись! Я тебе устрою!
          Мне же лучше. Просто так лечь спать полностью одетым не получилось бы.
          

~*~*~*~

          Так как я каждую мелочь продумал заранее, собраться было делом трех минут.
          Во-первых, расфокусирующий амулет. Бесценная вещь, если надо куда-нибудь пробраться. Ты вроде бы есть, а вроде бы и нет. Если не хочешь, чтоб тебя поймали, куда надежнее мантии-невидимки. Тебя вроде бы и видно, а схватить или наложить заклятье не получится. По принципу превращения в туман, только визуальный эффект сохраняется. Филч, старосты, декан и прочие «охотники» отдыхают. Увидеть – увидят, а доказать не смогут. Разве что декан в спальню явится, но это вряд ли.
          Во-вторых, преобразующий порошок. Можно выйти где надо, и войти, где понравится. Преобразует плотность материи. Очень полезная вещь. Действует исключительно на неодушевленные предметы, без заклинаний. Настраивается на импульсы держащего его в руке, секунд десять. Эффект преобразования сохраняется до двух часов. В кризисной ситуации это не помощник, десять секунд – очень много, а просто погулять вполне подойдет. Он не продается уже лет двести, а в Ашфорде его полно. Я целый котел нашел. Никому не сказал. Зачем?
          Я специально привез именно те вещи, которые помогут мне осуществить свои намерения без заклинаний. Потому что в Хогвартсе все заклинания фиксируются. Оттого-то директор всегда знает, что в замке происходит. Меня дядя Клаус еще летом предупредил, чтобы я не наследил по глупости какой-нибудь дрянью. На территории школы вроде бы нет, а в самом замке точно. У Дамблдора в кабинете специальное устройство есть. Уж ночные-то заклинания он точно проверяет. Не стоит ему знать, куда я ходил и зачем.
          И, в-третьих, перстень Наследника. Когда он на мне, то никакая нечисть меня вообще не увидит и не почувствует. Это очень сложный артефакт. Когда он на руке настоящего Наследника, он становиться как бы частью личности, но не разумной, а информативной. Я в нем в свой лес ходил. В моем лесу приятных вещей нет, таких как единороги, например, зато всякой дряни уж точно не меньше, чем здесь, и если перстень на мне, то я обо всем знаю. Меняется восприятие. Классный эффект, но утомительный очень. Его нельзя долго носить. Отец им вообще никогда не пользовался. Перстень подскажет, где опасность, и поможет ее избежать. Как раз на случай, если кентавры меня испугаются. Они хоть и разумные, а все-таки лошади. А лошади от меня шарахаются.
          Дядя Клаус не разрешил мне в сентябре брать перстень в школу. Точнее, не советовал. Потому что после смерти отца перстень принадлежит мне. И я могу его носить, если захочу. Не очень-то и хотелось. Во-первых, не стоит светиться, а, во-вторых, когда перстень на мне, Дядя Клаус при желании может определить, где я нахожусь, и даже пообщаться. Но сейчас он не знает, что я забрал кольцо, так что ему и в голову не придет «выходить на связь». Если бы Дядя Клаус понял, что я задумал, мне бы здорово попало. Надо закончить все по-быстрому и вернуть ящик на место. Не стоит лишний раз трогать чужие вещи. Амулет пока точно не мой. Да и сам ящик тоже.
          Все. Можно отправляться.
          

~*~*~*~

          Когда Айс вышел из спальни, я тихонько поднялся и, подойдя к кровати Эйва, подергал за балдахин. Он сказал вечером, что тоже хочет пойти. Учитывая его помощь с соком, отказать ему я не смог. Если бы не Эйв, я бы проспал сегодня все на свете.
          Стараясь не шуметь, мы выскользнули в гостиную. Айса там уже не было. В темном коридоре тоже пусто. Все равно из подземелий надо выбираться.
          Поднявшись по лестнице, я увидел Айса у противоположной стены широкого коридора, соединяющего слизеринские спальни с основной частью здания. Он стоял лицом к стене и не двигался. Мы замерли на последней ступеньке лестницы.
          Зачем он там стоит?
          Сзади послышались осторожные шаги. Я мгновенно обернулся и, увидев два силуэта, выхватил палочку.
          - Кто здесь?
          Это были Розье с Уилксом. Они выследили нас. Пока мы опознавали друг друга, Айс исчез. Придется взять их с собой. Спорить бессмысленно. Я махнул рукой, и мы бесшумно перебежали коридор к тому месту, с которого пропал Айс. Я лихорадочно зашарил руками по стене в поисках чего-либо, открывающего потайной ход. Айс же прошел здесь как-то, значит, проход есть.
          - Что ты делаешь? – возмущенно шептал Розье, пытаясь тянуть меня за мантию к выходу из замка.
          Он что, собрался идти через холл? А Айс говорил, что он умный...
          Послав Розье подальше, я продолжил поиск. Если Айс уйдет, и мы не сможем его найти, то все окажется зря. Я же именно за ним хотел проследить.
          Тем временем развеселившийся Уилкс пихнул Эйвери в бок, тот потерял равновесие и, вместо того чтобы опереться о стену, просто исчез в ней, слева от меня на расстоянии вытянутой руки. Мы дружно ахнули и бросились к тому месту, где пропал Эйв.
          Это точно не был потайной ход. Это было вообще незнамо что. Стена как стена, но мы прошли через нее, будто сквозь туман, и оказались на улице. Надо запомнить это место. Надо запомнить это потрясающее место с проходом в стене. И откуда Айс знает такие вещи?
          Я обернулся проверить, не отстал ли кто, и увидел, как Розье втыкает у стены замка сломанную ветку. Вот черт! А я и не подумал. Может, Айс и прав.
          

~*~*~*~

          С момента выхода из замка у меня было ощущение, что за мной кто-то идет. То есть, я это знал. Перстень работал. Беда в том, что «преследователи» могли понятия обо мне не иметь, идти по своим делам и злокозненных планов вовсе не строить, но перстень все равно информировал меня о них. Поэтому-то его и нельзя долго носить. Сведет с ума. Довольно быстро. Дядя Клаус говорил, что его можно контролировать, но ни одному Наследнику это еще не удавалось. Не успевали научиться.
          Я почти бегом достиг опушки Запретного Леса и, спрятавшись в кустах, решил подстеречь преследователей. Это точно не «охотники». Может, гриффиндорцы? Тоже решили погулять?
          Ждал я недолго. Точно Гриффы. Раз четверо, значит Гриффы. Они всюду вместе ходят, и рост наш. Ну, я вам устрою.
          

~*~*~*~

          Я успел увидеть маленькую черную тень, метнувшуюся под сень Запретного Леса. Надо войти там же. Если повезет, то догоним.
          Что б я ... провалился, если мне еще когда-нибудь так повезет!
          

~*~*~*~

          За два часа я успел вернуться. На единорогов меня перстень навел. Они не почувствовали, правда, я близко и не подходил. Издалека посмотрел. Никогда такой красоты не видел. Полная противоположность всему, что мне нравится и к чему я привык. Обратный источник вечной жизни. Я бы сказал, единственный, который достигается не через смерть. Потому и запретный. Так странно... Надо об этом подумать. И шерсть на поляне нашел. Пригодится. Шерсти единорогов в Ашфорде точно нет.
          К моему невероятному удивлению, когда я вернулся в спальню, оказалось, что она практически пуста. Сопел, как обычно Лестранг, да постанывал Макнейр. Пожалуй, Фэйт был прав, я с ним перестарался. Хорошо, что у меня теперь есть возможность экспериментировать сколько угодно. Это первый раз я не очень хорошо рассчитал и здорово траванулся, а теперь уже не ошибаюсь.
          Куда же они подевались? Ведь Фэйт прямо в мантии заснул. Четверо... Мать моя ведьма! Так это они были... Ну Фэйт дает! Сам себя обманул. Я даже засмеялся. Вот черт! Ничего, к утру вернутся, только этот болван заболеет теперь. А ведь я хотел выспаться. Придется кое-что сварить до утра. Раз никого нет, то можно прямо здесь. Лестранг с Макнейром все равно не проснутся.
          

~*~*~*~

          Перед Рождеством я написал отцу. Рассказал ему про Айса и попросил разрешения привезти его с собой. Ответ я получил странный. Мой отец интересовался только тем, а захочет ли мой приятель, Северус Снейп, справлять Рождество в Имении, и согласны ли на это его родственники. Ответ такой был мне крайне неприятен, потому что отца я обманул. Айс ничего пока не знал. Я надеялся, что уговорю его, и гнал от себя мысли о возможном отказе. И то, что согласие Айса было единственным, в чем сомневался отец, очень мне не понравилось. Ведь отец Айса не знает, а в моем письме подразумевалось, что мы оба хотим приехать вместе.
          Как отец определил, что я обманываю?
          

~*~*~*~

          На Рождественские каникулы у меня было грандиозные планы. За полгода, проведенные в Хогвартсе, школа начинала мне решительно нравиться. Я еще осенью натаскал из леса массу интересных травок, которые у нас не росли, и собирался под руководством Дяди Клауса разработать систему их применения. Так что приглашение Фэйта было совершенно не к месту, и я отказался.
          Он обиделся. Сдержанность никогда не было его сильной стороной, во всяком случае, при общении со мной. С другими Фэйт умел казаться и гордым, и неприступным. А тут он позволил себе закатить банальную девчачью истерику, с криками, рыданием и топаньем ногами. Я совершенно обалдел. К тому же, пока он орал, я лихорадочно пытался сообразить, какие, учитывая его здоровье, у этой истерики будут последствия и что мне при этом делать. Пообещав поговорить с Дядей Клаусом насчет каникул, с тетей Эстой на счет самой Рождественской ночи, которую я неизменно проводил в компании ее разросшегося за последние три года семейства, и, напоив Фэйта успокоительным, я пошел прогуляться. Надо было подумать.
          Честно говоря, произошедшее меня обрадовало. Не зря же я взялся изучать этот экземпляр. Постоянные драки, которые он устраивал, давали выход физической активности, а вот куда он девает эмоциональное напряжение, было совершенно непонятно. Его воспитание и манера держаться находились в абсолютной конфронтации с неугомонным темпераментом. А это значит, что человек должен разряжаться. По всей вероятности, так дальше и пойдет. Вот уж не ожидал. Если составить график его истерик, то можно не только их прогнозировать, но и управлять ими в зависимости от ситуации.
          Очень интересно.
          

~*~*~*~

          Никогда так себя не вел. Не знаю, что случилось. Как же стыдно! Правда, мы были вдвоем, но ведь он может всем рассказать. Какой кошмар! Я не переживу, если он начнет болтать. Или шантажировать. Да мало ли... К черту! Надо выспаться. Проанализировать ситуацию сейчас я точно не смогу.
          

~*~*~*~

          В середине декабря я побывал в Ашфорде и рассказал Дяде Клаусу о приглашении. Раньше я ему про Фэйта ничего не говорил.
          - Это что, твой приятель?
          - Не знаю... может быть...
          - А получше-то там ничего не нашлось?
          - Он занятный. Я его изучаю.
          - Ну, поезжай, если хочешь. Учти, что его отец прекрасно знает, кто ты такой. Если что, ссылайся на меня. Я еще его прадеда, поганца, гонял. Мерзавец был первостатейный. Клейма поставить некуда. В своей жизни не продал только собственную мать, и то лишь потому, что не нашлось покупателя.
          - Он не смог найти покупателя на то, что хотел продать?
          Я нарочно так спросил. Это была фраза Фэйта. Я плохо понимал ее смысл, но чувствовал, что Дядя Клаус может рассердиться и в запале рассказать еще что-нибудь интересное. Не вышло. Никогда мне его не обмануть. Он засмеялся:
          - Вижу, что общаешься ты с ним много.
          На следующее утро Дядя Клаус дал мне еще пару напутствий. В гости я ехал впервые и к советам прислушивался внимательно. Сказал, чтоб я не умничал, помалкивал, не делал чего не хочется, а главное, обратил внимание на место, в котором буду жить, потому что там, пожалуй, самое большое собрание темно-магической литературы на территории Англии. И не только литературы. Еще добавил, что пошлет со мной Криса. На всякий случай. Я обрадовался: Крис не помешает. И письмо отнесет, если что.
          

~*~*~*~

          Айс согласился. И о скандале, который я закатил, никому не сказал. Даже со мной на эту тему не разговаривал. Очень хорошо. От него никогда не знаешь, чего ожидать. Особенно учитывая его понимание слова «этично».
          Матери в Имении не было. На Рождество она уехала к друзьям во Францию. А вот отец мой повел себя странно. Был он очень напряжен, следил за Айсом внимательным взглядом, особенно почему-то за обедом. Но Айс в грязь лицом не ударил, продемонстрировав вполне приличные манеры и умение поддерживать разговор. Когда они перешли к обсуждению преимуществ минеральных ядов пред химическими, я отключился. На эту тему Айс может беседовать вечно.
          К вечеру Айс обзавелся маленькой летучей мышью, которая с нами в поезде не ехала. Сказал, что эта пищащая вонючка будет жить в его спальне. От предложенной мной клетки отказался. Чем он эту пакость кормил, я так и не понял.
          Дальше стало только хуже. На следующий день Айс скрылся в библиотеке. Насовсем. И, что самое интересное, отец мой ему это позволил. Он пустил Айса в подвальную часть хранилища, в которую не пускал никого и никогда. Айс не уходил оттуда даже на ночь, и отец сам носил ему свечи и ужин. Эльфам было запрещено туда спускаться, впрочем, как и мне. Такой подлости я никак не ожидал. Стоило так стараться заманить его в Имение, чтобы он сутками сидел в подвалах. Его летающая крыса всегда находилась у него на плече. Даже за обедом. А в Рождественскую ночь прилетели еще две, только большие. Они ворвались прямо в Парадную Гостиную Имения и аккуратно опустили на стол перед Айсом большой сверток. Видимо, подарок из Ашфорда. При их появлении отец мой почему-то встал и чуть поклонился, как будто принимал гостей. Так он и стоял, пока, сделав несколько кругов под потолком, «гости» не вылетели прочь.
          Очень меня все это напрягало.
          И обижало.
          

~*~*~*~

          От одной мысли, что я мог не попасть в это сказочное место, мне становится дурно. Даже теперь. А тогда я чувствовал себя котом, тонущим в сметане. Десяти жизней не хватит, чтобы разобраться в этих подвалах. Я никуда отсюда не уйду. Ну и местечко! Да и кроме подземелий было в Имении много интересного.
          Отец Фэйта меня боялся. Это было забавно. Он даже Криса боялся. А что его бояться? Он почти ребенок. И потом, ну за кого он нас принимает? Мы же в гостях.
          Среди домашней нечисти Фэйт носил очаровательное прозвище «убийцы эльфов». Меня настолько поразил этот феномен, что не начать выяснять обстоятельства я не мог. Ловля и запугивание маленьких уродцев результаты дала, но странные. «Молодой хозяин убил мою мать, сэр. И отца, сэр. И братьев... И меня убьет, сэр», «Несколько лет назад, сэр...», «Не знаю точно, сэр, очень многих, сэр... Молодой хозяин нас всех убьет, сэр».
          Ага, и новых купит.
          Да что же здесь творится?
          Интересно. А как он их убивает? Смертельных проклятий он не знает. Я проверял. Можно, конечно, задушить, сварить, отравить, утопить... Ну, не знаю... Разрубить на куски, начав с головы... Или закончить головой... Бред какой-то! Не замечал за Фэйтом страсти к тайному смертоубийству. Может, это еще один способ снимать напряжение? Честно говоря, эти уродцы меня тоже раздражают. Мои эльфы совсем другие. Или я просто привык... Спросить у Фэйта я не решился. Если он действительно так развлекается, то этим малышам здорово может попасть за то, что они со мной откровенничали. Объяснения я получил случайно. Выходя из спальни как-то утром, я увидел Фэйта, зажавшего в углу всхлипывающего уродца. Что там Фэйт рычал, я не разобрал, но эльф исчез, воспользовавшись моментом, а я получил возможность расспросить покрасневшего приятеля.
          На вопрос, что же случилось, Фэйт злобно сообщил, что домашних эльфов ненавидит, потому что они от него шарахаются и трясутся, если ему удается их поймать.
          - А почему? – затаив дыхание, я ждал ответа.
          - Уроды потому что. Ненавижу их.
          По дороге на завтрак я все-таки придумал, как заставить его поговорить на интересующую меня тему. Я поменял рассказ о домовиках на обещание до завтра не спускаться в подземелья. Тогда-то я и узнал трагичную историю первого знакомства Фэйта с искусством полетов на метле. Очень полезная информация. А он еще насмехался над моей привычкой «договариваться».
          

~*~*~*~

          Так и знал, что он будет надо мной смеяться. Ну и ладно. Зато весь день мы провели в Парке.
          Когда мы уезжали, отец пригласил Айса на лето и передавал сердечные приветы Каесиду. В поезде я спросил у Айса, кто это такой, и он нехотя ответил, что это Дядя Клаус.
          Было видно, что Айсу Имение понравилось, и я, не теряя времени, спросил, приедет ли он летом. «Теоретически» он был согласен. А большего от него ждать и не стоило.
          

~*~*~*~

          
          
          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          25.06.1968
          Приветствую, Альбус!
          У меня тут такая неприятность... Хотя, ты ведь наверное помнишь. Знаю, что не одобряешь, но сам понимаешь - долги платить надо.
          В связи с этим у меня есть к тебе просьба. Не пугайся, ничего личного, все о детях.
          Мой мальчик заканчивает второй курс. Про его успехи я тебя не спрашиваю, я и так знаю, что их нет, и также знаю, чему он обязан своей отличной успеваемостью, а точнее, кому.
          Но это все лирика.
          Люциусу этим летом в Имении делать нечего. Очень опасно. Я сначала хотел тебя просить оставить его в Хогвартсе, но тебе ведь неудобно будет за ним приглядывать, ты человек занятой, к тому же, его у тебя в первую очередь станут искать. Но есть место, где его не найдут никогда. И даже если узнают, где он - не станут связываться. Уверен, что ты догадался, о чем я говорю, и головой качаешь. Альбус, лучшего места не найти, а Люц туда второй год рвется. Я не пускал, конечно, но теперь совсем другое дело.
          Альбус, напиши Каесиду. Он всегда тебя уважал, и спрячет мальчишку, если ты его попросишь. Ему ведь не трудно, и на моих «друзей» ему плевать. Он не интересуется такими пустяками. А если он согласится забрать Люциуса, то мне будет намного проще решать свои проблемы.
          И их Наследнику будет повеселее, а то на ребенка смотреть жалко: шторы закроет и сидит в библиотеке круглые сутки. И так все лето. Бледный, тощий, не улыбнется никогда, но ему у нас понравилось. Я его и на это лето приглашал, а видишь, как вышло.
          Только пусть Каесид обязательно все сделает по правилам, я не знаю, как у них там принято, но ты понимаешь, о чем я. Тогда они его и защитят, и сами не тронут. Я понимаю, что такая просьба к нему - наглость неимоверная, особенно если вспомнить о его конфликтах с моим прадедом, но ведь это было так давно, и мой род не менее древний и знатный, чем его. «Детеныши должны выживать» - он это лучше нас с тобой понимает. И потом, не навсегда, а всего на два месяца, ребята ведь действительно дружат. И как только Люц сподобился так выбрать? Я бы не расстроился, если бы он нашел что-нибудь попроще.
          Альбус, пожалуйста, помоги мне. Каесид не сможет тебе отказать.
          Навсегда с тобой.
          Дромас Малфой.
          

~*~*~*~

          Дромасу Малфою.
          Имение Малфоев.
          26.06.1968
          День добрый.
          «Как только Люц сподобился так выбрать», ты и сам понимаешь. Я ведь прекрасно знаю, какое ты своему сыну имя придумал.
          Не волнуйся. Я все сделаю. Забудь и занимайся своими делами. На мой взгляд, зря ты все это затеял, но теперь уже поздно.
          Будь осторожен.
          Желаю удачи!
          Твой Альбус.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          Ашфорд.
          Ирландия.
          26.06.1968
          Приветствую Вас, уважаемый сэр!
          Так нравится?
          Кес, я хотел просить тебя о небольшой услуге. Дело в следующем: я получил письмо от Дромаса Малфоя. У него крупные неприятности, и он хочет спрятать сына месяца на два, пока все не уладится. Как насчет того, чтобы ребенок провел лето у вас? И Северусу будет повеселее.
          Ты не можешь отказать ему, Кес. Если хочешь, он попросит официально. Он бы не отказал в такой ситуации ни тебе, ни кому-либо другому. Ты ведь знаешь, что нет ничего важнее наследников. К осени его проблемы должны разрешиться, так или иначе. Помоги ему, Кес и я буду тебе вечно благодарен.
          Ответь поскорее.
          Альбус.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          26.06.1968
          Приветствую, Альба!
          Как поживаешь, мой мальчик? Не забыл старика?
          Очень приятно было получить твое письмо. А то мне последние два года из твоего Хогвартса только официальные уведомления приходят. Что-то у тебя там с порядком проблемы. Я так из этих бумаг понял, что в твоей Alma Mater дети все время чем-то травятся. Следить надо за питанием во вверенной твоим заботам школе. К счастью, меня это мало волнует. Чтобы Севочку отравить - надо быть таким мастером, каких сейчас нет.
          Мистеру Малфою я напишу сам. Он что, без адвокатов жить не может, этот твой приятель? Все очень серьезно, Альба, и ты прекрасно это понимаешь. Я не могу предоставить мальчику убежище. Замок принадлежит Севочке, а не мне. Я такой же гость, как и остальные. У Севочки есть официальный опекун, и, как тебе известно, это не я. Почему мистер Малфой не обращается туда? Кстати, именно с этой стороны будут сильные осложнения. Учти, я скажу, что ты меня околдовал. Никогда не думал, что на старости лет мне придется спорить за Наследника с истеричной ведьмой. Знал бы ты, что она здесь вытворяет. К счастью, появляется редко. Но раз ты просишь, я напишу мистеру Малфою. Конечно, пусть мальчик приезжает. Севочка будет рад.
          Детали обсудим позже.
          Всегда к твоим услугам, мой мальчик.
          Клаус Каесид.
          P.S. Да, еще. Можешь не обольщаться. Проблемы мистера Малфоя не имеют решения. Но они носят узконаправленный характер и вряд ли будут угрожать жизни его наследника в будущем.
          
          

~*~*~*~

          Лорду Малфою.
          Имение Малфоев.
          28.06.1968
          Уважаемый Лорд Малфой!
          Директор школы Хогвартс Альбус Дамблдор передал мне Вашу просьбу. Учитывая тот факт, что за последние два года мой племянник Северус Снейп неоднократно пользовался Вашим гостеприимством, мне показалось странным, что для общения со мной Вам потребовались посредники.
          Естественно, мне будет очень приятно, если Ваш сын почтит Ашфорд своим присутствием.
          Я сам заберу его из Хогвартса 30 июня и отправлю обратно 1 сентября.
          С уважением, Клаус Каесид.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          28.06.1968
          Альбус, он посмеялся надо мной! Он написал «пусть приезжает», не дав никаких гарантий. Сделай что-нибудь, умоляю! 30 июня - послезавтра!
          Дромас.
          

~*~*~*~

          Дромасу Малфою.
          Имение Малфоев.
          28.06.1968
          Я же тебе сказал, что все уладится, решай свои проблемы. И лучше отправь жену во Францию. Желательно сегодня.
          Альбус.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          Ашфорд.
          Ирландия.
          28.06.1968
          Кес, зачем ты так делаешь? Малфой в отчаянии, помоги ему, я очень тебя прошу. Тебе ведь это ничего не стоит! Будь же человеком! Неужели это так принципиально?
          Альбус.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          28.06.1968
          Альба, мое возмущение безмерно! Меня так не оскорбляли уже лет семьсот! Кем-кем мне предлагается быть? Ты о чем думал, когда это писал?
          Теперь серьезно. Твой приятель хочет получить очень много. Оплатить услугу он не может, у него нет ничего, что может меня заинтересовать. Он хочет, чтобы я охранял его наследника? Всего - навсего! Вы что – издеваетесь? Ты же понимаешь, что это не на два месяца, а навсегда. С какой стати? Я не могу принимать в Семью каждого желающего. Ну пойми же меня, Альба! Если бы это был твой сын, я бы согласился. Клянусь.
          Прости меня. Я не могу.
          Кес.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          Ашфорд.
          Ирландия.
          29.06.1968
          Извини, если обидел. Я употребил слово «человек» исключительно как нравственную категорию. Мальчик остается совершенно один, но ты, вероятно, прав. Действительно, с какой стати?
          Еще раз прошу прощения за беспокойство.
          Всего наилучшего.
          Альбус Дамблдор.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          29.06.1968
          Альба, не обижайся. То, что ты требуешь, совершенно немыслимо и беспрецедентно. Я не могу.
          Кес.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          Ашфорд.
          Ирландия.
          29.06.1968
          Вот уж никогда бы не подумал, что тебя может волновать беспрецентность. Ты меня удивил.
          Альбус.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          29.06.1968
          Альба, существуют традиции, которыми не стоит пренебрегать ради своего удобства. Это нарушает гармонию. В данном случае я не вижу ни одной действительно серьезной причины менять вековые порядки. Я не имею права этого делать. Да и не хочу, если честно.
          Кес.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          Ашфорд.
          Ирландия.
          29.06.1968
          Я прекрасно тебя понимаю. Забыли.
          Альбус Дамблдор.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвардс.
          30.06.1968
          «Я, Клаус Каесид, Старейший Князь, принимаю Люциуса Малфоя, наследника рода Малфоев, его и его потомков до седьмого колена в свою Семью. Да будет так.
          Клаус Каесид, Старейший Князь».
          P.S. Я сегодня уезжаю по делам, обряд проведу как вернусь. Ты доволен? Наслаждайся. Зря ты меня заставил, мы еще пожалеем об этом. Бессмысленная благотворительность наказуема.
          Кес.
          

~*~*~*~

          Дромасу Малфою.
          Имение Малфоев.
          01.07.1968
          Здравствуй, отец. Ты велел сразу написать. Вот я пишу.
          Вчера вечером мы собрали вещи и пошли в кабинет к Дамблдору. Он отправил нас через камин. Сев сказал, что его Замок к каминной сети не подключен, но когда надо перемещаться, директор налаживает канал связи без подключения к сети. Сев именно так каждый месяц домой попадает.
          Называется это место Ашфорд. Кругом леса, Сев обещал, что мы туда пойдем гулять, только одному мне не разрешает. Он вообще никуда меня не пускает, всюду за мной таскается и злится. Я сначала не понял, а потом решил, что он просто ревнует своих родственников. Они очень милые люди, но немного старомодны. Детей среди них нет. Все молоды и красивы, особенно дамы. Соблюдают древний церемониал. Так странно. И все немного походят на Сева, только не пойму, чем, бледностью, наверное.
          Я им очень понравился. Вчера за обедом расселись вокруг и расспрашивали про Имение, говорили, какой я воспитанный и приятный мальчик. Вот тогда-то Сев и взбесился. К нему они вообще не подходят, и он ревнует, от того, что я им так понравился. По-английски говорят не все, но можно с ними общаться на латыни. Вот и подучу заодно, а то ты недоволен был прошлым летом. Латынь здесь все понимают, даже я. Шутка.
          Дяди Клауса я пока не видел. Вчера на обеде его не было, а после Сев меня буквально затолкал наверх. Его Восточное Крыло состоит из шести этажей и Башни. Очень красиво с нее на леса смотреть, особенно вечером - много огней. За лесом несколько деревень, а дальше большой город, названия которого я не помню.
          В Восточном Крыле действительно кроме Сева никто не бывает. Он почему-то заставил меня спать в его спальне, хотя гостевых тут полно, и пока мы шли после ужина до спальни, он накладывал на все двери и коридоры какую-то странную защиту. Сказал, что на всякий случай. Не знаю, почему он бесится, такое милое место. Мне здесь очень нравится, мрачновато только.
          Замок действительно разделен на две части. Большая гостиная на первом этаже называется у них Тревес и по ней проходит линия раздела, только не посередине, как я ожидал, а практически у восточней стены. На территории Сева Восточный Камин и лестница в Восточное Крыло, а Тревес общий. На другой стороне Тревеса Западный Камин, такой же, как Восточный, только всегда горит. На Тревесе все собираются обедать и вообще проводят большую часть времени в играх и разговорах. Играют в шахматы, в карты, в кости и много еще во что, только я большинства игр не знаю. Звали меня, но Сев не позволил. Причем не позволил не мне, а им. Они все взрослые, а мгновенно слушаются эту мелкую колючку. Странно даже. Нет, чтобы по шее накостылять. Очень интересно посмотреть на этого Дядю Клауса.
          Вокруг замка постоянно кружат летучие мыши, птиц здесь нет. Я просил Сева показать мне Западное Крыло, но он сказал, что позже. В подземелья пока тоже не ходили.
          Пока вроде все. Я знаю, что ты написать сюда не можешь, но я сам тебе еще напишу.
          Твой сын Люциус.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          02.07.1968
          Почему тебя нет? Я боюсь его лишний раз из спальни выпустить. Ты ведь даже не предупредил их? Как ты мог?! Ради Мерлина, хотя бы напиши мне, когда тебя ждать. Эс должна приехать. Ты представляешь, что будет, если она его здесь увидит? Он всюду лезет, со всеми перезнакомился, они с ним заигрывают, а он, дурак, и рад. Этому павлину лишь бы покрасоваться. Умоляю тебя, дядя, приезжай уже, а то я за себя не отвечаю. Пожалей гостей.
          Северус.
          

~*~*~*~

          Дромасу Малфою.
          Имение Малфоев.
          10.07.1968
          Что с тобой случилось? Как ты мог отпустить туда сына? Это не место для мальчика! Неужели ты поверил Кесу?! Погубят ребенка, точно тебе говорю. Ты не представляешь, как они на него смотрят. Не уследит Севка, он и так весь издергался. А твое сокровище ни секунды спокойно не сидит, все время рвется сбежать с кем-нибудь из этих тварей. Меня плохо стало, когда я к Севику приехала, а тут эта радость. Может, ему объяснить, куда он попал? Тринадцать лет мальчишке, должен понимать, что даром никто не льстится. Но он у тебя от скромности точно не умрет. Уверен, что неотразим и прекрасен, даже мне сказал, что Севка родных ревнует. Ты бы кроме самовлюбленности безмерной хоть бы чуть-чуть самосохранения в своем наследнике воспитал. Ему все в радость, а Севик издергался, и Кеса до сих пор нет.
          Вот так и живут.
          Смотри, доиграешься. Нашел «защитников».
          Эс..
          

~*~*~*~

          Эстер Босиани.
          Лондон.
          10.07.1968
          Эс, ну хоть ты не нападай. Пойми, в каком я положении.
          Не знаю, правильно ли я поступил, Эс. Я так устал... Лучше уж я поверю Каесиду. Может, он ребенка и защитит. У него тоже есть принципы. А мои «друзья» наследника точно в живых не оставят. Так что не ругайся, бога ради. Если можешь последи и сама тоже, только ни в коем случае Люциуса оттуда не забирай. Ему сейчас даже в Хогвартсе опасно.
          Целую твои глазки.
          Прощай, солнышко. Вряд ли уже встретимся.
          Бывший свет твоих очей.
          

~*~*~*~

          Дромасу Малфою.
          Имение Малфоев.
          16.07.1968
          Рара! Как же здесь здорово! Зря ты не позволял мне раньше сюда приезжать, но об этом я тебе потом расскажу, а сейчас хочу написать о странном событии.
          На прошлой неделе приехала тетушка Сева Эстер Босиани. Мы спустились на Тревес ее встречать, она Сева обняла, а я в дверном проеме стоял. Она как меня увидела, так ахнула и в обморок хлопнулась. Ребята нам помогли ее до Раздела дотащить, а дальше они почему-то не ходят. К счастью, она в себя пришла, да, видимо, не совсем. Схватила меня за плечо и потащила наверх по лестнице. На втором этаже затолкнула в одну из спален, Сева выгнала, дверь заперла и приказала раздеться. Я перепугался до смерти, хорошо, хоть брюки оставила, а потом к окну подвела, принялась меня вертеть, разглядывать и ощупывать, особенно затылок, грудь, шею, за ушами все что-то найти пыталась, у меня чуть голова не отвалилась. Совершенно ненормальная женщина. Спросила, откуда синяк на спине, я говорю, что это она сама только что меня по лестнице волокла. Она рассмеялась, обняла меня и расцеловала, потом велела одеться и ушла.
          Ра, что это было, а? Она что... приставала ко мне? И что я должен делать? Она вообще-то хорошенькая, но старая совсем. Ей двадцать шесть уже. К тому же, она замужем. Ты говорил, что настоящий мужчина женщине не отказывает, это тот случай или нет? Я, в общем, понимаю, что ты ответить не можешь, но сам я не разберусь, а Севу неудобно говорить, она все-таки его тетушка.
          Твой сын Люциус.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвардс.
          01.08.1968
          Приветствую, Альба!
          С мальчиками все в порядке, но, как и следовало ожидать, Эстер рвет и мечет.
          Обряд я провел вчера. Севочку удалось нейтрализовать. Я привез ему массу интересных вещей, так что он теперь весь август из подземелий не вылезет, и, надеюсь, останется в счастливом неведении относительно наших семейных дел. Ему пока знать об этом не стоит. Наследник малфоевский тоже не понял ничего, естественно. Я после ужина всех разогнал и напоил его вином, так он на Тревесе и остался спать на диване. Со мной Севочка оставлять его не боится. Теперь все в порядке, будь спокоен. И приятеля своего безмозглого обрадуй, если что, я позабочусь об этом ребенке.
          Но ты знаешь, Альба, чем дальше, тем больше мне все это не нравится. Это белобрысое чудовище не имеет ни малейшего представления о красоте и гармонии. Он разобьет Севочке сердце. Севочка его любит. Даже странно. Тут у них в конце месяца такая неприятная история случилась. Мальчишка очень любопытный, ночью залез на Западную Вышку, мне потом Крис рассказывал, стоит, небо разглядывает, наши, конечно, сразу его заметили. Подлетели и давай обхаживать, уже и за руки взяли. Сам Крис вмешиваться не может, полетел Севочку будить, а Севочка спросонья схватил тесак и вперед, еле успел. «Убирайтесь, - кричит, - пока я вам головы не посносил, твари безмозглые!» Отбил, конечно, куда им против Севочки, только все это очень плохо. У нас последний семейный скандал был пять лет назад, когда Клаудиа залезла к Севочке в спальню, но это наше дело, внутреннее, а тут из-за чужого. Я тебе говорил, что добром не кончится. Потому мне и вернуться пришлось раньше. А Севочка расстроил меня неимоверно. Чуть было не положил две вечные жизни за одного чужака. Главное, был бы человек достойный, а то ведь безголовый павлин. Одно слово – Малфой, все они такие. И прадед твоего приятеля тот еще был тип. Беда, что Севочка так привязан к их наследнику. Малфои, по определению, не интересуются ничем кроме себя. И чувствую я, - скверно все это кончится.
          До встречи. Загляни осенью и Ника с собой возьми. У меня есть кое-что интересное, что надо бы вам рассказать.
          Кес.
          

~*~*~*~

          Клаусу Каесиду.
          Ашфорд.
          Ирландия.
          02.08.1968
          Очень трогательно, Кес, но глупо. Северус - человек, как бы тебе ни хотелось это изменить. И не надо петь мне песни про родственные чувства. Мальчик сделал все правильно, ты знаешь это и гордишься им. Можешь обманывать их всех и даже себя, а меня не стоит. Я слишком давно тебя знаю. А им скажи, что мальчику лучше не перечить, он Хозяин, они посягали на его собственность, ну и так далее. Не мне тебя учить.
          Дел много, но к концу октября вырвусь на несколько дней. И Ника возьму. У меня тоже есть пара нерешенных вопросов. Так что жди нас. На Хеллоуин встретимся.
          Береги мальчишек.
          Всегда с тобой.
          Альбус.
          

~*~*~*~

          
          
          На Рождество Айс уехал домой. Меня не приглашал. Да не очень-то и хотелось. Я обиделся.
          Перед отъездом был он сильно возбужден и даже стал немного похож на обычного тринадцатилетнего мальчишку. Я изнывал от любопытства, и в последний вечер перед отъездом Айс все-таки рассказал мне, что происходит. В начале января ему исполнится четырнадцать лет. По законам его Семьи он станет совершеннолетним и получит полные права Хозяина Ашфорда. Что это означает, он не уточнял, а больше всего интересовался обещанием Дяди Клауса научить его превращаться в летучую мышь. Эту науку он и собирался освоить, проведя дома все каникулы. Я страшно ему завидовал. Он уже рассказывал мне как-то, что к анимагии это отношения не имеет. Видимо, какой-то семейный секрет. Так что меня он научить не сможет. Очень обидно.
          

~*~*~*~

          Со смертью родителей для меня ничего особо не изменилось. А те перемены, которые произошли, были, скорее, приятными. Я стал сам себе хозяин, в силу замкнутого характера от одиночества особо не страдал, а тетя Эста, опекавшая меня в бытовых вопросах, воспитанием не обременяла.
          Замок так же был полон гостей, как и при жизни моего отца. Дядя Клаус в первый же день объяснил мне основные правила. Сказал, что я здесь Хозяин, что гости обязаны подчиняться, что я могу запретить любому здесь жить, куда-либо ходить и вообще делать что-то, мне неприятное. Единственная моя обязанность состояла в том, чтобы не покидать Ашфорд больше, чем на двадцать девять дней. И когда я дома, желательно выходить к обеду. Но не обязательно, если мне не хочется. Все.
          К гостям я привык, выгонять никого не собирался и, несмотря на поведение тети Эсты, сразу проникся уважением и симпатией к Дяде Клаусу. Она ненавидела моих гостей и больше всех именно его. Это меня расстраивало.
          На третий день после гибели родителей я впервые стал свидетелем настоящего взрослого скандала. Это произвело на меня тяжелейшее впечатление. Они не потрудились меня отослать, и, забившись в угол гостиной, я с ужасом наблюдал, как два человека, которые, якобы, должны теперь обо мне заботиться, не могут меня поделить. Тетя Эста требовала, чтобы я уехал с ней в Лондон. Дядя Клаус такой вариант даже не рассматривал. В Лондон я не хотел, но знал уже, что опекуном будет именно она. И даже почти понимал, почему. Моего мнения они не спрашивали. Я ревел, не забывая прислушиваться к их крикам. Тетя Эста называла Дядю Клауса старым негодяем, конъюнктурщиком, манипулятором, торгашом и, наконец, убийцей. Он ее глупой, психованной пигалицей. Она ссылалась на моего отца, который якобы не пускал «родственничка» на порог.
          Я считал, что должен жить в Ашфорде. То, что я Наследник, внушалось мне постоянно, и я понимал, что это значит. Кто-то должен заботится о Замке и о гостях. «Хозяин – это, прежде всего, обязанности» - тяжело вздыхая, говорил мой отец.
          - Я не поеду в Лондон! – закричал я им из своего угла.
          Они мгновенно замолчали, вспомнив, наконец, о моем присутствии.
          Тетя Эста отправила меня спать, а сама уехала в тот же вечер. Мое слово оказалось решающим. Это успокаивало.
          Не могу точно сказать, когда я начал понимать, что происходит в Замке. Тетя Эста забирала меня иногда в Лондон, на несколько дней. О жизни особо не расспрашивала, а показывала город, парки, огромные дома, совсем не похожие на готические сооружения, к которым я привык. Два раза мы с ней были в Дублине. Тоже красиво. Она дарила мне множество книг. Читал я все подряд.
          Образ жизни тети Эсты в корне отличался от привычек моей Семьи. Через два года, когда мне исполнилось девять лет, она вышла замуж. За маггла. У него было свое издательство. Книги, которые он продавал, совершенно не походили на наши. Какая разница? Это же книги! Библиотеку Ашфорда я изучал, мечтая в будущем стать ученым, а в огромном книжном магазине, принадлежавшем Луису Босиани, рыскал для удовольствия. Дядя Клаус расстраивался, но молчал. Я быстро понял, что они с тетей Эстой договорились не вмешиваться в деятельность друг друга. Они уважали мой выбор. И я был благодарен им за это.
          Так прошло четыре года. Я считал себя защищенным, во всем на свете разбирающимся и очень умным. Дядя Клаус учил меня множеству интереснейших вещей, не забывая попутно добавлять, что за пределами Ашфорда о моих познаниях упоминать не стоит. Я обожал свой Замок, огромные, вечно заваленные кипами старых пергаментов столы, постоянно кипящие в подземельях котлы, стаи летучих мышей, с упоением кружащих под сводами башен, и царствующего над всем этим великолепием Мага. Он довольно быстро переселился в Ашфорд насовсем, уезжал редко и увлеченно занимался моим образованием. Пожалуй, я был счастлив.
          Могу точно сказать, что к моменту поступления в школу я не питал никаких иллюзий относительно обитателей Замка. Я прекрасно понимал, с кем живу. Но я привык, не видел в этом ничего странного и, честно говоря, смутно представлял, чем именно я сам отличаюсь от моих многочисленных гостей. Я гордился. У кого еще есть такие родственники?
          Вечером моего четырнадцатого дня рождения мы сидели вдвоем с Дядей Клаусом за столом на Тревесе. Я страстно желал этого разговора. Теперь я взрослый. Раньше, отвечая на мои многочисленные вопросы, Дядя Клаус часто отсылал меня к этому дню. Наконец, я дождался. Теперь я научусь превращаться в летучую мышь и смогу попасть в ту часть подземелий, которая была мне недоступна. И больше никогда не услышу от него отказа в удовлетворении моего любопытства. Я взрослый.
          Дядя Клаус выглядел очень серьезным и нервничал, что само по себе было странно. Сперва он сказал, что я вырос и могу называть его Кес. Это было приятно. Но на этом приятное и закончилось. Дальше начался кошмар.
          Я не перебивал его, а только слушал, с нарастающим ужасом понимая, что никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах, я не соглашусь на его предложение. Я НЕ ХОЧУ. И когда он закончит, я должен буду ему отказать. А как ему отказать и что после этого будет, я представлял слабо.
          Я не боялся его. Меня даже не испугала предательская мысль о странной смерти отца. Мой отец не согласился. И я не должен. Не сейчас, это точно. Но все, что он мне рассказывал...
          Я испугался себя.
          Своих тайных желаний, Семьи, Ашфорда, в котором больше двух тысяч лет ничего не менялось, моего долга перед гостями, перед Кесом, перед... людьми...
          Я, наконец, осознал, с кем провел детство. Я понимал это всегда, но осознал только теперь. И мне было страшно. Я человек. Я слабее их всех. Я смертен, в конце концов. И я не хочу ничего менять. Не сейчас. Я должен отказаться. Я могу отказаться. Имею право. И не надо взывать к моей сознательности. Я - просто до смерти перепуганный мальчишка, которому сегодня стукнуло четырнадцать. С чего он взял, что я взрослый? Он хочет, чтобы я принял решение сейчас же. И я знаю почему. Он не желает терять время.
          Он вкрадчив. Я смогу вернуться в школу, жить в свое удовольствие, передо мной откроются такие перспективы, о которых я и мечтать не смел, меня будут бояться, я стану сильнейшим волшебником, смертному никогда не достичь таких высот. Это и есть мое Наследство. Я должен его принять. Но могу отказаться. Предложение остается в силе, пока я жив. Но зачем терять время...
          Я перестал его слушать. Нельзя! Обратного пути не будет. Мне нужно стать действительно взрослым. По-настоящему. Тогда я смогу принять правильное решение.
          - Почему мой отец отказался? – спрашиваю я, не узнавая собственного голоса.
          - Ты совсем не похож на своего отца. У тебя задатки сильнейшего мага. Он и не должен был соглашаться. Он бы не справился. Последний раз по-настоящему подходящий случай был в середине семнадцатого века. Я бы мог отойти от дел и заниматься только наукой. Но не успел. Наследник погиб совсем молодым. Я не хочу потерять тебя также. Подумай, Севочка!
          - Ты, случайно, не помог моему отцу освободить тебе поле деятельности?
          Он отшатнулся, поджав и без того тонкие губы. Обиделся! Надо же!
          - Ты сам сказал, что если бы мой отец согласился, то я не остался бы сиротой.
          - Боже мой, Сев! Чему я учил тебя семь лет? Ты так ничего и не понял!
          - Я понял. Просто так спросил... Я НЕ ХОЧУ. Извини, Кес.
          Тишина. Воздух становится вязким и тягучим. Я замер. Я смотрю ему в глаза. Пока он меня не отпустит, я не оторвусь. Не получится. Его взгляда я не боюсь. Он не может меня заставить. Я не способен оторвать взгляд, но он на меня не действует, как на остальных. Мы с ним даже тренировали этот фокус прошлым летом. Стал бы он меня учить, если бы желал мне зла? Он не может меня заставить. Я могу согласиться только сам. А ведь он прав. Согласившись, я стану когда-нибудь волшебником более могущественным, чем он. Но я НЕ ХОЧУ. Не продавишь. И не пытайся.
          Кес отводит взгляд. Как тяжело...
          Я вскакиваю из-за стола и, не оглядываясь, бегом устремляюсь к себе. Теперь я знаю, почему они не могут ходить в Восточное Крыло. Никогда не смогут.
          Я сижу в спальне, обхватив колени руками. Что же мне теперь делать... Я всегда знал, что не такой, как все. Мне это нравилось. Очень. И никогда не приходило в голову, что придется заплатить за то, что дети в школе шарахаются от меня, как от прокаженного. Заплатить вот такой ночью. Я считал, что просто умнее остальных. И сильнее.
          На следующий день меня ждал еще один удар. И он оказался не слабее первого. Вот уж не ожидал...
          Размышляя ночью над своим положением, я решил посоветоваться. Единственный человек, к которому я мог обратится за советом, была моя тетя Эстер Босиани. Она, конечно, все знала. Потому и ненавидела Кеса. Потому и не хотела, что бы я жил в Ашфорде. Под утро я написал ей письмо, понимая, что она предложит послать Кеса подальше, переехать к ней в Лондон и не «грузиться по пустякам». Она была всего-то на двенадцать лет меня старше. Если Кес станет настаивать, я так и поступлю, но пока мне нужен был просто совет. Совет, как потактичнее отвязаться от Наследства, никого при этом не обидеть, остаться с Кесом в хороших отношениях и вернуть тот образ жизни, к которому я привык.
          Ответа я не получил и, просидев весь день у себя, все-таки спустился к обеду.
          Вечер. Мы с Кесом сидим на Тревесе напротив друг друга, точно так же, как сидели вчера. Перед ним лежит пергамент. Он небрежно двигает его в мою сторону.
          - Это написала мне Эстер. Я хочу, чтобы ты прочел, а то к подозрению в убийстве твоих родителей прибавишь еще какую-нибудь мерзость.
          Я читаю.
          Этого не может быть! Не может быть!
          «Кес, он спрашивает совета. Объясни ему, что я не стану отвечать. Я не желаю больше получать от него писем. Проследи за этим. Эстер.»
          Что это? Я не верю! Она отказалась от меня? Она не может. Как же... Она мой опекун...
          На Кеса я не смотрю. Он скажет, что не знает, почему она так написала. Может это подлог...
          - Мы договорились. Давно. Она не имеет права вмешиваться в наши дела. Не пиши ей больше. Она очень любит тебя, Севочка, но отвечать не станет. У нас магический контракт. Я не мешал ей воспитывать тебя, как ей нравилось. Теперь ты наш. Я тебе вчера объяснял. У тебя есть вопросы?
          - Она насовсем от меня отказалась?
          - Ну что ты. Мы договорились на год. Один год. Не переживай. Просто я не хочу, чтобы на твое решение кто-то влиял. Особенно человек, не имеющий к нашей Семье никакого отношения. Ты должен понимать...
          - Я понимаю.
          Вот так я остался один. В четырнадцать лет «год» воспринимается примерно как «вечность».
          Через десять дней я уехал в школу. С твердым убеждением, что все сделал неправильно. Я, видимо, должен был согласиться. Кес остался разочарован. Это сквозило в его обычном ласковом тоне, в предложении подумать и в уверенности, что я все равно никуда не денусь.
          Уже в школе я вдруг отчетливо понял, что ко всему прочему лишился дома. Не было больше места, куда бы я стремился вернуться. Это оказалось тяжелее всего.
          

~*~*~*~

          Айс пробыл в Ашфорде почти месяц. Не знаю, как я не лопнул от нетерпения. Он вернулся в середине января. Занятия уже шли полным ходом, и я отчаянно мучился от необходимости создавать видимость учебы. В отсутствие Айса это оказалось сложно.
          Выглядел он плохо. Казалось, стал еще бледнее, а главное, мрачнее и злобней. Перемены в нем было настолько заметны, что я не мог понять, почему никто, кроме меня, их не видит. Хотя нет. Был в школе еще один человек, который наблюдал за ним. Профессор Дамблдор явно знал, что происходит с Айсом. Он провожал его задумчивым взглядом при случайных встречах и следил за ним во время обеда в Большом Зале. Насторожено следил. Как будто ждал чего-то. Примерно через неделю директор успокоился. Мне и раньше казалось, что он относится к Айсу немного пристрастно, но я прекрасно знал, что такое хорошие связи, и не видел в этом ничего предосудительного. Только Айс «ездил» домой непосредственно из кабинета директора. Ясно же, что не просто так.
          

~*~*~*~

          
          
          Дети придают серьезное значение многим пустякам. Особенно подростки. Отсюда истерики и суициды. Подчас из-за ерунды. Относиться бы мне в четырнадцать лет к окружающей действительности так, как я отношусь сейчас. Скольких проблем удалось бы избежать!
          За десять дней, проведенных в Ашфорде после памятного дня рождения, я измучил себя настолько, насколько это может сделать перепуганный, всеми брошенный ребенок. Во всяком случае, мне нравилось считать себя безмерно несчастным.
          К моему удивлению, в школе я обнаружил, по крайней мере, двух человек, которым было не все равно, что со мной происходит. Удивление было сильным.
          Во-первых, я не ожидал, что Дамблдор окажется в курсе моих проблем. И совсем не ожидал, что при этом станет меня поддерживать. Могу объяснить, почему. Никто не может быть в курсе наших дел, если Князь этого не хочет. А раз Кес счел возможным посвящать директора в свои планы, значит, они... друзья? Тогда какого черта директор не хочет, чтобы я согласился на предложение Кеса?
          Во-вторых, Фэйт.
          

~*~*~*~

          Айс сильно изменился. И не в лучшую сторону. Он стал намного раздражительнее, еще злее на язык, и даже умудрился превратить в белку Алисию Сомерсет за то, что она посмеялась над его попытками оседлать метлу. Инцидент произошел прямо во дворе школы. Обезумевшую от ужаса белку ловили больше часа. Скандал вышел серьезный. Айс категорически отказался возвращать Алисии первоначальный облик, нагрубил МакГонагалл и был препровожден в кабинет директора для объяснений. Видимо, были причины, по которым Дамблдор не мог расколдовать Алисию сам. Но для понимания этих причин моего воображения не хватало. Айс успокоился только на следующий день и сам отправился в кабинет директора, где обитала уже почти сутки жертва его ярости. История эта вызвала у меня приступ панического ужаса. Ну и приятеля я себе завел...
          В середине февраля Айс отправился домой, как обычно, на одну ночь, а за завтраком я опять наблюдал очень обеспокоенного директора. Пару дней Дамблдор пристально следил за ним, потом успокоился. Через месяц все повторилось. Перемены мне совсем не нравились.
          Может, обязанности Хозяина Ашфорда оказались слишком обременительны? Он явно не получил ожидаемого. В конце января я спросил его о превращении в летучую мышь. Он нервно ответил, что это оказалось для него невозможно. Все. Больше мы на эту тему не говорили.
          Но серьезнее всего меня расстраивало беспокойство директора после визитов Айса в Ашфорд. Раз Дамблдор считает это опасным, то зачем позволяет? Что может угрожать Айсу дома? Его родственники - очень милые люди, а Дядя Клаус в нем души не чает, зовет его исключительно «Севочкой» и никогда ему не противоречит. Айс действительно Хозяин в своем Замке. Это было видно летом. Они его уважали и слушались. Что же там могло случиться, что ни сам Айс, ни Дядя Клаус, ни Дамблдор не в состоянии были прекратить?
          

~*~*~*~

          Вот уж от Фэйта я никак не ожидал подобной прыти. Если директор настороженно провожал меня взглядом день-два, то Фэйт просто «сел мне на хвост». Он следил за мной. И дело было не в любопытстве. Он беспокоился за меня. Объяснить ему я ничего не мог, а у него хватало ума и такта не спрашивать. Я был ему невероятно благодарен. Просто за то, что ему было не все равно.
          Я упивался своим несчастьем, даже получал некоторое извращенное удовольствие от понимания, что никто мне помочь не может. А необходимость учиться летать на метле делала ситуацию совершенно невыносимой. Так я и страдал, с большим, надо сказать, удовольствием, пока не обнаружил, чем мои страдания чреваты для окружающих.
          Почему из Алисии Сомерсет получилась именно белка, я не знаю. Я даже палочку не доставал. К счастью, этого факта никто не заметил. Что-то мне Кес говорил, да я, наслаждаясь собственным горем, видать, прослушал...
          МакГонагалл была в бешенстве, но трансформировать белку не пыталась, что говорило об ее опытности. Алисию поймали, и наше милое общество переместилось в кабинет к Дамблдору, где я и заявил, что превращать ее обратно не стану. Кажется, я даже ногами топал от злости.
          - Ну и не надо, - спокойно сказал директор, - пусть попрыгает.
          После этого попросил всех зрителей кабинет покинуть.
          Когда мы остались одни, он уселся в кресло и предложил мне чаю. Я настолько офигел, что даже злиться перестал.
          - А почему бы вам меня не отчислить?
          - Ты хочешь этого?
          - Я всегда этого хотел.
          Именно об отчислении я мечтал, пока, хромая, тащился за МакГонагалл в кабинет директора. Колено разболелось в самый неподходящий момент. Впрочем, это уж как обычно. Только теперь я знал причину. Понимание того, что мне действительно никогда от этого не избавиться, настроения не улучшало.
          Исключив из школы, Дамблдор не оставит мне выхода. Эстер со мной не общается, значит, придется вернуться в Ашфорд и согласится на предложение Кеса. Что мне еще останется делать? Не могу же я всю оставшуюся жизнь просидеть в Восточном Крыле. Таким образом, я полностью перекладывал на директора ответственность за выбор моего будущего. Осознать, что исключать меня он не собирается, было крайне неприятно.
          - Ты понимаешь, что никто кроме тебя расколдовать ее не сможет?
          - Разве вы не можете?
          - Могу, конечно, только гуманнее будет ее предварительно утопить. Ты не находишь?
          Я молчал. Значит то, что говорил мне Кес, правда...
          - Разве Клаус не объяснял, что теперь тебе нужно быть поаккуратнее?
          - Я думал, он шутит...
          - Шутит?
          - Или преувеличивает...
          - Послушай, Северус... Я понимаю, как тебе сейчас трудно, но согласись, что не очень справедливо заставлять окружающих страдать из-за ваших семейных неурядиц.
          - Вы вообще понимаете, что сейчас сказали? – удержаться от хамства я не смог.
          - Девочка не виновата, – твердо произнес он.
          - Можете считать ее моей первой жертвой, - злорадно отрывался я, упиваясь своей безнаказанностью.
          Так вот, что имел в виду Кес! Вот она - неограниченная власть! Никто ничего не сможет сделать. Они ничего не могут мне сделать. Никто не заставит меня ее расколдовать.
          Я развеселился.
          - А если явятся ее предки, отправьте их объясняться к Кесу. Он их сожрет. Вместе с белкой.
          Директор смотрел на меня сочувственно и молчал.
          Если я сейчас не перестану смеяться, то будет истерика. Однозначно. Этого еще не хватало!
          - Вы меня не заставите.
          Смех удалось обуздать и я начал успокаиваться.
          - Я знаю. И вовсе не собираюсь тебя заставлять.
          Какого дьявола он так спокоен! Интересно, что надо сделать, чтобы его довести. Он вообще орать умеет? Может, превратить прыгающую по клетке белку еще в какую-нибудь пакость, тогда он, наконец, перестанет смотреть на меня с сочувствием. Ненавижу! Всех ненавижу! Этих тупых учителей, гадких детей, вообще людей, у которых нет забот, кроме каких-то пустяков и мелочей. Почему им всем хорошо, а мне так плохо? Я могу превратить их жизнь в ад. Запросто. И мне ничего за это не будет. Ничего!
          - Северус, ты человек... - доносится до меня издалека.
          Что-то мягкое... Ощущение полета и невероятной усталости... Как при отравлении, только ничего не болит...
          - Что это было?
          Теперь я лежу в его кресле, а он сидит на подлокотнике и откровенно смеется над моей растерянностью.
          - Обычный обморок, мистер Подросток.
          Мне стыдно. Я что, истеричная барышня, чтобы в обморок падать?
          - Все в порядке, - мягко говорит он. – Просто ты пока не обладаешь счастливой способностью ненавидеть весь мир без ущерба для себя. Но при некоторой тренировке...
          Он надо мной смеется.
          Действительно, глупо получилось. Надо пользоваться случаем. Может, удастся хотя бы сравнить информацию, полученную от Кеса, с тем, что скажет мне Дамблдор.
          - Вы можете мне объяснить, что произошло?
          Он встал и начал ходить по кабинету, хмуря лоб. Потом решительно остановился и посмотрел мне в глаза.
          - Будет лучше, если ты станешь задавать вопросы.
          - Как я ее заколдовал?
          - Ты разозлился.
          - Разве?
          В тот момент я вовсе не злился... Пожалуй, досадно было... Хотелось тишины...
          - В этом-то все и дело. Ты разозлился... не так, как злятся... люди. Ты разозлился... по-другому. Отсюда столь тяжелый эффект. Ты как раз должен избегать теперь такой... отвлеченной досады. Старайся переводить свои отрицательные эмоции в обычную ярость. Не надо сдерживаться. Ты прекрасно топал ногами на профессора МакГонагалл. Постепенно, когда ты научишься не давать вырываться «той» злости, сможешь контролировать и обычную. Но не сразу. А девочке я теперь не могу помочь. Мы можем вернуть ей форму, но твой... холод... останется с ней. Чтобы этого не случилось, ты должен пожелать вернуть ее обратно. Не согласиться, а пожелать. Ты понимаешь?
          Я понимал. Объяснение Дамблдора было совершенно не похоже на то, что говорил мне Кес, но суть была та же. Оба предлагали учиться контролю. Но как по-разному можно описать одно и то же! Кес делал упор на сознательном использовании моих «талантов», а директор на их обуздании. А не пошли бы они оба...
          - Я не хочу.
          - Почему?
          - Не знаю. Не хочу, и все...
          - Разве она что-то тебе сделала плохое?
          - Это здесь вообще не при чем. Мне просто все равно. А вы сказали, что нужно желание.
          Он стал очень серьезен.
          - Вот что, Северус, тебе придется определиться. Если решил остаться человеком, то и веди себя соответственно. А если тебе «все равно», то лучше соглашайся на предложение Кеса, да поскорее. Люди хотя бы будут знать, с кем дело имеют.
          - Не будут. Таких, как вы, очень мало.
          - Главное, чтобы ты сам понял, кто ты есть.
          - Действительно! Какие пустяки! Да я только этим и занимаюсь второй месяц.
          Он опять засмеялся.
          - Ну тебя. Иди отсюда. Если станет не «все равно», то приходи сам и расколдуй свою «первую жертву». Время пока есть.
          Я уже открыл дверь, когда он тихо добавил:
          - Клаусу я пока ничего не скажу. Сомневаюсь, что его это обрадует.
          Дверь я захлопнул и резко обернулся к директору:
          - Как раз это его очень обрадует.
          - Объяснений не будет. Иди отдыхай.
          Разговор был окончен. Я вышел в коридор и практически споткнулся об сидящего под дверью Фэйта.
          - Ну что? – вскочил он.
          Как же я был рад! Точно не любопытство. Я уверен.
          - Ничего. Я не стал ее расколдовывать.
          - А почему они не могут?
          - Ну... Я применил некоторый вариант... родовой магии. Теперь только я могу. А я не хочу.
          Я старался никогда ему не лгать. Отчасти тренируясь говорить правду, ничего при этом не сказав. Полезное умение. Не мог же я объяснить ему все, как есть. Он мой единственный... друг. На край света сбежит, если узнает, с кем связался.
          

~*~*~*~

          Единственным предметом, который не давался Айсу, были полеты. Но после возвращения в январе он взялся за них всерьез. Днем над ним смеялись, и он уходил летать по ночам. К лету он вполне освоил эту науку и, если летал и не отлично, то, во всяком случае, не хуже других.
          К концу третьего курса он оттаял и стал почти прежним. Почти, потому что появилось у него в глазах что-то виноватое и очень несчастное. Может быть, даже страх, но я считал, что мне кажется.
          За все свои переживания я получил в итоге замечательный подарок. Айс сам попросился ко мне на лето. Я был счастлив. Пусть сидит в библиотеке и дни, и ночи. Я больше не буду к нему приставать. Главное, чтобы он был доволен.
          Благодаря Айсу я окончил третий курс не хуже второго. Так и не прочитав в своей жизни ни одной книги.
          

~*~*~*~

          Когда я заявил Кесу, что проведу лето в Имении Малфоев, лед между нами сломался. За те полгода, что мы «дулись» друг на друга, я умудрился провести дома рекордно мало времени. Четыре ночи. И ни секунды больше.
          В середине июня Кес отступил. Мы «помирились». И все стало как было. Почти. Когда-нибудь меня перестанет нервировать постоянное ожидание в его холодном взгляде. Когда-нибудь я смогу посмеяться над тем, что любая беседа с ним обязательно закончится упоминанием его предложения. Лет до тридцати я ему не отвечу. Я так решил. Я даже набрался храбрости и сказал ему об этом, прибавив на всякий случай еще пять лет. Он обещал, что подождет. Что ему остается? Когда мне будет тридцать пять, мы обсудим все заново. Это вовсе не значит, что я соглашусь. Просто обсудим. А пока он увлеченно занимался скрытой рекламой. Да и открытой тоже. Ну-ну... Боюсь, милый Кес, что шансов у тебя нет. Если уж я отбился в четырнадцать... А впрочем, там будет видно. Может быть, с возрастом я, наоборот, смогу оценить его предложение. Мне еще многому надо учиться...
          Тогда же, в июне, я рассказал ему о белке. Все-все рассказал. В подробностях. Даже про обморок, хотя это было самым неприятным. Уж очень мне было интересно, почему Дамблдор решил, что Кеса эта история не обрадует. Может, и не обрадовала, но такой хохот мне доводилось слышать редко.
          - Понимаешь, Севочка, - сказал он отсмеявшись, - белочка пушистая – это не совсем то, чего я мог бы ожидать от разозлившегося, потенциально сильнейшего темного мага, которого я семь лет лично обучал. Ты представить себе не можешь, сколько надежд ты этим во мне убил.
          И он снова расхохотался.
          Ну, в общих чертах я все понял. И, честно говоря, порадовался.
          

~*~*~*~

          
          
          Четвертый курс начался для меня так же беззаботно, как и три предыдущих. Беззаботность продлилась почти четыре недели. В конце сентября, сидя за завтраком, я, как обычно, поймал на лету сброшенную совой газету, чтобы она не угодила мне в тарелку. С первой страницы на меня смотрел портрет отца. Очень серьезно, надо сказать, смотрел. Лихорадочно пробежав взглядом по строчкам, я узнал, что стал хозяином Имения. Молча встал, свернул «Пророк» и медленно пошел из зала.
          О чем я думал? Да ни о чем, в общем-то. Единственная мысль, которая помещалась в тот момент в голове, пыталась уверить меня, что это ошибка. Безуспешно, надо сказать. Я не обольщался. Какая там ошибка, раз на первой полосе напечатали.
          Я не плакал. Не спеша, спустился в спальню, Надел теплый плащ и, повернувшись, ткнулся в Айса. Попытка его обойти успехом не увенчалась, да я и не рассчитывал особо. Что я, Айса не знал. Он отобрал у меня «Пророк» и, изучив его секунд за пять, сунул обратно мне в руку.
          - Куда собрался? – спросил он довольно равнодушно.
          - К озеру.
          - Ну-ну...
          

~*~*~*~

          Вот и он остался один. Его мать второй год жила в Марселе, и что-то мне подсказывало, что она не приедет. Я даже не мог понять, почему я так решил. Какое-то смутное ощущение, связанное с Кесом. То ли я когда-то слышал какой-то разговор, то ли не разговор, а просто какие-то намеки. Не помню. Давно было. Ах, да. Прошлое лето.
          На эту тему я размышлял, двигаясь за Фэйтом в сторону Запретного Леса. В отдалении, конечно, двигаясь.
          Надо спросить у Кеса, что там случилось. То, что Фэйту позволили провести прошлое лето в Ашфорде, показалось мне подозрительным еще тогда. Его отец прекрасно знал, кто я такой и что за место Ашфорд. Недаром он передавал Кесу приветы. Ни один нормальный человек не отпустит туда ребенка, находясь в здравом уме и твердой памяти. И если прошлым летом меня обуревали смутные сомнения, что это неспроста, то теперь я был просто уверен. Слишком много интересного я узнал о своей милой семейке с тех пор.
          Ничуть не замедляя шага, Фэйт решительно скрылся среди деревьев. Надо поторопиться, а то я потом его не найду.
          

~*~*~*~

          Я хотел разыскать то маленькое озеро, вокруг которого мы носились как-то ночью на первом курсе. Не знаю, почему, но мне хотелось именно туда.
          Мать, скорее всего, не приедет. Отца наверняка убили. Я уверен. Хотя надо прочитать все подробнее. Только найду озеро.
          

~*~*~*~

          Он устроился под деревом, примерно там, где мы с ним гуляли как-то ночью, и изучал газету. Я сел на траву таким образом, чтобы не выпускать его из виду, но и не попасться ему на глаза. Надеюсь, что это ненадолго. Меньше всего ему подходит имидж одинокого страдальца. Переживет.
          

~*~*~*~

          В общих чертах я так это все и представлял. Отца убили прямо в его кабинете, в Министерстве Магии. Ведется расследование. Спорить могу, что ничего не найдут. Одна радость – мать приезжает сегодня вечером. На три дня. На похороны. Наверно, мне надо быть дома... Да, пожалуй...
          

~*~*~*~

          Он так и не заплакал. Сидел на земле, с прямой спиной и, отложив прочитанную газету в сторону, не отрываясь глядел на черное озеро. Начинало темнеть. Стало совсем холодно. Надо его уводить. Эти чертовы ангины...
          

~*~*~*~

          За те полтора года, что я не видел свою мать, она совсем не изменилась. Похороны особого впечатления на меня не произвели. Казалось, что все это какой-то мучительный сон, но не было ощущения, что я сейчас проснусь и все кончится, а представлялось, что сон этот должен вскоре перейти в новую фазу. Не менее неприятную, но другую. Как болезнь с высокой температурой или бредом, когда состояние, может, и меняется, но каждое новое не лучше и не хуже, а просто другое.
          На следующий день мать возвращалась во Францию. На прощании гладила меня по голове и все время повторяла, что ждет летом к себе. Я проводил ее и вернулся в школу.
          Вот так. Три дня - и инцидент исчерпан. Был человек - теперь нет. Быстро и просто. Я понял, что в этой жизни ненавижу так же сильно, как страх. Я ненавижу необратимые процессы. Может быть, даже больше, чем страх. Просто со страхом сталкиваешься каждый день, и он очень мешает жить. А с необратимыми процессами встречаешься гораздо реже, и в повседневной жизни о них забываешь. Теперь я запомню.
          

~*~*~*~

          Конечно, я был прав. Я всегда прав. В школу Фэйт вернулся практически в нормальном виде. Он даже не заболел ничем. Страдания – это не для него. Через неделю он с прежним упоением дрался с такими же придурками, как он сам, пакостил Филчу и срывал уроки. Все у него было отлично...
          Только это «отлично» совсем не совпадало с моими планами...
          

~*~*~*~

          В конце ноября Айс вдруг опять отравил Уола. Как-то несильно. Уолли даже к мадам Помфри не пошел. У него почему-то не живот болел, а голова. Какой-то странный яд. Но я точно знал, что это отравление. Три года близкого общения с Айсом кое-чему меня научили. Айс что-то жег и дал Уолли понюхать. Я сам видел. Хотел подойти, но Айс мгновенно все потушил и даже замахал на меня палочкой. Честно говоря, этого было достаточно, чтобы я не приближался. Я - не самоубийца. Если Айс злобно машет на тебя палочкой, лучше отойди подальше, а еще лучше вообще смыться. Если успеешь.
          Я сидел с Уолли в нашей спальне. Он раскачивался из стороны в сторону, обхватив голову руками, и повторял, как заведенный: «Ну, скажи, Люци, что я на этот раз ему сделал? Ведь я к этому гаду близко не подхожу!» Объяснять, что Айсу, видимо, срочно понадобилось что-то проверить, я не стал. У меня было такое чувство, что Айс сделал это мне назло. Зачем? Я не знал. Но точно - именно для меня. Я уверен. Иначе бы он выбрал кого-нибудь другого.
          Пришлось идти разбираться.
          - Айс, зачем?
          - Не морочь мне голову по пустякам.
          - Ты мог выбрать кого угодно! Почему опять Уолли?
          - Наверное, по привычке.
          Действительно! А чего я ожидал?
          - Оставь его в покое! Ты же прекрасно обходился, травя самого себя. Зачем нарушать такую прекрасную традицию?
          Совершенно серьезно глядя мне в глаза, этот мерзавец снизошел до объяснений:
          - Этот яд действует на левое полушарие головного мозга. Я не могу на себе. Очень опасно. А Макнейр - все равно идиот. Ему что одно полушарие, что другое... У него врожденная атрофия обоих. Так что не волнуйся, ему не повредит.
          Я не выдержал и ударил...
          К счастью, не попал. Он знал, что я ударю, и отскочил в сторону. У меня опять возникло сильнейшее чувство, что он меня... разыгрывает, что ли. Он точно все знал. Знал, что после отравления я приду качать права, нарочно сказал то, что сказал, знал, что я взбешусь и ударю. Зачем?
          - Ну и дурак, - равнодушно процедил Айс, развернулся, взмахнув полами мантии, и вылетел в коридор.
          На этот раз мне не казалось. Я точно знал, что пропустил нечто важное. Радовало, что хоть Айс держит все под контролем. Хорошо, что я не попал ему по носу. Только лишние проблемы.
          

~*~*~*~

          Я очень люблю Фэйта. За его предсказуемость. Это вовсе не значит, что он скучный. Я, наоборот, всегда оказываюсь не готов к его фокусам. Но когда мне нужно что-нибудь простенькое, то просчитать его реакцию очень легко. Главное, не дать ему времени на раздумья. Если он успеет, как он говорит, «заняться анализом», то я проиграл. Однозначно. Не потому, что он умнее, а потому, что он извращенец. Да, у него еще бывают «идеи». Внезапные. Это даже страшнее «анализа». Таких вывернутых мозгов я больше не встречал. Не могу понять, почему он не играет в шахматы. У него феноменально устроено мышление. Хотя, может потому и не играет. Все, к чему Фэйт прикладывает свой интеллект, должно приносить или выгоду, или удовольствие. Он никогда не сможет понять, зачем тратить силы и время на такое бесполезное дело, как шахматы.
          

~*~*~*~

          
          
          Пустяковая эта ссора имела для меня тяжелейшие последствия. Айс перестал давать мне списывать.
          Учиться я не умел. Что вы хотите от бедного ребенка? Три года, проведенные в школе, и ни одной самостоятельно написанной работы. Я виртуозно научился существовать за его счет и был одним из лучших учеников школы. Если бы я изредка не забегал в библиотеку, чтобы вытащить оттуда упирающегося Айса, я бы так до начала четвертого курса и не узнал, где она находится.
          Почему он перестал мне помогать, Айс не объяснял.
          Трагические последствия все это имело не столько для меня лично, сколько для Слизерина в целом. Мы катастрофически поехали вниз по очкам. Айс не мог этого допустить, он ненавидел гриффиндорцев больше всего на свете и старательно набирал обратно все, что терял я, не жалея для этого ни сил, ни времени. Гриффы ненавидели его ничуть не меньше и постоянно устраивали ему мерзкие ловушки, а я исправно бил им за это морды. Причин, естественно, не афишируя.
          Невозможно было понять, зачем Айс организовал нам обоим такую веселую жизнь.
          Беда была в том, что терять баллы было намного легче, чем набирать их. У меня появилось много свободного времени, которое я раньше тратил на переписывание домашних заданий или на написание собственных работ под диктовку Айса, а теперь - на многочисленные безобразия, теряя баллы еще и за это.
          Любой мальчик на нашем факультете был бы счастлив работать за меня и получать взамен мою поддержку и защиту. Но, во-первых, никто не учился так, как Айс, во-вторых, только у Айса хватало времени на нас обоих. Он обладал способностью не спать по две-три ночи и выглядел при этом вполне обычно. Для него.
          Кроме того, не мог же я признаться кому-то, что три года ничего не делал. А сейчас все выглядело так, будто я забил на учебу. Учителя поглядывали на меня с участием и шептались о моем отце. Но баллы снимали исправно.
          Недели через три после нашей с Айсом «ссоры» ко мне подошел староста с двумя семикурсниками.
          - Хотим предупредить тебя, Малфой. Ты становишься для факультета настоящей катастрофой. Так продолжаться не может. Или ты примешь меры, или это сделаем мы.
          - Да пошел ты...
          А что он хотел услышать?
          - Ты предупрежден. У тебя неделя, чтобы исправить ситуацию.
          Я посмеялся. И за полученную от них неделю потерял больше баллов, чем за две предыдущие.
          

~*~*~*~

          Я знал, что они задумали. Но, во-первых, намерение не есть действие, а во-вторых, меня их планы полностью устраивали. Пускай. Ничего с ним не случится. Только на пользу пойдет, а то у него совсем крыша едет от маниакальной влюбленности в себя, прекрасного.
          

~*~*~*~

          И что я должен делать?
          Эйв мертвой хваткой вцепился в мой рукав. «Не ходи туда!» - повторяет он в пятнадцатый раз. А куда деваться-то? Зря он меня предупредил. Все равно придется идти. Не убьют же они меня, в самом деле.
          - Ладно, Эйв, возвращайся, я все понял. А то они догадаются, что ты настучал, и тебе тоже достанется.
          Когда его шаги затихли в глубине коридора, я сел на подоконник и решил подумать.
          Так. Что я имею? Можно пойти к декану и пожаловаться. Но, во-первых, не факт, что он не в курсе. Я сам напросился. Во-вторых, это очень дурной тон. Так низко я еще не пал.
          Можно спрятаться куда-нибудь. Переночевать на подоконнике, в Астрономической Башне, например. Довольно глупый вариант. Жесткий, неудобный и чреват большим скандалом с Айсом. Он мне за ночевку на каменном подоконнике в декабре месяце оторвет все, до чего дотянется.
          Можно пойти к мадам Помфри и залечь в больничное крыло. Дня на три. Она меня с удовольствием упрячет. Если бы я хотел, то проводил бы в лазарете не меньше половины учебного времени. Айс постоянно пичкал меня какой-то дрянью, игнорировать которую я уже давно не пытался, потому что он лучше знает, что я должен пить, чтобы «гармонично функционировать», как он выражается. Я исправно потреблял его зелья, точно определив еще на первом курсе, что если я делать этого не буду, то окружающая действительность из вполне радужной приобретет стойкий сероватый цвет владений мадам Помфри. Кроме постоянных ангин, я имел тенденцию замерзать по ночам и раз в три-четыре месяца закатывал Айсу грандиозные истерики, разгружая таким образом нервную систему. И он готов был это терпеть.
          Если я повышал голос, то у меня потом болело горло, если нервничал, то начинал задыхаться, к счастью, не сразу, а тоже, как правило, к ночи. Периодически ныла какая-то кость в спине с левой стороны, и это почему-то беспокоило Айса больше всего. Хотя по сравнению с леденящим холодом, в объятиях которого я частенько просыпался, тянущая боль в спине была сущим пустяком. Никогда ничем не болевший Айс активно следил за моим здоровьем, сильно облегчая мне жизнь, а попутно усовершенствуя свои зелья. Я, не задумываясь, пил все, что он предлагал, справедливо рассудив, что если он захочет меня отравить, то сделает это независимо от моего согласия. Кроме того, его зелья всегда мне помогали. Единственной медицинской проблемой, которую Айс решить не мог, было его собственное колено.
          Но прятаться у мадам Помфри как-то совсем неприлично. К тому же, ничего от этого не изменится. Вообще-то я не любил заниматься анализом, но в критических случаях приходилось.
          Так что у нас тут главное?
          Меня хотят проучить. Банально «набить морду». Это главное? Фигня на самом деле...
          Я не желаю учиться. А желаю я развлекаться. Это, конечно, главное, потому что касается моих желаний, а они по определению важнее всего. Но... это не то главное. Это эмоциональное главное, а эмоции сейчас ни к чему...
          Айс перестал мне помогать. От этого все неприятности. Но не в этом причина... не в этом...
          Я не могу понять, что тут главное...
          Интересно, Айс знает о планах нашего старосты? Должен, раз даже Эйв знает. Тогда почему он не вмешивается? Что-то не так...
           Надо идти в гостиную. Я здорово запутался. Нехорошо заставлять себя ждать. Айс вынужден будет мне помочь. Или я все равно попаду в лазарет. Вот там и подумаю. Времени будет сколько угодно.
          

~*~*~*~

          Рейтас разогнал нас по спальням. Пожалуй, надо проследить, чтобы не случилось чего-нибудь совсем неприятного. Эйв предупредил Фэйта, но он все равно явится. Я уверен.
          В принципе, я могу этого не допустить. Причем разными способами. Я могу просто пойти и «разозлиться», но именно этого я стараюсь избегать всеми силами. Могу найти Фэйта и не позволить ему сюда приходить. Могу настучать директору. Могу пообещать им, что буду за него учиться. Если уж я захочу их убедить, то они никуда не денутся. В пять секунд уснут прямо на полу. Есть еще пара вариантов, уже развлекательного характера. Например, пойти сейчас в гостиную и бросить в камин того красного порошка, который я нашел в прошлые выходные, когда был дома. Замечательный эффект. Заодно и проверю...
          Но надо ли? Фэйт сам виноват. Это, конечно, не причина. Если его каждый раз бить за все, в чем он виноват...
          Ладно. Пускай. Если они перестараются, я потом с ними разберусь. Ему так или иначе урок пойдет на пользу. Фэйта давно пора привести в чувство. А избавить его от неприятных последствий будет совсем просто.
          

~*~*~*~

          Розье с Уилксом втащили меня под руки в нашу спальню и опустили на кровать. Я бы мог и сам дойти, но не хотелось их разочаровывать.
          Честно говоря, я думал, будет хуже. А по сравнению с тем, что сделал со мной Айс, когда мы с ним впервые ехали в школу, вообще ерунда. Если бы это случилось неожиданно, пожалуй, я бы пострадал больше. А так...
          Во-первых, я зашел в кабинет трансфигурации и оставил в парте, за которой обычно сижу, свою палочку. Она фамильная, и будет жалко, если сломается. А завтра первый урок. Приду и заберу. Или Айс заберет.
          Во-вторых, я был настолько взвинчен, входя в гостиную, что до собственных потерь мне не было никакого дела. Дрался я часто, как правило с гриффиндорцами, и доставалось мне от них ничуть не меньше, чем им от меня. Так что сначала даже получалось отбиваться.
          В-третьих, я продумал, как буду группироваться, и даже наложил пару обезболивающих заклинаний. Айс заставил меня их выучить еще на первом курсе. Как он говорил, «на всякий случай».
          Так что ничего особо ужасного не случилось. Мне даже удалось разбить Рейтасу нос, когда он излишне самоуверенно поинтересовался, все ли я понял. Конечно, понял, что если бы я не был один... А их шестеро... И всех их я срисовал. На будущее.
          

~*~*~*~

          Шоу было еще то. Я сделал всю стену спальни прозрачной. С нашей стороны, естественно, и мы отчаянно болели за Фэйта. Мне всегда нравилось смотреть, как он держится. Очень красиво. А когда он под конец засвистел Рейтасу по носу, мы восторженно охнули и ринулись в гостиную, чтобы его совсем не убили. Красота! И порошок красный испытать надо. Вот и проверю, как он действует... на людей.
          

~*~*~*~

          Как же я замерз!
          Пойти к мадам Помфри или к Айсу?
          Идти до Айса было ближе. А с мадам Помфри придется объясняться. Тихонько отодвинув полог его кровати, я пошарил рукой по одеялу. Постель была пуста. Где же он может быть? Придется идти в лазарет, я совсем замерз. И горло опять болит. Только очередной ангины мне сейчас и не хватало.
          Айс обнаружился у камина в гостиной. Он и не ложился вовсе.
          - Выполз, наконец?
          - Я замерз.
          Он, не глядя, подвинул ко мне стакан с темной густой дрянью. Вот, что за человек? И почему, почему он точно знал, что я проснусь, замерзну и потащусь его искать?
          - Айс, еще пара недель, и они убьют меня.
          - Надо трудиться, mon cher ami.
          - Ты же не станешь мне помогать...
          - Посмотрим.
          Поболтав около часа, мы договорились. Я согласился на все. У меня не было выхода.
          

~*~*~*~

          Я оказался прав.
          Я всегда прав.
          Когда я был дома в конце сентября, Кес почему-то заинтересовался Фэйтом, очень внимательно слушая мои рассказы. Я старался говорить равнодушно, но по тому, как Кес улыбался, было понятно, что мне это не очень удается. Фэйтом я восхищался. Возможно, не им самим, а той легкостью, с которой он движется по жизни. Мне нравилось в нем все. Даже его ненормальная самовлюбленность. И то, что ему не было наплевать, что со мной происходит. Это я тоже рассказал Кесу. Мне хотелось услышать его мнение.
          Кес меня дослушал и мнение высказал. Но не о Фэйте, а обо мне. И мнение это было совсем не лестное. В общих чертах все сказанное Кесом сводилось к тому, что я негодяй. Потом он почти час объяснял мне, почему именно. Все это я знал и так. Вопрос о том, сколько вреда я приношу Фэйту, позволяя ему выезжать на моей шее, я закрыл еще на первом курсе. Какого черта? Он сам решает, хочет он учится или нет. Это его личное дело.
          Но Кес проявил крайнюю заинтересованность. На моей памяти его вообще впервые интересовало что-то, выходящее за рамки интересов нашего семейства. Очень странно.
          Мягко, но настойчиво Кес вынуждал меня дать обещание. Обещание подумать об этом. Ничего другого он потребовать не мог. Я подумал. Все правильно, учитывая изменения, произошедшие в жизни Фэйта неделю назад. Да, Кес быстро сориентировался. Только я не мог понять, с чего бы он вообще заинтересовался Фэйтом. Ну и что, что он теперь - лорд.
          Но решение я принял, и инициатива Рейтаса оказалась очень кстати. Теперь Фэйт сам должен был ко мне прийти. Куда ему деваться? Он бы и так пришел, только неизвестно когда.
          Конечно, я оказался прав.
          Я всегда прав.
          

~*~*~*~

          Результаты деятельности Айса превзошли все мои ожидания. К обеду следующего дня практически вся мужская часть седьмого курса нашего факультета оказалась в больничном крыле.
          Об этом мы с ним накануне не договаривались. Он просто решил сделать мне приятное. Или себе, я уж не знаю. Только я все равно был очень доволен. Может быть, я даже воздержусь от собственной мести. Посмотрим.
          Ребята говорили, что семикурсники подцепили в Запретном Лесу какую-то гнойную лихорадку, а Алисия Сомерсет, встречавшаяся со старостой, проплакала всю ночь в гостиной Слизерина. Белл сказала мне по секрету, что все тело Рейтаса покрылось огромными гнойниками, и Алисия боится, что лицо останется изуродовано. При этом Белл косила глазом в сторону Айса. Она была совсем не дурочка, наша Белл.
          Айса вызывал директор. К вечеру следующего дня я столкнулся в холе с заплаканной тетей Эстер. Мы перебросились парой фраз. Я из ее слов понял, что Айса выгонят непременно, если смогут доказать, что он - виновник болезни семикурсников. А она должна была понять из моих, что Айс тут ни при чем. Во всяком случае, я старался.
          Как и в начале первого курса, доказать ничего не смогли. Тем более что ребята недели через две вернулись к учебе. Поговаривали, что директор заставил Айса участвовать в лечении. Не могу сказать - не знаю. Знаю только, что вся школа пребывала в уверенности, что Айс опять ударился в эксперименты.
          И только я знал настоящую причину. Правда, так и не спросил его. Слова значения не имеют.
          Когда история с отравлением себя исчерпала, Айс занялся моим образованием. Он давал мне огромные задания и грозил страшными карами, если я не справлюсь. Правда, страшными, учитывая, что я никогда не жаловался на недостаток воображения.
          Однажды я списал у Эйва эссе по чарам и очень боялся, что Айс догадается об этом. Он ничего не сказал. Он никогда ничего не говорил.
          Уснуть я не мог, а к часу ночи меня скрутила чудовищная боль в груди. Она спускалась вниз к животу и стреляла в спину. Просить Айса, чтобы он это прекратил, я не стал. Я гордый. Схватившись руками за живот, я почти бегом бросился из спальни в гостиную. К счастью, там никого не было.
          Айс выскочил следом.
          - Что это с тобой?
          - Все отлично...
          - Опять шоколадом объелся?
          - Прекрати издеваться... и вообще... иди отсюда.
          - Почему грубим?
          Я поднял глаза. Лицемерие было не в его стиле. Во всяком случае, такое лицемерие.
          - Ты хочешь сказать, что это не твоя работа?
          - Да что происходит? - заорал он.
          - Я думал, что ты меня отравил. А теперь не знаю.
          - С какой стати мне тебя травить?
          - Я списал чары у Эйва. Мне показалось, ты понял.
          - Понял, конечно. Эйв-то у меня их списывал. Но это же не причина.
          Я испугался.
          - Тогда что со мной, Айс?
          - Понятия не имею.
          И вдруг все кончилось.
          - Прошло… - я был совершенно ошарашен.
          Айс помолчал две секунды, склонив голову на бок, и гадко ухмыльнулся.
          Он так и не стал ничего объяснять, но сказал, что опасности нет, а потом целую неделю заставлял пить на ночь какую-то мерзость. От его зелья я спал, как убитый, и решил, что это снотворное.
          С занятиями он тоже притормозил немного, а может, я просто привык. За четвертый курс Айс почти дотянул меня до своего уровня. Я искренне считал, что его уровень мне ни к чему, а вполне достаточно отличных результатов на экзаменах. Он пресек эти разговоры еще в начале года и больше я не рисковал. Но уверенность осталась.
          В Ашфорд мы не ездили, хотя Дядя Клаус прислал мне на Рождество невероятно официальное приглашение. Айс сам продиктовал ответ. Я отказывался, ссылаясь на обязанности хозяина Имения. В качестве компенсации Айс обещал ездить со мной. Я даже добился твердой договоренности о том, что он будет проводить в библиотеке не больше трех дней в неделю. Он очень любил «договариваться».
          Так и получилось, что в Ашфорде я больше не был. Все каникулы четвертого курса и август после него мы провели в Имении. А в июле я ездил к матери в Марсель. Тоже неплохо.
          

~*~*~*~

          К пятому курсу Айс вырос. Он как-то незаметно догнал меня в росте и от этого стал выглядеть еще более неуклюже. В Ашфорд он снова отправлялся с большим энтузиазмом, а из глаз ушло затравленное выражение, появившееся в середине третьего курса. Видимо, за полтора года он сумел справиться с возникшими семейными осложнениями, но, если раньше он отзывался о своем семействе с уважением и гордостью, то теперь иронично усмехался и ехидничал.
          Оторвать его от книг стало еще сложнее, и поначалу мне казалось, что ничем, кроме своих научных изысканий он не занимается. Розье говорил, что исследования Айса уже дважды печатали в каких-то журналах. Все равно я бы ничего не понял, не стоило и расспрашивать. Зельеварение оставалось практически единственным предметом, в котором я действительно ничего не смыслил.
          В октябре Айс придумал способ основательно испортить мне жизнь. Он приволок из очередной поездки в Ашфорд две огромные книги и объявил, что это для меня. Я никогда таких не видел. Они были написаны мелкими ровными буквами на очень тонком пергаменте. Айс объяснил, что книги маггловские.
          Он совсем спятил, если думает, что я к ним притронусь!
          

~*~*~*~

          Ух, как он разорался! Я даже удивился. Это он еще не знает, что ему придется с этими книгами делать. А придется ему учить их наизусть. Потому что читать это нельзя. Я попробовал. Просто набор слов. Смысла в них нет. Сразу говорю, что придумал этот бред не я. Это Кес. Он взял с меня слово, что я заставлю Фэйта выучить обе книги наизусть. Просто вызубрить, как набор звуков. Кес сказал, что это очень важно, и я обещал. Бедный Фэйт. Такие огромные, с тонкими страницами и мелкими буквами.
          

~*~*~*~

          Он просто решил надо мной поиздеваться. Наш прошлогодний договор действителен до конца выпускных экзаменов. Я не могу отказаться. Я обязан выполнять все его требования. Иначе он перестает со мной заниматься и вообще мне помогать. Естественно, договор касался только учебы.
          Мне казалось, что если бы они были на незнакомом языке, то было бы проще их учить. Но они были на английском и, в отличие от многих книг, которые мы изучали, на современном английском. Я не мог понять, как можно взять знакомые слова и так их скомбинировать, что бы ни одно предложение не имело смысла. Если бы это были магические книги, то я бы предположил, что это какие-нибудь заклинания, наверняка темные, потому что звучало это все довольно зловеще. Но в том-то и дело, что книги были маггловские. И я заучивал их наизусть, как последний придурок, а Айс потом проверял, водя пальцем по строчкам, чтобы я не переставлял слова.
          Если бы это все не стоило и мне, и ему такого адского труда, я бы решил, что он так пошутил. Но он не любил тратить время на «глупости». Более того, я довольно быстро сообразил, что он сам тоже ничего в них не понимает. Зачем надо меня мучить, он не объяснял и вид имел удрученный. Бред какой-то.
          К Рождеству я выучил первую, и мы принялись за вторую, продолжая ежедневно повторять первую, чтобы я не забыл. Та, которую я уже выучил, называлась Josef Dorfman «The Economic Mind in American Civilization», New York, 1946-1959 и состояла она из пяти огромных частей, собранных в одной книге, которую мы с Айсом могли поднять только вдвоем, если не накладывали заклинания левитации.
          Alfred Marshall, Money, Credit and Commerce, London, 1923. Так называлась вторая. Айс мне сочувствовал, но был неумолим.
          

~*~*~*~

          Приехав домой в январе, я спросил у Кеса, зачем это нужно. Рассказал, как нам тяжело и обидно тратить время на заучивание ненужных маггловских бредней.
          - Поверь мне, Севочка, это сейчас единственное, что ему действительно нужно. Но, так как это совершенно не нужно тебе, то я не думаю, что стоит объясняться. Просто делай, как я прошу.
          - Откуда такой интерес к лорду Малфою, осмелюсь спросить? - вид у меня был небрежный, во всяком случае, я старался казаться безразличным, задавая вопрос, который интересовал меня второй год больше всего на свете.
          Кес смутился и начал лгать. Я понял, что он лжет, видимо, так же, как он всегда знал, если я пытался его обмануть. Это было так... дико. Он никогда раньше меня не обманывал. Что же происходит? То есть, конечно, он не сказал ни одного слова неправды, не стал бы он так меня оскорблять, но он лгал, потому что я прямо спросил, чем Фэйт так его заинтересовал, а он начал называть причины, может, и настоящие, но не основные. Сказал, что мать Фэйта абсолютно не способна заниматься делами, но много тратит, что Имение в долгах, и, хотя Малфои очень богаты, у Фэйта скоро будут серьезные проблемы: капитал есть, но содержания не покрывает, и еще много разных совсем непонятных вещей. Может, мне все это действительно «не нужно», и нам «не стоит объясняться» на эту тему. Но в конце он сообщил информацию вполне понятную и крайне меня испугавшую. Он заявил, что Фэйт скоро останется совершенно один, потому что мать его больше трех месяцев не протянет.
          Вот это было серьезно! Откуда Кес знает подобные вещи, спрашивать не стоило, но он не ошибался. Я даже подозревал, что никакой мистики здесь нет, а просто Кес всегда в курсе любых дел, которые его интересуют. Он сказал это нарочно, чтобы отвлечь меня от основного вопроса. К черту этот «основной вопрос». Мне стало очень неуютно.
          С одной стороны, я лишился родителей в возрасте семи лет, а Фэйту уже шестнадцать, он практически совершеннолетний и особой беды тут нет, но с другой стороны, разница огромна. Я никогда не был один в полном смысле этого слова. Я и сейчас чуть что бегу советоваться с Кесом. К тому же, есть Эстер, в семействе которой я всегда желанный гость. Так или иначе, границы моей самостоятельности и замкнутости я всегда определял сам и, может, потому никогда ими не тяготился. А Фэйт - совсем другое дело. Я точно знал, что родных у него нет. Во Франции его мать жила у друзей. Он и сейчас-то с матерью практически не общается, но она есть. Если она умрет, у Фэйта не останется никого. Если бы были хоть какие-то люди, с которыми Фэйт поддерживал отношения, я бы знал об этом. Он - невероятный болтун. Но он никогда ни о ком не упоминал. Так что он остается один в полном смысле этого слова, и приходится только радоваться, что Кес интересуется его будущим. Настоящей причины он не говорит, но вряд ли Кес захочет причинить Фэйту вред. Зачем?..
          

~*~*~*~

          
          
          Вернувшись в январе из Ашфорда, Айс притащил еще две книги. По размеру и доступности изложения полностью идентичные двум предыдущим. Я скандалил, топал ногами, закатил подряд четыре истерики и, наконец, в порыве отчаянья сжег их в камине. Айс оставался невозмутим. Так и не объяснив причин, по которым я должен учить этот бред, он, тем не менее, даже не заикался о возможности разрыва нашего договора. Я сделал все, чтобы он послал меня подальше, но в его поведении даже намеков на это не было. Он молча сносил все мои выходки, а уничтоженные книги через месяц привез снова. Именно этот факт заставил меня успокоиться. Я привык считать, что Айс прекрасно знает, что и зачем он делает. И если он терпит подобное поведение, даже не пытаясь поставить меня на место, значит, все очень серьезно.
          К весне мне снились длиннющие предложения из непонятных слов, постепенно трансформирующиеся в спрутов, бесконечные щупальца которых, носившие имя «функция», опутывали меня и душили. Причем они продолжали душить меня, даже когда мне казалось, что я уже проснулся. Забавно, но снов этих я не боялся. Как будто мне нравилось, что они могут меня убить, но не делают этого. Я пытался с ними общаться…
          Айсу я о них не рассказывал. Не мог словами описать ощущение полного блаженства, которое охватывало мое сознание в этих снах. В какой-то момент я даже понял, что такое «функция». Это такая длинная извивающаяся линия с картинок из тех странных книжек. Других картинок там и не было. Во всяком случае, других не было в последней из привезенных Айсом книг.
          

~*~*~*~

          
          
          На пятом курсе у меня появились проблемы и помимо Фэйта. Фэйт, конечно, был на первом месте. Но окружающие тоже доставляли много неприятностей. Дело в том, что я заметил очень странное поведение гриффиндорцев нашего курса. Точнее, кто кого первым заметил, утверждать не берусь, но факт остается фактом: мы друг друга достали.
          Проблема была в том, что их было четверо, а я один. Точнее, их было двое, а еще двое занимались только моральной поддержкой, но мне хватало. Началось с того, что я стал за ними следить. Они быстро это заметили и превратили мою жизнь в непрерывный кошмар. Они мне мешали. И конфликтов-то толком не было, но я занимался делом, а они развлекались. Стал бы я тратить время впустую! Дело было в том, что я стал подозревать одного из них... Как бы поточнее выразиться... Я стал подозревать, что он такой же, как и я. Но не все сходилось. Далеко не все. А подойти ближе эти два придурка мне не давали.
          Его звали Ремус Люпин, и общего у нас ним было довольно много. Во-первых, он тоже больше занимался, чем развлекался, во-вторых, он был достаточно меланхоличен, чтобы привлечь мое внимание, в-третьих, он тоже раз в месяц куда-то исчезал. Но если я бывал дома одну ночь в месяц, и об этом даже мои соседи по комнате толком не знали, потому что мне было достаточно появиться в Ашфорде на час, то Люпин мог пропасть на неделю. И так каждый месяц. Но это еще ни о чем не говорит. Он явно чужак. Может, у них другие порядки, и он вынужден находиться дома гораздо больше времени, чем я.
          Не могу сказать, что меня это радовало. Я любил считать, что я такой один. Неповторимый. Во всяком случае, выяснить, что к чему, надо было обязательно.
          И тут оказалось, что на страже секретов меланхоличного гриффиндорца стоят два его приятеля. Спятивший кузен Белл Сириус Блэк, с которым Фэйт с первого курса вел непрерывные бои в коридорах школы и за ее пределами, и Джеймс Поттер. Тоже отпетый придурок и любимец умственно-отсталой части учеников и преподавателей. Вот эти два урода мне и мешали.
          Конфликт принял затяжную форму. Я сделал им столько зла, сколько смог, и они платили мне тем же. Можно сказать, что они были успешнее. Дрался без палочки я плохо, а они одинаково хорошо и с ней, и без нее. А разобраться с ними «по-семейному» я не мог, потому что после глупой истории на третьем курсе с Алисией Сомерсет я избегал пользоваться своими «фамильными способностями» и добился в этом решительных успехов. Если я позволю этим уродам заставить меня сорваться, то я проиграю свою собственную битву, к ним не относящуюся. Поэтому я пользовался только традиционными средствами школьных разборок. В качестве предохранителя я тщательно восстановил в памяти тот момент, когда в день приезда в школу Фэйт стоял в нашей спальне, направив палочку в живот Макнейру, и собирался отбиваться от кулаков одиннадцатилетнего противника заклятием Черной Магии высшего порядка. Это воспоминание навсегда осталось в моем сознании олицетворением распущенности, беспомощности, глупости и дурного вкуса. Вспоминая именно этот момент, я справлялся с бешеным желанием сделать с гриффиндорцами что-нибудь, соответствующее моим мрачным представлениям о справедливости. Ведь если я прав, и их приятель Люпин такой же, как я, то они наверняка не знают об этом. Так же, как никто, кроме директора, не знает обо мне. Но все попытки разобраться в этом вопросе разбивались о трех охранников Люпина. Трех, потому что с ними еще таскался маленький толстый идиот по имени Питер Питтегрю. В разборках наших он не участвовал, но неприятностей доставлял много.
          Я, конечно, мстил. Я закладывал их учителям и подставлял при каждой возможности. Наверное, треть их «подвигов» была спланирована мной, а они просто попадались. Их ловили, за этим я тщательно следил, и Гриффиндор терял баллы, что крайне мне нравилось. И, наконец, я их травил. С огромным удовольствием, между прочим.
           К пятому курсу я сам уже слопал такое количество очень разных ядов, что не совсем адекватно мог определить последствия для обычных людей. Особенно в состоянии аффекта, в котором я неизменно пребывал после их нападений.
          Самый серьезный срыв случился у меня в феврале, когда, совсем потеряв контроль, я пробрался ночью в гриффиндорскую гостиную и намазал пол под ковром раствором строфантуса, довольно сильной концентрации. Находящимся в непосредственной близости ковер теперь сбивал режим работы сердца. Это в начале. А потом...
          Беда в том, что о «потом» я и не подумал. Результат получился шикарный, но мрачноватый. К сожалению, сильнее всего ядовитые испарения подействовали на первокурсников. К обеду следующего дня практически все первачки переселились к мадам Помфри. Как это прекратить, я не знал. Старшие-то не побегут к ней жаловаться на сердцебиение. Единственное, что можно было сделать – это пойти к директору и сознаться. Мысль об этом приводила меня в ужас.
          Я сидел в спальне и палочкой прицельно сбивал мух с потолка. Пока не пришел Фэйт. Как всегда, в прекрасном настроении. И возбужденно стал рассказывать, что у Гриффов творится что-то жуткое. Я слушал его, закрыв глаза, и хотел умереть. Время шло, надо было что-то делать...
          

~*~*~*~

          
          
          Как я догадался, что это его работа? Да не знаю даже. Уж очень у него был несчастный вид. Нет, чтоб радоваться, как все нормальные люди.
          - Ну и ладно, - преувеличенно бодро сказал я ему, - так им и надо. Было бы из-за чего расстраиваться!
          - Ты не понимаешь, - очень тихо ответил он, не открывая глаз. - Те, которые не попадут сегодня в лазарет, завтра, скорее всего, отправятся на кладбище.
          Он совсем спятил! Тогда какого черта он здесь сидит?
          - Что можно теперь сделать?
          - К Дамблдору пойти. Других путей нет.
          А чем, собственно, этот путь плох? Хороший путь! Просто отличный! И я попросил его рассказать подробности.
          Оказалось, что он не знает, как нейтрализовать действие яда. В гостиную к Гриффам пробрался в своем неизменном расфокусирующем амулете, а пароль подслушал. Должно быть, сильно эти уроды его достали, если он со злости сделал попытку извести их факультет на корню.
          В принципе, решение я принял еще когда он сказал про директора. Конечно, надо идти к нему. Если Гриффы передохнут, поналетят родители с министерскими, и виновника обязательно найдут. А я не хочу оставаться здесь без Айса. И почему он не позволяет мне разобраться с Блэком самому? Хотя, я и так почти каждый день с ним «разбираюсь», даже скучно.
          

~*~*~*~

          Фэйт сказал, чтоб я помалкивал и ушел, ни на секунду не изменив своему отличному настроению. В начале года его назначили старостой, держался он всегда очень достойно и был самым популярным в Слизерине человеком. Ему даже семикурсники в рот смотрели.
          А к вечеру Эйв рассказал мне потрясающую новость. Оказывается, Сириус Блэк и Джеймс Поттер чуть не извели весь Гриффиндор. Две первокурсницы с Хаффлпаффа, Марта Белт и Джин Паутс слышали вчера у озера беседу этих двух монстров о том, как будет классно намазать ядом пол Гриффиндорской гостиной и посмотреть, что из этого получится. После обеда бдительные девчушки, рыдая и приседая от ужаса возможной мести зверей-гриффиндорцев, поведали Дамблдору о разговоре. Скандал замяли, конечно. Гриффиндор лишился сотни баллов, и никому даже в голову не пришло, что в Слизерине на седьмом курсе учатся Констанция Белт и Джеф Паутс, непосредственно связанные с этой историей. Наверняка старшим было несложно отправить девочек к директору. Кто бы из наших не согласился помочь старосте лишить Гриффиндор сотни баллов? А нейтральный факультет и невинный возраст девчушек вполне ограждал их от мести «благородных» гриффиндорцев.
          Я зарекся от таких масштабных действий. То, что благодаря Фэйту все обошлось, вовсе не значило, что можно продолжать в том же духе.
          

~*~*~*~

          Выводы, сделанные Айсом из этой истории, меня позабавили. Я решил, что глобальные катаклизмы его пугают. Зря, конечно, это гораздо интереснее. Они подавляют людей своей неотвратимостью. Но прицельные действия Айса тоже были прелестны.
          Через неделю после истории с ковром Айс вовсю развлекался добавлением в тыквенный сок «сонной одури», как он это назвал. Непосредственно в сок он ее не лил, а наносил яд на края стаканов, еще в кухне. Эльфы его вообще не видели. Он хранил кольцо с вензелем из букв K, V и S. Кажется, именно оно давало такой эффект, но, к сожалению, никто кроме Айса до него даже дотронуться не мог. Стаканы он портил прицельно, потому что в кухне было видно на каких столах, что появится.
          В его записях этот яд назывался «ATROPA BELLA-DONNA L.», и, когда я увидел запись первый раз, то решил, что Айс посвятил свои подвиги нашей Белл. Он с первого курса на нее поглядывал, но за ней и так таскались все, кому не лень, кроме меня, конечно, а Айс не может находиться там, где «все». У самой Белл был слишком веселый нрав, чтобы променять целую свиту на одного Айса. К пятнадцати годам она была крайне популярна среди юношей всех четырех факультетов, но я знал ее с пеленок, и мне казалось, что все ее «подвиги» - это месть. Месть кузену за Грифф. Стоило им оказаться на расстоянии пятидесяти ярдов друг от друга, как начинался бардак. Она так и не смогла оправиться от его «предательства», что, на мой взгляд, было верхом глупости. Да кому он нужен, этот неудачник? Я даже как-то пытался объяснить ей свою позицию, надеясь, что ее это утешит хоть немного. Она слушала меня скорее из вежливости, потом сказала: «Ах, Люци, ты не можешь понять! Ты совершенно бессердечное чудовище!», и разрыдалась.
          Чего там понимать-то? Втрескалась по уши, дура непутевая. Ладно. Не мое дело. И вовсе я не «бессердечное»! И не такое уж «чудовище»! Просто я не идиот и не стану рисковать своим сердцем. Никому не верю! Вот она его любит, а много это ей принесло радости или удовольствия? Чушь это все. Пока прибьют друг друга.
          Так вот этой самой «Донной Беллой» Айс и травил своих врагов. Как романтично! Но приход от нее был шикарный. Когда на уроке Травологии Гриффы дружно начали смеяться, обниматься, танцевать и кривляться, все решили, что это они просто хотят урок сорвать. Через какое-то время начались галлюцинации, и Джеймс Поттер стал кричать, что у растений сверкают листья. Блэк возражал. Говорили они непрерывно, потом стали с воплями кидаться друг на друга и на нас, начались короткие схватки, и профессор Спраут, заподозрив неладное, побежала в замок за директором. Все шестеро мальчиков отправились в лазарет, а Айс выглядел удивленным. Тоже не ожидал, что такой спектакль получится. Больше, на моей памяти, он скопом Гриффов не травил, время от времени отрываясь персонально на Блеке или на Поттере.
          

~*~*~*~

          
          
          С прогнозом по поводу миссис Малфой Кес ошибся. Когда прошли обещанные три месяца, и с ней ничего не случилось, я даже позлорадствовал про себя, что Кес тоже может ошибаться. К сожалению, ошибся он только в сроках. Известие о ее смерти пришло в начале июня, как раз перед экзаменами на СОВу, и Фэйт отправился в Марсель. Она завещала похоронить ее именно там. Честно говоря, перед СОВой я здорово нервничал, после тоже неприятностей хватало, и про Фэйта я на время забыл. Напомнил мне о нем Кес, как-то утром в середине июля, сообщив, что Фэйт вернулся в Имение. Кес даже сказал, что я могу пригласить его в Ашфорд на остаток лета.
          Я похож на ненормального? Снова зашевелились подозрения относительно странного интереса Кеса к Фэйту. Может, Кес хочет получить Имение? Там библиотека больше, чем в Хогвартсе, и просто невероятное наследие, оставшееся от предков моего приятеля. Абсолютно уверен, что Фэйт не осознает и сотой доли того, что скрыто в его подземельях. Его отец никогда ему этого не показывал. По-моему, он и сам не знал. Иначе он бы меня туда не пустил. Хотя, он ведь понимал, кто я такой. Может, надеялся, что я когда-нибудь объясню Фэйту, что к чему.
          Решительно отогнав подлые подозрения относительно Кеса, я заявил, что в Ашфорде Фэйту делать нечего, а лучше отправлюсь-ка я к нему сам. Кес в ответ ухмыльнулся и сообщил, что ничего не выйдет.
          - Как ты собираешься туда попасть?
          Действительно, как?
          - Я могу послать сову от Эсты. Да, так и сделаю.
          - Можно подключить камин. Если Люциус согласится.
          - Ты хочешь подключить Имение к нашей сети? Ты что, Кес?
          Я опять испугался. Чего он добивается? Наша сеть – это совсем не общая Каминная Сеть. Она «наша». Объединяет весьма своеобразные места. И подключить к ней нормальный дом, с нормальными людьми... Ох, как мне все это не нравится.
          - Можно открыть канал, как мы делаем с вашим директором, когда тебе надо переправиться. Но лорд Малфой должен дать согласие. Я думаю, проблем не будет.
          Конечно, этот балбес согласится! Какие уж тут проблемы! Он-то не знает, к чему Кес хочет его подключить. Он на один раз согласится, а как я потом проверю, чтобы этот канал закрыли? Я никогда не интересовался вопросами связи. Теперь, видимо, придется.
          - А какой камин мы соединим?
          Кабинет Дамблдора подключался к Западному Камину, но ведь теоретически Кесу без разницы. Зачем рисковать? По-моему, Кес догадался, о чем я думаю, потому что начал ухмыляться. На самом деле я люблю, когда он смеется. Значит, все в порядке. Когда он сердится, то становится ласково-вежлив. Вот это страшно.
          - Да ради Бога. Давай подключим Восточный, чтобы ты так не переживал.
          

~*~*~*~

          Очень я обрадовался, когда Айс явился. Скучать мне, правда, было некогда, но с ним как-то спокойнее. Я уже измучился, блуждая по огромному замку и пытаясь разобраться в истлевших картах. Ничего-то я не знал о собственном доме. Наверное, половины комнат никогда не видел.
          В Имение оказалось огромное количество потайных ходов и тайников. Буквально все стены в итоге оказывались полыми. Я уж так и понял, что если не могу через стену пройти, то это не значит, что прохода нет, а просто я его найти не в состоянии. Работало все это сказочно просто. Достаточно было рукой провести по стене, и проход открыт. Иногда нужно было приказать открыться. Все это я выяснил, вскрыв тайник в бывшей спальне своего отца. Я о нем знал, но пока мать была жива, открыть не мог. Там я нашел письмо, адресованное «Наследнику Рода Малфоев», датированное пятым ноябрем. Год состоял из трех цифр, и они стерлись, так что я не разобрал. Карты тоже оттуда. Так понимаю, что когда я все это освою, надо обратно положить. До следующего «наследника». Это даже не письмо было, а инструкция по управлению защитой Имения. В целом, все сводилось к тому, что мне теперь все можно, а больше никому ничего нельзя. Это было бы здорово, конечно, будь здесь еще кто-нибудь, кроме меня.
          

~*~*~*~

          Камин подключить Фэйт согласился, естественно. Кто бы сомневался.
          У нас было полтора месяца на исследование Имения. Очень интересно. Я даже в библиотеку не спускался. Куда она теперь от меня денется? Нам до конца лета и карт хватило. Только мне не нравился подключенный камин. Умом я понимал, что в Восточный Камин никто, кроме меня, не сунется, но почему-то очень нервничал. Ну не нравился мне интерес Кеса. Очень не нравился.
          

~*~*~*~

          К сожалению, радужного лета у меня не получилось. Дело в том, что уехал я во Францию за два дня до начала экзаменов. Вернувшись в Имение, я получил из Хогвартса письмо с милым уведомлением о том, что мой СОВ любезно перенесен на конец августа. Сдавать я его буду в течение недели в Министерстве Магии, специально собранной ради такого экзотического случая Комиссии. Это было ужасно. Я бы лучше еще на чьи-нибудь похороны съездил. Честное слово.
          

~*~*~*~

          Мне казалось, что за пять лет я достаточно изучил феномен под названием «Люциус Малфой и его фантазии». Во всяком случае, ничто не могло меня удивить. Не стоило быть слишком самоуверенным.
          Он из меня душу вытряс. Потом пошли ангины, ночные лихорадки и, наконец, истерики. Ну, не умею я ему отказывать. Уже и не научусь, наверное.
          И я согласился.
          Я согласился пойти в Министерство сдавать его СОВ. Он бы и сам справился. Он прекрасно знал материал. Я же сам его учил. Разве что зелья бы не сварил. Теорию-то мы выучили, а варить он не мог. Так я бы и сходил только на Зелья. Но он требовал, чтобы я сдавал все. И я согласился. Раз он так нервничает... Мне-то без разницы.
          А оборотное зелье получилось прозрачным. Вот уж никогда бы не подумал…
          

~*~*~*~

          В конце августа Айс предложил установить между Имением и Ашфордом постоянную связь. Очень мне эта идея понравилась.
          Я так и не переехал в покои отца, а обставил для себя наиболее приятные, на мой взгляд, комнаты на третьем этаже. Пока я живу один, что еще нужно кроме спальни и кабинета. Вот камин в кабинете мы и соединили с камином в спальне Айса в Ашфорде. Айс сказал, что больше этот канал никак работать не сможет, а только на этот маршрут. Очень хорошо. Просто эти два камина всегда топятся. И его спальня, и мой кабинет. Даже когда нас там нет по несколько месяцев.
          А еще Айс сказал, что это тайна. Абсолютно для всех. Об этом и через двадцать лет никому говорить нельзя. Пригрозил перекрыть навсегда, как только я проболтаюсь. Все-таки он - зануда. Я и так уже понял. Глупо будет рассказывать об этом. Я не знаю, что они там в своем Ашфорде прячут, но ясно же, что чернуха неимоверная. Что ж я, не понимаю?
          Но он даже своему Дяде Клаусу не сказал об этих каминах. Вот что странно.
          

~*~*~*~

          Не зря я потратил время на изучение систем связи. Я не только сумел соединить Ашфорд с Имением так, что Кес остался в счастливом неведении, но и заставил Кеса пересмотреть схему связи в моем Замке. Мы все поменяли. И Восточный Камин, и Западный подключены теперь к общей Каминной Сети. В целях безопасности Западный работает только на вход, а Восточный только на выход. Очень удачно. А на Тревесе Кес посадил троих встречающих. На всякий случай. Гости все равно через Восточный Камин выйти не могут, потому что он на моей стороне. Таким образом, в Каминную Сеть они через Ашфорд не попадут. Мне и ходить удобно, и совесть чиста. А для собственных перемещений у них в Западном Крыле каминов хватает. Если же кто-то из гостей в любом другом месте в Каминную Сеть попал, то вход через Западный Камин свободный. Всем очень понравилось. Раньше-то никакой связи не было. Одно меня беспокоит. Вот занесет теперь какого-нибудь бедолагу на Тревес по ошибке. Это ведь в общей сети часто случается. И все. Может, потому гости и радовались? С другой стороны, идеал все равно недостижим. Издержки производства.
          

~*~*~*~

          Альбусу Дамблдору.
          Хогвартс.
          04.06.1972
          Альба, как ты мог?!
          Как ты мог принять больного ликантропией ребенка на один курс с Наследником и ничего не сказать мне? Чем ты вообще думал, когда уговаривал меня отпустить Севочку в твою школу?
          Ты прекрасно знаешь, что вервольфы - наши природные враги! Ни одному из твоих учеников подобная встреча не принесла бы столько вреда, как Севочке.
          Ты обманул меня! Ты клялся, что Наследнику ничто не угрожает, а теперь пытаешься представить все как несчастный случай!
          Я поверил, что Наследник в безопасности, пока он на твоих глазах. Я сам виноват. Нельзя растить свои тыквы на чужом огороде. Хорошо, что это не случилось раньше, мальчик взрослый, он справится.
          Захочет ли теперь Севочка возвращаться в твою школу, он решит сам. Естественно, я буду против. Сожалею, если тебе это неприятно, и склонен объяснять твой поступок некоторым легкомыслием, но так рисковать самым ценным, что у меня есть, я больше не стану.
          С уважением!
          Клаус Каесид.
          

~*~*~*~

          На третье утро после отъезда Айса я сидел у озера, завернувшись в плащ, и откровенно скучал. Было довольно холодно, но идти в замок не хотелось. Глядя на темную воду, я размышлял о странном поведении Белл накануне вечером и о том, что первый раз за шесть лет мне придется пойти на экзамены без Айса. В принципе, я уже вполне мог справиться сам, но чувствовал себя очень неуверенно.
          Бльшая летучая мышь приближалась со стороны Запретного Леса. На секунду я представил, что это Айс. Может, он все-таки научился превращениям?
          Зверюга спикировала мне на плечо и оглушила отвратительным визгом. К ее лапе был привязан пергамент.
          Я здорово нервничал, пока его отвязывал. Пискнув последний раз, маленькая хищница полоснула меня зубками по тыльной стороне кисти и умчалась прочь.
          Кроме пергамента у меня в руках оказался тяжелый мешочек из черного бархата.
          Таких почтальонов я видел раньше только два раза. Дядя Клаус присылал их к Айсу в Имение с подарками, когда мы справляли там Рождество. И никогда не присылал таких в Хогвартс. Что же могло случиться? Ведь считается, что Айс дома. Значит, письмо все-таки мне...
          Я развернул пергамент.
          

~*~*~*~

          Лорду Люциусу Малфою.
          Хогвартс.
          06.06.1972
          Дорогой Люциус! У меня к Вам небольшая просьба. Не могли бы Вы пожертвовать своим драгоценным временем и посетить меня в Ашфорде? Я буду Вам крайне признателен. Дело касается Севочки и не терпит отлагательства.
          Убедительно прошу Вас оставить свой визит в тайне. Нет ни одного человека, которому следовало бы знать об этом.
          Вместе с письмом посылаю Вам портключ. Будьте любезны поторопиться.
          Клаус Каесид.
          P.S. Люциус, я очень жду. Пожалуйста, приходи скорее. Вся надежда на тебя.
          

~*~*~*~

          С первых строчек я решил, что письмо от Айса. Даже улыбнулся его вечным приколам. Постепенно до меня стало доходить, что это от Дяди Клауса, и ненавистный страх, ползущий по спине, ледяным панцирем сковал все тело. Я привык считать, что самое страшное, что могло произойти в моей жизни, уже произошло в начале четвертого курса. Оказывается, остались еще вещи, способные меня напугать.
          Что там могло случиться? Что могло случиться, если этот человек... просит... меня...
          Замерзшие пальцы слушались плохо. Развязав мешочек, я вынул из него шкатулку из темного металла.
          Так. В ней портключ. Хотел бы я знать, что мне делать. Я вернулся на то место, с которого встал, когда увидел летучую мышь, и занялся анализом.
          Айс говорил, что надо сначала думать, а потом делать.
          Итак. Во-первых, меня приглашают в очень опасное место. То, что Ашфорд место опасное, сомнению не подлежит. И оттого, что я не знаю, в чем именно опасность, лучше не становится. А как раз наоборот.
          Айс всегда был против моего там появления, хотя сам отправлялся домой с удовольствием. После той странной истории на крыше я расстался с милой детской иллюзией, что Айс ревнует своих родственников. Понятно было, что он меня защищал. От чего защищал, он так и не объяснил, но никогда больше мне не приходилось видеть напуганного Айса. А это говорит о многом.
          Во-вторых, меня приглашает человек, о котором я практически ничего не знаю. А то, что я о нем знаю, говорит против него. Я знаю, что он сильнейший черный маг, в совершенстве владеющий Темными Искусствами и смеющий открыто обучать им ребенка. И знаю, что тетя Эста, несомненно являющаяся человеком в высшей степени порядочным и консервативным, ненавидит его. Я также знаю, что Айс его очень любит. Все это не дает лично мне никаких гарантий безопасности.
          И третье, самое важное. Мне крайне не понравилось, как Дядя Клаус составил письмо. Сначала он ссылается на интересы Айса, единственного близкого мне человека, и требует немедленного визита. Потом требует тайны. Так, между прочим, пока я не успел прийти в себя, испугавшись за Айса. А в довершение требует поторопиться, не давая тем самым времени на раздумья. Он рассчитывал, что я сразу схвачу портключ. А приписка в конце письма вообще прелестна. Она по его расчетам должна была совершенно выбить меня из колеи. Старый аристократ в отчаянии. Если я так нужен Айсу, то почему он не позвал меня сам?
          Ситуация вырисовывалась довольно неприятная. Я перечитал письмо два раза. Вариантов было несколько.
          Можно отправиться в Имение и воспользоваться камином. Но, если в Ашфорде что-то сильно не так, то я рискую нарваться на объяснения по поводу моего там появления. А объясняться с Дядей Клаусом мне совсем не хочется. Жить пока не надоело. Но попробовать можно. В крайнем случае.
          Как вариант почти не рассматриваемый, мелькнула идея пойти к Дамблдору. Я покажу ему письмо и спрошу, что мне делать. Результат такого похода ясен заранее. Директор отнимет у меня портключ и предложит забыть о письме. Но сам же он должен будет что-то предпринять. Он знаком и с Ашфордом, и с его обитателями. Ведь после второго курса мы с Айсом отправлялись на каникулы через камин директорского кабинета. И возвращались так же.
          Наконец, можно было плюнуть на все мои рассуждения и воспользоваться портключом. К этому варианту я и склонялся. Может, я зря волнуюсь, и у меня просто мания величия, плавно переходящая в манию преследования. Это была теория Айса. Он как-то сказал, что мания величия и мания преследования друг без друга не живут. Я был согласен. Действительно, не живут. Зачем такому серьезному человеку, как Дядя Клаус, заманивать меня в ловушку? Я уже давно не девственник, и в ритуальных целях с меня взять нечего. К счастью.
          Поразмышляв некоторое время на эту игривую тему, я решил использовать портключ. Только надо все-таки кого-то предупредить. Но кого? За мной хвостом ходил почти весь факультет, а что толку. Никто ничего про меня не знал. Я старался производить впечатление высокомерного, распутного, расчетливого засранца. Да я и был таким. Людям это нравится. У меня не было слабостей. В глазах окружающих не было. Откровенничал я только с Айсом. Только он стирал мои слезы, когда они появлялись, поил меня своими зельями, если я болел, сдавал за меня СОВу в прошлом году и успокаивал, когда случались истерики. Только при Айсе я позволял себе проявлять слабость. Чего нельзя было сказать про него. Никогда не видел его слабым. Даже обидно. Но он ни разу не пытался использовать знание моей натуры против меня, и я давно успокоился.
          Может, рассказать Белл? Но именно на Белл эта история произвела весьма тяжелое впечатление. Два дня назад она кричала на кузена прямо на завтраке в Большом Зале, а потом залепила ему оплеуху и исчезла на весь день, прогуляв, таким образом, уроки. И баллов с нее не сняли. Значит, учителя считали, что она имела право так себя вести. Хотел бы я знать, что там случилось на самом деле.
          «Вот и отлично! Вынимай-ка портключ, и вперед!» Это был единственный раз в моей жизни, когда здравый смысл заговорил со мной не голосом Айса. Я очень удивился. «Может, это вовсе не здравый смысл», - мелькнула запоздавшая мысль. Запоздавшая, потому что к этому моменту я уже уносился в мрачный Замок, зажав в руке стеклянную фигурку черного кота.
          Так я никого и не предупредил о своем путешествии.
          - Что ж так долго, Люци?
          Дядя Клаус стоял посреди большого зала на первом этаже, который, как я помнил, разделял Замок на две части и назывался, кажется, Тревес. Он крепко держал меня за плечи, потому что, появившись рядом с ним секунду назад, я энергично пытался упасть в какую-нибудь сторону. Придав моему телу устойчивость, он отошел на три шага назад, почему-то уставившись на мою порезанную руку.
          - Это ваша летучая мышь. Здравствуйте, Дядя Клаус.
          Он поморщился.
          - Ты уже взрослый и можешь называть меня просто Кес, как Севочка.
          Забавно. Ну что ж, Кес так Кес.
          - Что случилось? - спросил я. Голос зазвучал неожиданно вяло. Под пристальным взглядом все мои подозрения на его счет улетучились куда-то, и захотелось спать. Я с трудом держал глаза открытыми.
          - Люциус, - взволновано заговорил Кес, почему-то оглядываясь по сторонам. - Мне очень не нравится то, что происходит с Севочкой. Он как приехал, убежал к себе и ни разу не вышел. И не ест ничего. Третьи сутки пошли. Я не могу к нему заходить, никто из нас не может. Восточное Крыло - это его территория, ты знаешь. Вчера я вызвал Эстер, но он не пожелал ее видеть. Она даже до второго этажа не дошла, не смогла снять его защиту. И эльфы пройти не могут. У них своя магия, они появляются и исчезают, где им нужно, но он и от них сумел закрыться. Я прошу тебя, сходи к нему. Так нельзя. То, что с ним случилось, конечно, ужасно, но если бы он поговорил хоть с кем-то... Он так молод... Скажи ему... Скажи, что я в отчаянии, хотя это ему все равно... Я не знаю... Может быть, у тебя получится. Если он и с тобой не станет разговаривать...
          Картина, нарисованная Кесом, гармонично дополнялась тем фактом, что я понятия не имел, что же случилось с Айсом в ту ночь. Я только был уверен, что это связано с Сириусом Блэком и его компанией. Они выманили Айса из спальни и сделали что-то настолько ужасное, что Айс теперь позволяет себе вещи, которые раньше считал недопустимыми. Он не уставал повторять, что обижать родных нельзя. Мне казалось, что это был его единственный принцип. А что теперь? Кес, которого он считал своим персональным богом, третьи сутки буквально сидит под его дверью! Айс очень невнимательно относился к Эстер Босиани и даже к своим весьма странным эльфам. Что могло так его изменить? Что Гриффы с ним сделали?
          Размышления на эту тему мгновенно довели меня до истерического состояния. Что самое ужасное могут сделать семнадцатилетние ублюдки, чтобы такой же семнадцатилетний мальчишка впал в подобный транс? Ответ пришел мгновенно, и меня затошнило. И что я тогда ему скажу? Если они сделали то, о чем я подумал, то никакие утешения уже не помогут...
          Мы убьем их. Я сам их убью, если Айс не захочет. Всех четверых, или сколько их там было. Сначала сделаю с ними то же самое, а потом убью. И меня никто не остановит. Я их предупреждал. Год назад. После того дикого шоу, которое они устроили в день экзамена по СОВу. Я весь год за ними следил, вот они и взбесились. Я тоже виноват. Теперь они заплатят. Кровью. Всей. Когда никого из них не останется, Айсу будет легче.
          Приняв решение, я посмотрел на Кеса.
          Все время, пока я предавался этим грустным мыслям, он стоял напротив и взирал на меня с ожиданием. Я не мог спросить его, что случилось с Айсом. Либо подразумевалось, что я это знаю, либо он все равно мне не скажет. Да он и сам мог не знать. Таких вещей не рассказывают.
          - Но я тем более не смогу пройти к нему, раз никто не может. Мне не справиться с его заклятьями.
          - Ты сможешь. Я дам тебе свой медальон.
          С этими словами Кес подошел к столу и взял с него большой металлический предмет на широкой цепи. Размером эта штука была с мою ладонь и доверия не вызывала. Кес как-то слишком торжественно надел цепь мне на шею и аккуратно спрятал тяжеленный медальон под мантию, чтобы его не было видно. Настойчиво подталкивая меня в сторону лестницы, ведущей в Восточное Крыло, он скороговоркой давал последние указания:
          - Севочке медальон не показывай и руками не трогай. Вернешься, я сам его с тебя сниму. Если он станет тяжелее, не пугайся. Твоя задача любым способом выманить Севочку сюда, ко мне. Можешь его уговорить, оглушить, обмануть, очаровать, что угодно. Дальше я справлюсь сам. Все. Сделай это, мой мальчик, и, может быть, я поверю на старости лет, что добрые дела окупаются. Хотя это вряд ли.
          Почему на старости лет? Он вовсе не выглядит стариком. Тоже мне...
          Я вступил на лестницу, с тоской услышав, как захлопнулась за мной тяжелая дверь. Последний раз я был здесь четыре года назад, но прекрасно помнил расположение комнат. Если Айс так расстроен, то вряд ли он в лаборатории. И в библиотеке вряд ли. Хотя...
          Поднимаясь по лестнице, я раздумывал, где его искать и как он будет выглядеть, когда я его найду. Может, мне повезет, и он будет спать... А может, удастся подойти незаметно и оглушить его. Слегка. Тогда я смогу левитировать его к Кесу, и моя миссия будет выполнена. Надо заглянуть в библиотеку. Наверняка сидит с какой-нибудь книгой, разозлится, что я пришел. Назовет меня «Лорд Малфой». Ненавижу, когда он так говорит. В титуле безусловно ничего плохого нет, и я открыто им горжусь, но у Айса это звучит так, как будто он называет меня королем помойки.
          В библиотеке его не оказалось. Я был слегка разочарован. Плохо, если он в спальне. Правда, может, спит. Но с чего бы ему днем спать. Он и ночью-то спит не всегда, а уж днем... Плохо, если человек третий день из спальни не выходит. Очень плохо.
          В спальне его тоже не оказалось, и я решил подняться на самый верх, а уже оттуда двигаться вниз, осматривая все помещения.
          Дойдя до верхнего этажа Восточной Башни, я без интереса оглядел окрестности Замка. Лес, за ним деревушка, левее - вторая. Пасмурный день и плохо видно. Медальон безжалостно оттягивал шею. Надо побыстрее найти Айса, а то я так без головы останусь. И я поспешил вниз.
          Я устал. Поиски результата не давали. Хотелось спать. Медальон давил все сильнее, но зато мне не встретилось ни одного защитного заклятия. Занятная у Кеса игрушка. Может, попробовать ее не отдавать... Дурацкая идея. Меньше всего Кес производил впечатление человека, с которым можно играть в подобные игры.
          Я не люблю вспоминать, как нашел Айса. Очень надеюсь, что никогда больше он никому не позволит довести себя до такого состояния. Хотя было на что посмотреть. Я знаю массу людей, которые душу бы продали за такую картину.
          Айс сидел, обхватив колени руками, на каменном полу в заброшенной дальней комнате четвертого этажа. Там был камин, но его не зажигали, наверное, лет сто. Лица не было видно, но мне хватило того, что я услышал. Айс не плакал, он скулил. Выл, как побитая собака.
          Я остановился на пороге, не решаясь войти. Не знаю, слышал ли он, как я открыл дверь, но реакции я не дождался.
          Абсолютный, всеобъемлющий ужас. Вот что я ощущал, стоя в дверях той комнаты и не смея пошевелиться.
          Я ни разу не видел плачущего Айса. Я вообще был уверен, что он лишен некоторых человеческих возможностей. Я не верил, что его можно напугать, насильно заставить что-то сделать, обмануть или перехитрить, уличить в незнании чего-либо, заставить сознаться или поймать, если он сам этого не желает. И я не верил, что он может плакать.
          Я очень медленно и тихо начал приближаться к нему. И пока я шел, неприятные открытия постепенно заполняли мое сознание. Он просто человек! Я шесть лет им восхищался. Его выдержкой, невозмутимостью, знаниями, уверенностью, железной волей, а он, оказывается, обычный человек! Я придумал его! Так же, как я придумал его имя. Вот, пожалуйста, сидит тут третий день и воет, вместо того, чтобы страшно отомстить, как я от него ожидаю!
          Я опустился рядом с ним, и, крепко обхватив за плечи, притянул к себе. Он не сопротивлялся и не спросил, как я сюда попал, а уткнулся своим длинным носом мне в мантию, продолжая всхлипывать и поскуливать.
          - Не надо, Айс. Они не стоят твоих слез, – от такой банальности даже зубы заныли. А что еще я мог сказать?
          Никакой реакции.
          Не представлял, что он может быть слабым. Я привык за него прятаться и был уверен, что он решит все мои проблемы. А после того, как он три года назад изуродовал семикурсников, устроивших мне «темную» в слизеринской гостиной, я втайне стал ему поклоняться. Шучу, конечно. Но я был очень к этому близок.
          Меня не отрезвила даже та безобразная история, когда Гриффы чуть не раздели его перед всей школой. Причины у меня были вполне уважительные. Смерть матери и предстоящий СОВ - это более чем достаточно, чтобы не обращать внимания на окружающих. Но мои причины давно в прошлом. А проблема, которую я не решил год назад, осталась. Вот она сидит, прижавшись ко мне. Мы, конечно, отомстили. Он по-своему, а я по-своему, но этого оказалось мало. Мы отомстили за нападение, но не решили проблему кардинально.
          Я не решил. Я упустил главное. Я не понял тогда, что Айс не может сам с ними справиться. Вот что было главное. А я, дурак, решил, что главное - отомстить. Потом он блестяще сдал мой СОВ, и я вообще забыл обо всем на свете. И вот теперь это...
          Я больше никогда не позволю себе так ошибиться!
          Никогда!
          Я принял решение, стоя перед Кесом, и не изменю его. Они умрут. И сделаю это я. И мне плевать, если меня поймают. У меня нет родных. Нет глаз на этой земле, в которые мне будет стыдно взглянуть. Я свободен от любых обязательств и могу делать, что хочу.
          - Я их убью, - прошептал я ему в ухо. - Я убью их всех, и мне плевать, если тебе это не нравится. Они будут мертвы, и мы с тобой станцуем на их могилах. Если таковые отыщутся. Слышишь? Не смей реветь!
          Он замотал головой и перестал выть.
          Какое счастье!
          Я оторвал его от своего плеча и заглянул в лицо.
          Да уж. Это я зря так поторопился. Его вид оптимизма не внушал. Глаза красные. Совершенно заплывшие. Черные круги... Бледен он был всегда, но зеленым цветом раньше не отсвечивал. А теперь, пожалуйста!
          - Ну ты у меня красавец!
          Он опять замотал головой.
          - Пошли вниз. Слышишь? - Я энергично тряхнул его за плечи, после чего он снова ткнулся в меня носом и заскулил.
          Мерлин! За что мне это? Наверное, я очень резок. Так нельзя.
          Не знаю, сколько мы сидели. Я совсем заледенел. Айс перестал плакать, но продолжал лежать в моих объятьях. Я был не против. Все теплее.
          

~*~*~*~

          Хорошо, что он пришел. Иначе я так бы здесь и умер. Может быть, он - единственный человек, которого я не хотел прогнать. Интересно, а как он прошел...
          - Как ты прошел? - спросил я его, не открывая глаз.
          - Кес прислал мне письмо. Просил прийти. И портключ.
          - Котенка?
          - Да. Кес очень волнуется, Айс. Пойдем, а...
          На мой вопрос он не ответил. Очень интересно, как он прошел по коридорам?
          - Так понимаю, что ответа я не дождусь?
          

~*~*~*~

          Я был рад, что он заинтересовался хоть чем-то. И сарказм вернулся. Ну, теперь держитесь, Гриффы.
          По крайней мере, треть моей усталости объяснялась тем, что цепь давила на шею нестерпимо. Надо было давно ее снять, но я забыл. Плевать на Кеса. Двумя руками я ухватился за цепь на затылке и освободился, наконец, от тяжести. В этот момент случилось сразу несколько вещей.
          Я успел заметить перекошенное лицо Айса, когда он увидел медальон, и услышать его вскрик, потом комната перевернулась вверх ногами, на месте камина образовалась завывающая бездна с языками вырывающегося пламени, а в дверях появился огромный тролль, из носа и ушей которого валил пар. Вмиг весь пол, вернее, потолок, оказался завален пеплом, а из потемневшего окна повалил грязный песок, в три секунды заполнивший большую часть комнаты. Со стен на пол соскальзывали пятнистые змеи, обвивавшие меня со всех сторон. И все это великолепие выло, визжало, скрипело, стонало и извивалось. Тролль рыча двинулся ко мне, и я вцепился в Айса двумя руками, когда совсем рядом раздался ледяной смех, парализовавший мои движения. Я повернулся на этот звук. Никакого Айса рядом не было. Я сидел на полу, в клубке копошившихся змей, вцепившись руками в Кеса. Выглядел он странно, но это был именно Кес. С абсолютно седыми волосами до пояса, огромными когтями на длинных пальцах, которыми он пытался оторвать мои руки от своей истлевшей мантии, и жуткими светящимися красными глазами. Из окровавленного рта раздавался тот самый леденящий душу смех.
          - А-а-а-йс! - краем сознания я понял, что этот вопль мой.
          

~*~*~*~

          Ни один нормальный человек так не попадает. Так попадает только Фэйт.
          Я двое суток наводил эти иллюзии. Надо же было чем-то заниматься. Они прекрасно отражали мое состояние. Я даже гордился ими, уж больно хороши получились. Особенно Кес. Если бы он увидел, что я о нем думаю, очень бы расстроился. Но я уверен, что прав. Я всегда прав. Он наверняка именно так и выглядит.
          Медальон! Все из-за него. Я просто обалдел, когда увидел, как Фэйт спокойно снимает его с шеи. И потерял контроль над прекрасным миром моих грез, заполнившим эту комнату за два дня. Я специально больше никуда не ходил. Не стану же я уничтожать свои творения. Закрою дверь, и они останутся тут навсегда. Как памятник моим страданиям. Вот!
          Но медальон! Это невозможно! Медальон Старейшего Князя может быть одет только руками самого Князя и только на члена Семьи. А лорд Малфой не является членом нашей Семьи.
          Я считал, что прекрасно обезопасил себя от вторжений. Даже Дамблдор не смог бы попасть сейчас в мои комнаты. Это мой Замок. Я перекрыл все лестницы и коридоры родовыми проклятьями. Мог пройти только член Семьи и только с медальоном. Но в том-то и была прелесть, что в Восточное Крыло они войти не могли. Таким образом проникнуть ко мне мог только член Семьи, являющийся человеком. А в Семье не было людей, кроме меня. Вот так. Кес отдыхает.
          Раз перестав контролировать происходящие, я уже не мог справиться с окружающей бездной, особенно с камином. Сунув медальон в карман мантии, я потащил орущего Фэйта к выходу, схватив его правой рукой, а левой расчищая нам путь с помощью палочки. Обогнув тролля, я вытолкал Фэйта в коридор и захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной. Начали срабатывать защитные заклятия. Надевать на него медальон я боялся. Неизвестно, как Кес это сделал и почему медальон Фэйта защищал. Кроме того, я не был Старейшим Князем, так что рисковать не стоило. Защита громко щелкала по всему коридору, оповещая меня о присутствии чужого.
          «Чужой» сидел на полу с открытым ртом, привалившись спиной к мокрой стене. Шум стоял невероятный, и я не мог даже определить, кричит Фэйт или нет. Я бросился к нему. Это была ошибка. Дверь комнаты, из которой мы только что выскочили, с грохотом вывалилась в коридор, задев Фэйта по плечу, и мой очаровательный страж, завывая, показался в дверном проеме. Все. Я не успел запереть комнату. Размахивая дубиной, тролль отправился вниз по лестнице. Осталось надеяться, что Кес его встретит.
          Защита продолжала трещать. Песок начал заполнять коридор. Я схватился за голову. Количество песка и змей изначально не было статичным, а имело прямую зависимость от объемов помещения. Четвертый этаж. Остановить я это не могу. Сил нет.
          - Бежим вниз! - заорал я, изо всех сил потянув Фэйта за мантию.
          Мои руки стали красными. Его мантия была пропитана кровью. Дверь! Вот, дьявол!
          Что же делать, если он не сможет встать? Аппарировать я не умел. Кесу сюда не попасть без медальона, да и с ним тоже. Еще был вариант - надеть медальон на Фэйта, но я боялся. Это не оберег и не талисман. Это сильнейший родовой артефакт, к тому же темный. А для человека, не принадлежащего к Семье, мгновенная гибель. Каким образом Кес умудрился одеть его на Фэйта, я не понимал. Неужели Кес не предупредил, что снимать нельзя? Странно даже.
          

~*~*~*~

          Вылетевшая дверь задела меня по плечу. Я скорее почувствовал, чем услышал, как хрустнула ключица. Но больно не было. Наверное, я находился в сильнейшем шоке.
          Размахивая дубиной, тролль топал прямо на меня. Если Айс его не остановит... Я зажмурился... Ничего не происходило. Любопытство взяло верх над страхом, и, приоткрыв один глаз, я увидел, что тролль с воем направляется вниз по лестнице. Он меня проигнорировал! Какая наглость!
          Коридор засыпало песком. Что-то гудело и трещало. Поток пятнистых змей хлынул из комнаты и последовал за троллем. Айс кричал и тянул меня за мантию. Руки его почему-то были в крови. Видимо, он тоже поранился. Надо было уходить. Я резко поднялся. Голова кружилась.
          

~*~*~*~

          К счастью, он смог встать. Я потянул его к лестнице. Песок попадал глаза, а обвившиеся вокруг ног змеи мешали бежать. Я понятия не имел, ядовитые они или нет. Как-то мне вообще не приходило в голову, что все это безобразие может материализоваться. Надо впредь быть аккуратнее.
          Давя наименее удачливых рептилий и утопая по колено в песке, мы, наконец, достигли первого этажа и вбежали в гостиную. Кес стоял там с растерянным видом. Тролль лежал перед ним, постепенно становясь прозрачнее. Слава Мерлину! Это безобразие можно уничтожить.
          Я дотащил Фэйта до стола и усадил на ближайший стул. После этого подошел к Кесу.
          - Как это понимать? - спросил я, вынимая медальон и протягивая ему.
          - Давай отправим твоего друга в школу, ему нужна помощь. Я тебе все расскажу. Попозже.
          - Ты сам можешь ему помочь. И он никуда без меня не пойдет. А я не пойду, пока ты не объяснишь мне вот это, - я указал на медальон в его руках.
          - Севочка, давай после, - устало ответил он.
          Мне захотелось броситься на него.
          - Ты все знал, Дамблдор все знал, один я оказался идиотом! Мне надоели ваши секреты! Отвечай немедленно! Или... Или я никогда больше сюда не вернусь! Слышишь, ты, старый убийца!
          Не стоило так орать. Совсем не стоило. Нельзя обижать родных.
          Если бы Кес меня ударил, накричал в ответ, сделал бы хоть что-нибудь, мне бы не было так тошно. Но он только посмотрел на меня с жалостью и грустью и тихо сказал:
          - Я не знал.
          Потом отвернулся и пошел к Фэйту.
          Что он там делал, я особо не смотрел. Кесу не нужна палочка. Он медленно водил руками по окровавленной мантии и бормотал что-то себе под нос. Фэйт перестал дрожать и плавно опустил голову на стол. Уснул. Надо мне тоже научиться так делать.
          Кес перенес спящего на диван у Западного Камина и опустился за стол, предварительно кивнув мне, предлагая устраиваться напротив.
          Когда я сел, он щелкнул пальцами, и стол передо мной покрылся многочисленными тарелками с едой. Я и забыл, что давно не ел. Не спать без особого вреда я мог дня три, а вот голодать не следовало. Вырвавшиеся из под контроля иллюзии были тому ярким примером.
          - Давай перекуси, а потом побеседуем.
          - Меня интересует медальон. - воинственно заявил я, воображая, что буравлю его грозным взглядом.
          Он никак не отреагировал ни на мое заявление, ни на «грозный взгляд» опухших глаз. Пришлось приниматься за еду.
          Кес выглядел уставшим и очень расстроенным. Он заговорил, как только убедился, что я не собираюсь отлынивать от обеда.
          - Вообще-то подразумевалось, что медальона ты не увидишь, поэтому объяснений по этому поводу я не приготовил.
          За это я его и любил. Он никогда не лгал мне. Умалчивал часто, но не лгал.
          - Но я его увидел, - проговорил я с набитым ртом, - так что придется объяснять.
          Кес тяжело вздохнул.
          - Хорошо. Лорд Малфой принят мной в Семью четыре года назад. Он и его потомки до седьмого колена.
          - Как это?
          Я просто обалдел. В моей голове сформировалось вполне четкое представление о том, почему медальон на Фэйте почти сразу, как я его увидел. Я был уверен, что Кес наложил какие-нибудь чары, чтобы медальон принял Фэйта за своего. Вариантов могло быть великое множество. Но меньше всего я ожидал услышать то, что услышал.
          Член Семьи? Посторонний человек может стать членом Семьи? Насколько я понимал – это невозможно. Что-то одно. Или «посторонний», или «человек». Иначе быть не может. Как же так? Может, он не посторонний? Или не человек... Я содрогнулся, невольно обернувшись на спящего. Да нет! Вздор! Я не мог быть настолько слеп. Четыре года назад... Ну конечно! Кес приехал в конце июля... И гости сразу оставили Фэйта в покое. Так вот почему Кес так интересуется... И книги... Но это не объясняет причин.
          Я вопросительно воззрился на Кеса.
          Он вздохнул и покачал головой.
          Нет, так не пойдет! Я его заставлю.
          - Разве так можно? Какие причины?
          - Никаких, на самом деле. Просто так получилось. Меня очень попросил об этом человек, которому я не могу отказать.
          Здесь я напрягся. Даже очень сильно подхлестнув воображение, я был не в состоянии представить никого, кому Кес не мог бы отказать.
          - В смысле «не могу отказать»?
          Кес усмехнулся.
          - Не то, о чем ты подумал. Просто мне было спокойней его просьбу выполнить. Он из тех редких зануд, которым проще дать, что они просят, чем объяснить, почему ты не хочешь этого делать. Объективных причин нет. Но в принципе я могу принимать в Семью кого хочу. Хоть водяных.
          Вот уж не знал. Только водяных мне здесь и не хватало. Ладно. Большего все равно не добьюсь. Это теперь не важно.
          Я должен сказать ему. Прямо сейчас. Пока не передумал. Не хочу больше жить с людьми. Твари. Я хочу рассчитаться. За все.
          Опустив глаза, я произнес тихо, но твердо:
          - Ты знаешь, Кес, я эти дни подумал... я согласен.
          - Выражайся яснее! – невероятно раздраженный тон.
          - Я согласен на твое предложение! Я согласен на твое проклятое наследство! Я на все согласен! Ты счастлив?
          У Кеса вид был очень суровый. Что еще ему нужно? Он достал меня за три с половиной года бесконечными уговорами. Так почему он теперь расстроен? Ему бы радоваться. Я согласен. А теперь он молчит. Как мне все это надоело!
          - Вот что, Севочка, мы сейчас это обсуждать не станем. Давай попозже, если ты не против.
          - ТЫ СОВСЕМ СПЯТИЛ? ЧТО ПРОИСХОДИТ?
          Он был совершенно невозмутим. За всю свою жизнь я не нагрубил ему столько, сколько за последний час. Он встал, медленно обошел стол и, подойдя сзади, положил холодные ладони мне на виски.
          - Все не так просто, Севочка. Ты уже не можешь принимать подобные решения по злобе или от отчаяния. Три года назад ты был, в сущности, ребенком, и я мог решать за тебя. Теперь нет. Ты не хочешь на самом деле. Ты просто устал и напуган. Ничего не выйдет. Теперь ты должен пожелать по-настоящему. А ты далек сейчас от этого, как никогда.
          Не помню, чтобы я когда-нибудь испытывал такое облегчение. И благодарность. И желание заснуть.
          

~*~*~*~

          На диване спать неудобно. Но это смотря на каком. На Тревесе шикарный диван. Огромный и мягкий. И камин громадный. Имение намного больше Ашфорда, но таких каминов у меня нет. Вот на этом диване я и проснулся на следующее утро от того, что Айс, спавший рядом, отдавил мне ноги. Я пнул его, и мы одновременно сели, глядя друг на друга в растерянности. Он сориентировался быстрее. Вскочил и, потянув меня за мантию, нагло заявил, что сейчас мы пойдем убирать лестницу и коридоры.
          Что где надо убирать, я не понял, а понял, что самовольно покинув школу почти сутки назад, так никого и не предупредил об этом. Может, Кес предупредил? Иначе проблемы будут очень серьезные.
          

~*~*~*~

          Значит, Дамблдор все знал. Он знал, кто я и кто Люпин, но не сказал мне. Я бы к этим уродам близко не подошел. Оборотни в принципе сильнее нас. Грубые, тупые создания. Животные. Мы контролируем себя всегда, а они нет. И поэтому они сильнее. Тем более что пока я еще обычный человек. Но даже если я соглашусь на предложение Кеса, Люпин всегда будет сильнее. Он зверь, а я нет. Природу вещей изменить нельзя.
          Обо всем этом я размышлял, уничтожая песок, засыпавший коридоры Восточного Крыла. Заставить Фэйта помогать оказалось очень сложно. Во-первых, он не успокоился, пока не выяснил у Кеса, что Дамблдор в курсе его несанкционированного путешествия. Он даже пытался уговорить Кеса признаться в похищении. Кес со смехом заверил, что уже сделал это. Во-вторых, я не знал, как песок убирать. По логике получалось, что движущееся иллюзии визуальны, потому что они еще вчера растворились, а статичные – материальны. В принципе, могло быть и хуже. Самое неприятное было в том, что Кес не мог помочь мне убрать этот бардак. Можно, конечно, позвать Эстер, но у меня через два дня экзамены начинаются. В крайнем случае, вернусь в июле и уберу.
          

~*~*~*~

          
          
          После обеда мы вернулись в школу. Судя по тому, что мне никто и слова не сказал, Кес действительно умудрился доказать, что я отсутствовал не по своей воле.
          Ну и денек вчера выдался...
          Надо только не забыть самое главное. Айс всего лишь человек, и не всегда может сам защититься. Я должен быть внимательней. Больше эти гады к нему близко не подойдут. И другие тоже. Вот что главное.
          Однако мои благие намеренья разбились вдребезги на следующее же утро. Когда я попытался потактичнее выяснить, что же с ним произошло, чтобы спланировать страшную месть, Айс меня высмеял:
          - Ну ты даешь! Какие, однако, затейливые фантазии приходят в голову нашим английским лордам!
          - Ничего не затейливые, – я смутился. - Обычное дело...
          - Да ну? Это где обычное дело? Впрочем, вам, конечно, виднее, лорд Малфой.
          - А что я должен был подумать? Тогда объясни мне. Я имею право знать.
          - Это с какой же стати, если не секрет?
          - Потому что я...
          Я хотел сказать, что я его друг, но... это так... не по-нашему. Он только посмеется.
          - Не хочешь – не надо.
          Я повернулся, собираясь уйти. Черт с ним. Смерть - достаточная неприятность. Я просто их уничтожу. Неважно, что они сделали.
          

~*~*~*~

          Ну не мог я ему объяснить. Даже если нарушить слово, данное Дамблдору, и рассказать Фэйту про оборотня, он все равно не поймет, почему это так на меня подействовало. Уж про себя-то я точно ему ничего не скажу. Я бы отпустил его без объяснений, но мне совсем не нравилось то, что он вчера говорил. Про убийство.
          Конечно, неплохо бы было. Но я так старательно избегал всего, что может толкнуть меня в сторону Кеса. Убийство – это именно то, что меньше всего мне сейчас нужно. Оно будет на моей совести. Строго говоря, эти придурки ничего мне не сделали. Если бы я хотел их смерти, я бы и сам справился. Кес не отговаривал меня вернуться в школу именно потому, что надеялся на мою мстительность. Он хотел, чтобы я отомстил за свой испуг. Отомстить по-человечески, пожалуй, не получится, а вот по-нашему, по-семейному – запросто. Тьма вариантов. Один темней другого. Если из этой дуры Алисии Сомерсет получилась белка, так это было первый раз и не специально. А что получится из Блэка с Поттером... Ха! И никто им не поможет! Только после мне одна дорога. К Кесу. А я НЕ ХОЧУ! И я НЕ ПОЗВОЛЮ каким-то гадам определить мой жизненный путь, только потому, что им захотелось пошутить.
          И уж вовсе ни к чему впутывать в это Фэйта. Придется с ним объясняться.
          - Подожди. Я не могу тебе ничего рассказать, но я попытаюсь объяснить.
          

~*~*~*~

          Ни черта он не объяснил. Сказал, что ничего Гриффы ему не сделали. Пальцем не тронули. Просто он испугался. Они не понимали, что ТАК его напугают, и сами очень расстроились. Он обещал директору молчать и местью не заниматься. Также сказал, что очень меня просит о глупостях забыть, а вспомнить лучше, что послезавтра экзамены начинаются, а знания, как известно, половым путем не передаются.
          Как же! Не сказать какую-нибудь гадость по поводу моих основных занятий в этой школе, он, конечно, не мог.
          Хорошо. Не хочешь их смерти? Ладно. Не сейчас. Я еще подумаю об этом. Я-то ничего никому не обещал. И я знаю, что ты их ненавидишь...
          К черту! Хлопот меньше. Пусть пока живут. А там посмотрим. При случае я вспомню, что они нам задолжали и чем придется расплатиться. Айс прав, глупо будет не закончить школу.

          



          Конец второй истории.
          



          
          
          
          
          

---

октябрь 2004
©valley, 2004
©Mythomania, 2003-2006