Свою первую игру я еще очень долго помнил в деталях — такие вещи врезаются в память. Поначалу все складывалось хуже некуда. Карта не шла, я постоянно путался и делал ошибки, умудрялся проглядеть выигрышные комбинации, нервничал. То играл на повышение с очень слабыми картами, тут же получая по носу, то боялся рисковать даже с сильным раскладом.
Вдобавок место мне попалось крайне неудачное. В покере имеет большое значение, кто сидит слева от тебя, а кто справа. Справа от меня в тот раз оказался игрок, что называется, свободный, вдобавок очень неровный — его звали, кажется, Арчи, — и я никак не мог понять, в каких случаях у него действительно сильные карты, а когда он блефует. Вариант слева был еще более проигрышный — лысоватый, очень спокойный Уилфрид играл достаточно скупо, "плотно", и я каждый раз приходил в отчаяние, если он вдруг повышал мою ставку. Это означало, что у него на руках такой сильный расклад, что проще не дергаться, а сразу сложиться.
Позже я узнал, как определять стиль игрока за одну-две раздачи, а то и еще до начала игры — по жестам, манере раскладывать фишки, наклону головы, даже по тому, как еще не знакомый мне партнер закуривает. Но в тот, самый первый раз я, конечно, ничего подобного не умел и делал ставки практически вслепую. Я чувствовал себя ребенком, которого без предупреждения бросили в реку. Вот он и колотит руками и ногами по воде, как придется, авось выплывет. С той разницей, что мне пенять было не на кого, — сам прыгнул.
Четвертого партнера я не помню, да он и ушел вскоре. А вот пятый — самый молодой за столом, не считая меня, — скоро начал вызывать у меня восхищение, смешанное с опаской. Его все называли "Финн", и я так и не смог определить, фамилия это или прозвище. Скорее, последнее — в таких местах настоящую фамилию никто не называет. Как я позже понял, Финн был профи. Не самого высокого уровня, иначе не играл бы по мелочи, но на тот момент для меня и это была недосягаемая вершина.
Расколоть Финна было сложнее всего — он постоянно менял стиль игры. То агрессивно блефовал, то вдруг становился очень осторожен, то предпринимал огромные усилия, чтобы выбросить, "выщелкнуть" из игры соперников, то, наоборот, повышал немного и аккуратно, чтобы удержать партнеров в игре и этим увеличить банк. Я, наверное, слишком пристально наблюдал за ним — он заметил и только посмеивался. А я все пытался уловить систему и не мог.
На тот момент я еще не был в состоянии проанализировать все увиденное, только откладывал в памяти все подряд, словно Прытко Пишущее Перо. Лишь много позже я научился и варьированию стиля игры, и намеренным, демонстративным проигрышам, которые приносят прибыль в будущем, и тому, как можно использовать один и тот же прием с десятью разными результатами, в зависимости от того, с кем имеешь дело и при каких обстоятельствах...
Но в тот момент я катастрофически проигрывал и вскоре обнаружил, что от исходной сотни осталось меньше пятидесяти галлеонов. Как ни странно, это меня успокоило. Я совсем перестал думать о деньгах и сосредоточился только на том, чтобы правильно отыгрывать каждую следующую раздачу — неважно, с прибылью или убытком, лишь бы делать все возможное в сложившейся ситуации. И это пошло на пользу. То ли потому, что я расслабился, то ли потому, что наконец настроился на игру.
Кроме того, чем ближе было к утру, тем больше уставали соперники — а я, наоборот, мобилизовался от непривычного напряжения и прилива адреналина. Может быть, это был эффект "утренника" — в предрассветные часы обычно выигрываются самые большие суммы. Мне казалось, что карта пошла лучше, и я почувствовал себя увереннее, хотя это, разумеется, была иллюзия. В покере, что бы там ни говорили, удача имеет очень маленькое значение. Куда важнее умение извлекать максимум из того, что у тебя на руках.
Финн наблюдал за мной с ухмылкой. А когда я попробовал «выдавить» его, будучи уверен в силе своих карт, но пролетел, он вдруг сделал очень странную вещь — собрал в горсть выигранные фишки на двадцать или тридцать галлеонов и подвинул их ко мне:
— Держи... В конце концов, это всего лишь деньги.
Я был так потрясен и благодарен, что не знал, как реагировать. Даже не заметил, что половину подаренного Финн тут же "снял" с меня на следующей раздаче. Тогда я еще не знал, что профессиональные игроки периодически позволяют себе такие приступы великодушия — это почти ничего не стоит, зато создает репутацию.
Я не замечал, как проходит ночь, тем более что наконец начал выигрывать. Партнеры к этому времени уже несколько раз менялись, и из первоначального состава за столом оставались только мы с Финном. Я как-то отстраненно замечал только, что хочется спать, но был в таком состоянии, что играл бы, даже если бы пришлось вставлять в глаза спички. Очнулся от того, что кто-то похлопал меня по плечу. Я поднял голову и увидел Фредди.
Тот, видимо, уже успел побывать дома, или где там он жил, потому что был гладко выбрит и одет более чем неформально: в поношенные брюки с подтяжками, полурасстегнутую рубашку и вязаную кофту. Только сигара в углу рта напоминала о нем же вчерашнем.
— Тебе домой не пора? — спросил Фредди и прищурился. — А, малыш?
— Э-э... а который час? — промямлил я.
— Да восемь только что пробило...
Восемь утра! Мама уже наверняка проснулась и заметила, что меня нет!
Я кое-как доиграл последнюю раздачу и вскочил из-за стола. Фредди посмеивался, глядя на меня.
— Встрепанный ты какой-то, малыш, будто петух после драки. Что, совсем продулся?
— Нет...
Как ни удивительно, я действительно не продулся. Обменяв фишки на деньги, убедился, что даже в выигрыше, пускай и совсем маленьком — к вчерашней сотне добавились четыре галлеона сверху.
— Сильно только собой не гордись, — предостерег Фредди, попыхивая сигарой. — Сегодня тутошние волки, видать, не в форме, но в другой раз порвут на тряпочки... Еще придешь-то?
Я торопливо кивнул, даже не успев понять смысл вопроса.
— Слушай тогда пароль.
Он наклонился к моему уху и шепнул: "Mackled Malaclaw".
— Спасибо, — выдавил я.
— Да не за что.
— Вы очень добры...
Фредди так смеялся, что подавился дымом и закашлялся.
— Так это ж я только по воскресеньям, малыш! Попался бы ты мне в понедельник... Так что, — он не больно щелкнул меня по носу, — можешь считать себя фартовым.
Сделал паузу, но я только тупо смотрел, и Фредди опять рассмеялся и пожал плечами.
— Ладно, беги. Дорогу запомнил?
— Да.
— Если кто будет к тебе в Ночном приставать с вопросами, или там что, скажи просто, что работаешь с Фредди. И все будет в порядке. Понял?
— Да. Спасибо, сэр.
— Иди, иди уже...
И я ушел.
*** С утра Ночной переулок показался мне куда уютнее и привлекательнее. Кажется, на рассвете прошел небольшой дождь, смывший с мостовой весь мусор. Камни блестели, по обочинам бежали ручейки, а многие здания, как выяснилось при солнечном свете, были выкрашены веселенькой розовой и желтой краской. Конечно, штукатурка почти везде облупилась и отпадала кусками, а некоторые дома выглядели совсем нежилыми — ободранная краска на входной двери, огромные проржавевшие замки, окна забиты досками. Тогда я еще не знал, что за самым непрезентабельным фасадом в этих местах может скрываться роскошь, достойная пещеры Аладдина, потому только крутил головой, рассматривая горы мусора во дворах и полуобвалившиеся балконы, идти под которыми было страшновато.
Гринготтс в утреннем освещении казался светло-вишневым. У его подножия меня тут же подхватил человеческий поток. Должно быть, среди толпы спешащих на работу клерков я смотрелся довольно дико — сонный, еле передвигающий ноги подросток, с трудом соображающий, куда идти. К счастью, никто не обращал на меня внимания. Я пристроился в хвост очереди к общественному камину. Дождался своей очереди, бросил в кассу монетку, взял горсть летучего пороха и страшным усилием воли сумел подавить зевок, пока выговаривал адрес. Иначе представляю, куда бы меня занесло...
Не успел я вылезти из домашнего камина, как прибежала мама. Она была полностью одета, словно собиралась куда-то. Даже перчатки надела. Только волосы растрепались, и глаза покраснели и опухли от слез.
— Где ты был?! Я уже собиралась в Департамент, чтобы объявить тебя в розыск! Утром пошла будить — а никого нет, и постель не тронута! Я чего только не передумала, чуть не умерла от беспокойства!
Я вяло пытался высвободиться из ее объятий. Спать хотелось так, что, казалось, вот-вот улягусь прямо на каминном коврике.
— Мама, ну ничего страшного ведь не случилось... Я просто... э-э... нашел работу. А вам забыл сказать. Все в порядке.
— Что за работу?! Где?
— Ночным сторожем в магазине метел в... э-э... в...
Я вдруг сообразил, что Лондон называть ни в коем случае нельзя, — мама там все знает и может попытаться проверить.
— В Глазго. В магическом квартале.
— Ночным сторожем? Но, Рэй, милый, это же очень опасно! А вдруг явятся грабители и...
— Никто не явится. Там крепкая дверь, защитные заклятия и... м-м... сигнализация. В общем, все будет в порядке. Можно, я пойду посплю немножко?
Мама растерянно моргала.
— Нет, подожди, я не понимаю... А как ты нашел эту работу? И что же, там надо дежурить каждую ночь?
— Угу, — я сонно кивнул и осторожно вывернулся от нее, стараясь не звякать монетами в кармане мантии.
— Но ты же будешь уставать, — не унималась мама, идя за мной наверх. — И потом, это не совсем подходит для мальчика из хорошей семьи. А вдруг знакомые тебя там увидят?
— Все равно ничего другого нет, — слабо отбивался я, еле переставляя ноги по ступенькам. — И никто не узнает. Это... э-э... маленький такой магазин, туда вряд ли кто-то из знакомых зайдет.
— Но я ведь даже не знаю, что это за место! А вдруг ты свяжешься там с плохой компанией?! Кому этот магазин принадлежит?
Мне хотелось взмолиться: "Да не знаю я! Дайте мне поспать, и я придумаю версию получше, но только не сейчас!".
— Одной... м-м... вдове. Чистокровной волшебнице. Это очень приличная пожилая леди.
Мама помолчала, потом глубоко вздохнула и погладила меня по голове.
— Мерлин, почему нам так не везет? Ты еще такой маленький, а уже вынужден зарабатывать на хлеб... Я теперь не смогу спать по ночам, буду все время за тебя бояться. Хорошо, что там хотя бы порядочные люди...
Но тут же забеспокоилась.
— А почему от тебя пахнет сигаретами?! Ты куришь?!
— Мама, ну что вы придумываете? Нет, конечно! Просто там курят... э-э... грузчики на складе. Все прокурено, ну и вот...
Мерлин великий, что я несу! Грузчики. Курят. На складе с метлами.
— Я боюсь, что там ты научишься не тому, что следует, — мама строго посмотрела на меня.
Я вошел в свою спальню и без сил плюхнулся на кровать.
— Мамочка, все будет в порядке, не волнуйтесь. А теперь можно я...
Но она уже вернулась к потерянной было нити разговора.
— Но что же ты мне не сказал? Я так испереживалась... Подумала, может быть, ты у кого-то в гостях. Поговорила через камин с Розье, но они сказали, что ты не появлялся. И у Эйвери тебя не было.
Поразительно. И вправду, отчего меня там не было?
— Мамуль, я...
— Я даже Блэков навестила, — трагически сказала мама.
— Вот уж зря, — пробормотал я, зевая. — Последнее место, где я могу быть. Родители Альфарда скорее удавятся, чем позволят ему пригласить меня в гости. Мы для них теперь слишком мелкая сошка.
Мама кивнула.
— Ирма Блэк так нелюбезно со мной разговаривала... Я была готова сквозь землю провалиться от стыда! И теперь пойдут слухи, что у нас что-то не так, что ты уходишь из дома, шляешься по притонам, а я не могу тебя разыскать... Представляю, что начнут говорить люди... Как будто семья и так недостаточно опозорена...
Она, кажется, опять собралась расплакаться, но этого я уже вынести не мог.
— Мама, да кому какое дело, что говорят люди?! Они вечно без толку треплют языками. Поговорят и забудут. А теперь я могу, наконец, переодеться?! Я очень хочу спать.
Мама растерянно смотрела на меня.
— Ты что же, и завтракать не будешь?
— Нет. Я сейчас свалюсь. Потом. Все потом.
— А как же...
Я подумал, что готов сунуть голову в кипящий котел, лишь бы меня оставили в покое и не дергали. Наверное, это проявилось в выражении лица, потому что мама вдруг осеклась.
— Ладно, ладно, милый, ты, должно быть, и вправду устал... А когда тебя будить?
— Никогда! — рявкнул я, бесцеремонно захлопывая за ней дверь.
И тут же устыдился своего поведения, но сил подумать об этом не было. Я вытащил из мантии мешочек с деньгами, как попало бросил его в тайник под половицей, потом, не открывая глаз, разделся, пошвырял одежду на пол — надо сложить, да черт с ней, — на ощупь натянул пижаму и рухнул на кровать. Перед глазами вертелись карточные комбинации, лампы, свисающие с потолка на длинных цепях, ставни домов в Ночном переулке, ступеньки, фонтаны...
Мне показалось, что я проспал всего минут пять, когда мама разбудила меня и сообщила, что уже шесть часов пополудни и что Розье чуть ли не в десятый раз появляется в камине, так как жаждет со мной поговорить. Я кое-как оделся и сполз — иначе это нельзя было назвать — в гостиную. Голова уже не кружилась, но все болело так, словно я и вправду всю ночь таскал туда-сюда упакованные метлы и ящики с полировочной пастой. Колин, наполовину высунувшийся из камина, при виде меня оживился и замахал руками.
— Ты куда пропал? Твоя мама утром всех переполошила...
Пользуясь тем, что она как раз куда-то вышла, я шепотом пересказал Розье события последних недель, включая давешнюю ночь.
Насчет долгов он, кажется, не очень понял, да и я не слишком распространялся. Но мысль о покере привела Колина в полный восторг.
— Круто! Фантастика! И много выиграл?
— Четыре галлеона.
— Ф-ф-ф...
— Ну, знаешь ли! Скажи спасибо, что вообще не продулся в пух и прах.
— Ты не можешь продуться. Ты классно играешь. Я в тебя верю. А еще туда пойдешь?
— Ага, сегодня. И завтра, если повезет. Только не говори никому. Маме я наплел, что якобы устроился ночным сторожем.
— Мог бы и не предупреждать, я и так никому ни звука! Но слушай, как же это классно — ты можешь ходить по ночам, куда хочешь, делать, что хочешь, и никто не прицепится. Знаешь, я иногда даже завидую, что ты сирота... Ой, — он осекся. — Прости. Это я сдуру ляпнул.
— Да ладно, — я отмахнулся. — Неважно. В общем, через пару дней напишу, что и как.
Он кивнул, еще раз сказал на прощанье, что все будет отлично, и исчез среди искр и пламени.
Я отодвинулся подальше от камина — день и так был жаркий, — и подумал, что мне бы такой оптимизм и уверенность...
февраль 2007
©rakugan, 2007
©Mythomania, 2003-2007
