В сентябре почти сразу стало ясно, что Риддл принял тот разговор о способах заработка всерьез. В первые недели учебного года мы с ним несколько раз ходили в Запретный лес — Том подзывал к себе с десяток змей, долго уговаривал, а потом осторожно сцеживал яд в чистую склянку. Потом мы фасовали его по крохотным бутылочкам и отправляли с совой объявление в "Ежедневный пророк": "Продается свежий змеиный яд отличного качества. Недорого. Писать: Хогсмид, "Три метлы", до востребования Джеку Робинсону".
Сам не знаю, почему мы взяли это прозвище из расхожей поговорки*. Но не сообщать же настоящую фамилию... Я подозревал, что школьные правила не одобряют занятия учеников коммерцией.
На змеином яде удалось заработать галлеонов двадцать, но уже в октябре бизнес пришлось свернуть. Погода была почти все время плохая, дождь лил каждый день, и конца этому не предвиделось. Так что вечерами в общей гостиной теперь было не протолкнуться.
Я помню один такой вечер, когда мы сидели всей толпой за столом, делая уроки. Альфард, правда, был не с нами — устроившись у камина в кресле, он, как обычно, помогал с домашними заданиями братьям, а заодно Друэлле Розье.
Хотя было всего пять вечера, за иллюзорным окном уже совсем стемнело. Спать в такую погоду хотелось ужасно, даже крепкий чай не помогал.
Напрягая все силы, чтобы не заснуть прямо за столом, я сражался с таблицами по арифмантике. Том читал какую-то толстенную книгу, быстро перелистывая страницы и умудряясь одновременно раскачиваться на стуле. Я мельком взглянул, что именно он читает.
Шарль де Костер, "Легенда об Уленшпигеле".
Отрывки из Костера входили в хрестоматию по магловедению на этот год. Я так и не понял, зачем Тому понадобилось в свое время записаться на этот предмет — уж кто-то, а он знал о маглах не понаслышке. Но Том, смеясь, отвечал, что нужно уметь посмотреть на все со стороны. И учился очень старательно. Например, того же Костера никто не требовал читать целиком — в хрестоматию входили всего два отрывка, да и те такие мрачные, что девочки из нашей группы наотрез отказались их изучать. Но Риддл ко всему подходил основательно. Наверное, и заданное на завтра сочинение по «Уленшпигелю» уже написал...
Вспомнив о сочинении, я чуть не застонал вслух. Видно, эта же мысль пришла не только мне, потому что Эйвери спросил у Риддла:
— Ты эссе-то закончил?
Не поднимая глаз от книги, Том сунул руку в портфель и протянул Эйвери стопку исписанных листов, скрепленных шнуром. Тот скривился.
— "Охота на ведьм... как средство уничтожения политических противников... в Европе XVI века".
Тимоти полистал сочинение и зачитал кусочек вслух:
— "Так называемая "метка дьявола" могла существовать в реальности, будучи опознавательным знаком участников тайных подрывных сообществ...". Мерлинова борода, Том, почему ты вечно пишешь не по теме?! Задавали же совсем другое...
Эйвери вытащил из-под стопки учебников дневник.
— Вот, на выбор. "Как проходила охота на ведьм у маглов — на материале первой части "Легенды об Уленшпигеле"", или "Как маглы объясняют себе существование оборотней — на материале глав 43-44 третьей части". Ну, и?!
— Профессор Эддоуз ничего не имеет против, — равнодушно ответил Том, переворачивая страницу.
Это была чистая правда. Учителя охотно позволяли Риддлу писать работы на выбранные им самим сложные темы и просто-таки млели от результатов. "Потрясающе талантливый мальчик", — сказала когда-то Брэдли. Но зато наша компания была недовольна: эти нестандартные эссе ведь не спишешь...
— Дай хоть зельеварение содрать, что ли, — жалобно сказал Эйвери.
Все так же не глядя на него, Риддл наощупь нашел в портфеле тетрадь и бросил через стол.
Вышеупомянутое эссе тем временем перешло к Маркусу Флинту, который из вежливости полистал его и тут же вернулся к домашнему заданию по чарам.
Розье, зевая, тоже взял сочинение, взвесил его на ладони.
— Ничего себе! А вы знаете, сударь мой Томас, что много учиться вредно? Как говорит Долохов, от этого, может, мозги и развиваются, зато кое-что другое усыхает...
Том отмахнулся, давая понять, что не считает существенным мнение Долохова по данному вопросу.
— Да и голову так набивать знаниями не годится. А то еще разлетится на семь кусков, как та тыква.
Том, кажется, не понял шутки и очень серьезно спросил:
— Почему именно на семь кусков?
— Я откуда знаю? — Розье отодвинул конспекты и потянулся. — Поговорка такая... Черт, как достало это все. Сейчас бы пойти погулять, так нет же — на улице такое болото, что и водяной потонет.
— Почему все-таки на семь? — настаивал Том. — Если тыкву расколоть, она распадется на половинки, или на шесть частей, или на восемь, это же логично…
Колин помахал рукой у него перед лицом.
— Да ты совсем заучился, как я погляжу! Нипочему, Томми. Ни-по-че-му. Просто число такое, красивое, самое сильное в магии, вот потому и говорят: на семи ветрах, на семи холмах, на семь частей, — ну, или там в зельях вечно надо добавлять по семь капель всякой дряни...
Слово "семь" по ассоциации напомнило мне о картах и покере. Это было неприятно, и я огрызнулся:
— Может, хватит болтать про всякую чушь? Тут люди вообще-то учиться пытаются!
— Ой-ой, какие мы серьезные, — начал было Колин, но отвлекся на что-то, происходившее в другом конце гостиной.
Риддл покосился на меня и спросил шепотом:
— Нервничаешь из-за денег?
— Нет, — зло ответил я. — Просто сейчас все переписывать придется. Я, оказывается, в самом начале сделал ошибку. И немудрено, когда у тебя постоянно орут над ухом!
Потом подумал и для справедливости добавил:
— Хотя ты прав. Из-за денег тоже.
Том с тоской посмотрел в окно.
— Змеи уже все ушли спать на зиму, теперь до марта толку не будет. Надо придумать что-нибудь другое. У меня есть одна идея...
— Какая?
— Пока не буду говорить, ладно? Я еще прикидываю...
Договорить он не успел. Розье внезапно вскочил и бросился к камину. Все уставились на него.
Еще не успев сообразить, в чем дело, я уже понял, что назревает скандал.
*** Друэлла Розье строила глазки Альфарду Блэку уже давно. Пожалуй, с той самой прошлогодней вечеринки на зимних каникулах. Каждое утро она выходила к завтраку в Большой зал причесанная так затейливо, словно собиралась на светский раут. Потом садилась рядом с Альфардом и почти без умолку щебетала высоким, звонким голоском. Чуть ли не специально для Блэка надевала тонкие серебряные кольца и сшитые на заказ приталенные мантии из ткани с легким фиолетовым отливом. Узнать о приближении Друэллы можно было издалека — по кокетливому цоканью высоких каблучков. Среди угловатых, неловких, прыщавых сверстниц с их туго заплетенными косичками, мешковатыми форменными мантиями и грубой обувью, похожей на мужскую, легкая, как облачко, светловолосая Друэлла казалась райской птицей. Совершенно несовместимой с такими низменными материями, как учебники или навоз в теплицах, где проходили занятия по гербологии.
Нельзя сказать, чтобы это всем нравилось. Профессор Брэдли, например, любила язвительно поинтересоваться, не перепутала ли мисс Розье кабинет трансфигурации с бальным залом в особняке министра магии. Староста, Милли Кларк, несколько раз таскала Друэллу на перемене в туалет и чуть ли не силой заставляла смывать с лица пудру и снимать кольца и серьги. Друэлла выходила из себя и кричала на Милли не хуже разъяренной банши.
Зато мужская часть Хогвартса была настроена совсем иначе. Профессор Флитвик на уроках улыбался Друэлле и на каждую ее неудачу в чарах лишь ласково говорил: "Ну что же вы, деточка! Старайтесь, вы такая умница, у вас все получится...". Профессор Эддоуз как-то, остановив ее в коридоре, принялся расписывать прелести магловедения и спросил, запишется ли мисс Розье в следующем году на его курс.
Мальчишки с других факультетов, правда, иногда свистели ей вслед, но быстро поняли, что не стоит этого делать, если они не хотят иметь дело с Колином. Зато несколько старшекурсников со Слизерина уже всерьез приударяли за Друэллой, таскали ей из Хогсмида сладости и наперебой хвастались кто чем: одни — собственными успехами в квиддиче, другие — успехами в бизнесе своих папаш.
Друэлла же, казалось, видела лишь одного человека. Остальных она в лучшем случае терпела — хотя не отказалась бы, конечно, чтобы из-за нее подрались на дуэли. Это ведь так интересно, совсем как в романах. А прочие девчонки умрут от зависти... Но главной и единственной ее целью оставался Альфард Блэк.
Друэллу можно было понять. Любой из этой семьи был завидной партией, а уж Альфард и подавно. Красивый, умный, взрослый (с точки зрения Друэллы, конечно), обаятельный, да еще вдобавок наследник младшей ветви Блэков, будущий владелец очень и очень приличного состояния... Неудивительно, что у Друэллы, в которой загадочным образом уживались романтичность и редкий практицизм, от такого сочетания голова пошла кругом.
Альфард, конечно, видел ее уловки насквозь, но только посмеивался — должно быть, "маленькая Розье" казалась ему забавной и безобидной. Он позволял ей ходить за ним следом и как бы случайно попадаться на его пути по дороге на занятия. Не удивлялся, когда через пять минут после его появления в библиотеке туда же приходила и Друэлла и садилась напротив, притворяясь — весьма неубедительно, — что страшно увлечена каким-нибудь томом "Энциклопедии заклятий". По вечерам она подсаживалась к Блэку в общей гостиной и нежным голоском просила разъяснить то или иное место из учебника. Альфард снисходительно объяснял, а Друэлла слушала его так восторженно, словно перед ней был охотник на драконов, повествующий об очередном подвиге.
Колин, глядя на это, страшно злился. Несколько раз он пытался серьезно поговорить с сестрой, но толку не было. Друэлла возмущенно фыркала и с видом оскорбленной невинности уходила в спальню девочек, а Колин возвращался к нам красный и злой и отводил душу, раздирая в клочки ни в чем не повинные свитки пергамента.
Я предложил ему написать родителям, но он только отмахнулся.
— А толку?! Дрю все равно вывернет все по-своему, и я же останусь виноват: мол, наговариваю на нее...
Но в этот раз положение, кажется, было совсем серьезное. Друэлла умудрилась устроиться в одном кресле с Альфардом, так что они сидели почти в обнимку, склонясь над каким-то конспектом.
Младший брат Альфарда, Сигнус, не отрываясь смотрел на них. Уши у него пылали.
И еще кое-кто заметил, что происходит.
— Как же это называется? — язвительно поинтересовалась подошедшая Вальбурга.
— Что такое, Вэл? — устало спросил Альфард, оторвавшись от разговора с Друэллой.
Но тем временем Розье, подскочив к сестре, рванул ее за руку так, что Друэлла чуть не упала. Блэк тоже вскочил, но Колин оттолкнул его. Потом, кое-как собрав в стопку учебники Друэллы, ткнул их ей в руки. Развернул сестру в сторону спальни девочек, еще и чувствительно подтолкнул в спину.
— Быстро! Чтоб я тебя тут не видел!
Друэлла, как ни странно, не стала спорить. Она все-таки тоже была Розье и отлично знала взрывной характер своей семейки. Так что сочла за лучшее подчиниться — слишком велик был риск получить трепку от любящего брата прямо здесь, на глазах всего факультета. Раскрасневшаяся, с полными слез глазами, она удалилась, держа подбородок высоко вздернутым, а спину — идеально прямой.
— Пошли, надо поговорить, — громко (пожалуй, даже слишком громко) сказал Колин Альфарду, кивая в сторону нашей спальни.
Они ушли. Эйвери с тоской посмотрел им вслед — ясно было, что в ближайший час туда не стоит и соваться. А он собрался было вздремнуть перед ужином...
Я дернулся, но Маркус придержал меня за руку.
— Ш-ш-ш. Пускай разберутся, пар выпустят. Тебе-то какое дело?
Он был прав. Действительно, никакого.
Один только Риддл о чем-то напряженно раздумывал, не обращая внимания на шум вокруг. Все обсуждали случившееся, гостиная гудела от версий и сплетен.
Эйлин Принс молчала, исподлобья наблюдая за событиями из своего угла. Но мне показалось, что она чем-то очень довольна.
*** Минут через сорок я не выдержал и все же пошел в спальню. Блэка нигде не было видно, зато комната выглядела так, словно по ней пронеслись орды Аттилы. Розье сидел на своей кровати и тихо ругался сквозь зубы. Под левым глазом у него наливался внушительный синяк, а нижняя губа распухла и кровоточила. По всему было видно, что благородная магическая дуэль, подобающая чистокровным волшебникам, в какой-то момент переросла в банальную драку на кулаках.
Срывающимся от злости голосом он пересказал мне ход беседы.
— Я прямо спросил, какие у него намерения относительно Дрю и когда будет помолвка. А он сказал, что вовсе не собирается делать ей предложение! Я спросил, какого черта тогда морочит ей голову, — и знаешь, что он ответил?! "Я ничего никому не морочил; раз Друэлле так нравилось, я просто не мешал ей развлекаться". Каково, да?! Намекает, что это моя сестра сама вешалась ему на шею! Ублюдок!
Конечно, Друэлла именно что вешалась на Альфарда , и Колин знал это не хуже меня. Но напоминать ему об этом в данный момент было, мягко говоря, неразумно.
— Еще сказал, что мне, мол, не о чем беспокоиться — он ни за что не позволил бы себе лишнего. Вот спасибо, сделал одолжение! Значит, мог бы позволить! А почему нет, раз она сама напрашивается?! Ну, ничего, я еще с Дрю разберусь, я выясню, что между ними было. Если узнаю, что он ее хоть раз в щечку поцеловал, — я ему кишки выпущу! Напишу отцу, пускай приезжает из армии и заставит этого мерзавца обручиться!
Логики тут не было никакой — с выпущенными кишками Альфард вряд ли мог бы считаться завидным женихом. Но я опять смолчал.
— Думает, тварь, что ему все можно, потому что он Блэк. У них-де такая семья, такие связи! А мне плевать, будь он хоть наследник Слизерина, — я его на три фута в землю закопаю! И Дрю тоже хороша — ведет себя, будто последняя... Ладно, я ей объясню, что к чему и как Альфард к ней на самом деле относится. Чтоб не питала иллюзий!
Тем временем Альфард вернулся, прижимая к лицу мокрое полотенце. Выглядел он не лучше Колина — бровь рассечена, нос странно свернут набок. Розье мгновенно поднялся и вышел, даже не удостоив противника взглядом.
— Тебе не кажется, что ты заигрался? — спросил я Блэка.
Он фыркнул из-под полотенца.
— Да, наверное. Но я правда не думал, что до такого дойдет...
— Ты действительно не хочешь на ней жениться?
— Нет, — раздраженно ответил он. — Друэлла очень хорошая девчонка, но... Но я просто не хочу связываться вообще ни с кем. Зачем это нужно? Да и родители все равно не позволят. Сами подберут невесту, моего мнения даже не спросят.
Потом добавил с горечью:
— И уж точно не из Англии.
— Почему?
— Потому что для моей матери все девушки здесь недостаточно богаты и высокородны. К тому же она немка, а сейчас... Ладно, Рэй, извини, я не хочу об этом говорить.
— Дело твое, но только ты бы вел себя поосторожнее. Рано или поздно нарвешься — парой синяков не отделаешься.
— Прекрати, — устало сказал Альфард и лег на кровать, бросив полотенце на пол.
Розье вернулся в спальню ближе к полуночи и тоже сразу уснул.
На следующее утро на Друэллу было жалко смотреть — так бросалось в глаза, что ее мечты потерпели крах. Она впервые не причесалась, как следует, а просто наспех скрепила перепутанные волосы шпильками. Глаза у нее были красные и опухшие от слез.
Колин попытался свести синяк с лица, пользуясь колдомедицинским справочником. Но не преуспел в этом — "фонарь" только раздулся еще сильнее, закрыв собой весь глаз, и стал жуткого багрового цвета. Пришлось идти в лазарет. Слагхорну тем временем кто-то донес о драке, и на большой перемене он вызвал Розье и Блэка к себе.
Альфард, правда, повел себя достойно — не моргнув глазом, стал заверять декана, что сам случайно споткнулся и упал. Колин заявил, что с ним случилось то же самое.
Слагхорн, разумеется, не поверил. Был очень зол, долго распространялся о недопустимости драк и о том, что не ожидал такого от мальчиков из приличных семей. Наконец отпустил обоих, пригрозив Розье карцером, если случившееся повторится.
— Сволочь! — разорялся Колин, выйдя от декана, — Альфард, конечно, ни в чем не виноват — а как же, кто бы сомневался! Он ведь любимчик у старого Слизня! К тому же Блэки не чета нам, простым смертным, они же якобы королевских кровей, чуть ли не древнее самого Мерлина, чтоб их черт побрал...
Колин раздраженно сплюнул на пол.
— Чтобы посадить Блэка под замок, требуется, должно быть, решение полного состава Визенгамота. А меня, значит, можно, потому что я черная овца и позор факультета!
— Успокойся, — попросил я. У меня уже голова болела от всей этой истории.
— Я его утоплю, — сказал Розье.
Я, впрочем, так и не понял, кого он имел в виду — Слагхорна или Блэка.
Вечером в общей гостиной Друэлла пару раз осторожно глянула в сторону Альфарда, но тот делал вид, что вообще никого и ничего вокруг не замечает. Колин же следил за сестрой, как коршун.
Потом Друэлла сдалась и просто молча сидела, опустив голову, а на пергаменте перед ней расплывались чернильные пятна от капающих слез. Сигнус Блэк, устроившийся рядом, неловко ерзал. Потом оглянулся и, убедившись, что ни Колин, ни Вальбурга не видят, робко протянул Друэлле шоколадную лягушку.
Сначала лягушка чуть не полетела в стену. Но потом Друэлла передумала и, всхлипывая, стала ее разворачивать. Подняла глаза — на ресницах дрожали слезы — и даже попыталась улыбнуться Сигнусу.
Тот жутко покраснел и тут же полез под стол, сделав вид, что уронил перо.
*
Джек Робинсон — мифический персонаж, имя которого используется в разговорном английском для обозначения очень короткого промежутка времени.
"… before you can say Jack Robinson" — "Ты и ахнуть не успеешь, как...".
Неизвестно, откуда пошло это выражение. Наиболее распространенная версия гласит, что в XVII веке в Англии жил человек по имени Джек Робинсон, который так часто менял свое мнение, что мог зайти в гости и тут же убежать, так что хозяева даже не успевали с ним поздороваться.
март 2007
©rakugan, 2007
©Mythomania, 2003-2007
