МИФЫ

          
          
           Моралистов, впечатлительных и детей до 18 лет автор убедительно просит не читать этот фик.
          Остальным же предлагается рассмотреть вопрос насилия под художественным углом зрения....
          
          
          
           Небо краснеет, в напряжении пытаясь удержать на себе солнце, еще хотя бы не много времени. Но заплывает набухшими, рваными тучами, и алый зрачок закатывается в забытье.
           В городе, впитавшем в себя всю августовскую, песочную пыль, наступает пахучий летний вечер, асфальтовые спины улиц источают тепло. Старые стены, кирпичные и каменны,е вздыхают чуть свободнее и уже не трескаются от жары, теперь они тихо ожидают, когда спустится ночь. Но пока город замер на тревожной границе между двух эпох – дневной и ночной. Воздух, совершенно сиреневый и прозрачный, а в углах прячутся шуршащие тени, скоро они выползут на волю и поглотят стеклянное вечернее настроение. Уже зажглись фонари, предрекая своим неверным желтым светом скорое окончание сумерек.
          Стенфорд роад изгибается горбом, имея множество подворотен и таинственных закоулков, но, в общем, она достаточно широка, хоть и заканчивается тупиком – упирается в старые, заброшенные доки.
          
           Вдоль улицы, по теплому тротуару идет человек, идет медленно, но никому не придет в голову, что он просто прогуливается. Он доходит до очередной, ничем не примечательной подворотни, и сворачивает туда. Пройдя через длинное чрево арки, он входит в большой двор, со всех сторон окруженный серыми оштукатуренными стенами, в исторических подтеках. По периметру двор обсажен кривыми болезненными липами, давно пережившими свой век.
           Человек идет вдоль стены и останавливается, подняв голову: он смотрит на единственное, огромное окно на уровне второго этажа. Створки его облупившейся рамы открыты, в комнате горит свет, заливая сливочными лучами подоконник. Снизу можно разглядеть только пожелтевшие от времени обои, лепную розетку на потолке, со вцепившейся в нее небольшой люстрой, и абстрактную картину на стене. Человек долго смотрит в окно, стоя под стеной, засунув руки в карманы своей длинной черной одежды. На фоне этой живописной растрескавшейся стены он кажется вырезанным из бумаги.
          
           Наконец, он отрывается от созерцания комнаты за окном и направляется к подъезду. Зайдя внутрь, глотает сырой запах застоявшегося воздуха и, вздохнув, проходит по кафелю к щербатой лестнице и начинает медленно, ступенька за ступенькой, подниматься к интересующей его квартире. Вот и дверь. Белеющая в полумраке рука, нажимает на звонок.
          
           В квартире слышатся шаркающие шаги, щелкает замок, и дверь открывается, выпустив сноп света на лестничную клетку. На пороге стоит худая женщина в растянутой белой майке, которая так велика ей, что вполне сходит за короткое платье. Она вскидывает светлые ресницы на визитера, тот, с высоты своего роста, взирает на нее стеклянным, ничего не выражающим взглядом.
           Молчание.
           Наконец она произносит.
          - Все?.. Я устала ждать и бояться…. Теперь все?
           Мужчина заходит в квартиру, закрывая за собой дверь, берет женщину за плечо и с силой разворачивает ее лицом к комнате.
          - Да, - бесстрастно произносит он, - я нашел тебя. Иди.
          
           Они входят в комнату, и женщина обессилено опускается на стул, стоящий в центре. Сидит молча, пока гость обходит комнату, осматривая обстановку. Наконец, мужчина берет второй стул и садится напротив, на расстояние вытянутой руки. Они смотрят друг на друга, и их молчание уже наливается свинцовой тяжестью. Мужчина первым прерывает тягостную тишину.
          - Ты знаешь, зачем я здесь. Мы долго тебя искали…. И ты знала, что мы найдем тебя…. Теперь - рассказывай.
           Женщина моргает, и пальцы ее белеют от напряжения, с которым она сжимает свой стул.
          - Ты же знаешь, что не скажу. Может, ты сразу прикончишь меня и дело с концом? Давай покончим с этим?
          - О, нет, милая, сначала информация, затем уж все остальное… - ухмыляется мужчина.
           Женщина опускает глаза и мотает головой.
          
          - Ну, послушай меня, - говорит он, поднимая ее лицо за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, - Ты же жила здесь уже достаточно давно, и каждый день ждала кого-то из нас. Разве ты не устала? Я вижу, что устала… - произносит он, проводя пальцем по покрасневшим векам женщины.
           Она молча смотрит на него.
          - Ты прекрасно понимаешь, что я могу заставить тебя сказать, все, что мне будет нужно при помощи разнообразных известных мне составов…. Это было бы милосерднее по отношению к тебе, однако, ты же понимаешь, что своим сопротивлением ты провоцируешь меня не использовать зелья… или заклинания… а поступить с тобой совершенно иначе…. Понимаешь, да? – мягко спрашивает он, и не получив ответа продолжает, - У меня есть достаточно времени, чтобы задержаться здесь. И если ты все-таки не хочешь упростить процедуру, я разомнусь, если ты не против…. Видишь ли, обычно все заканчивается, еще не успев начаться. Так может произойти и сейчас, но, если ты не любишь упрощать, что ж…. Мне представится неплохой случай разрядиться после поисков.
          
           Он встает и подходит к окну, снимая по пути дорожный плащ, кидает его на обеденный стол, закатывает рукава своей рубашки. Затем оглядывается и долго смотрит на женщину, на ее худые плечи под белым хлопком майки, на выступающие шейные позвонки. Потом он присаживается на подоконник и, прислонившись к откосу, вдыхает полной грудью сладкий вечерний воздух.
          - Я дам тебе еще немного времени. Подумай, - говорит он ей.
           Она поворачивает к нему бледное лицо.
          - Спасибо, - говорит она, - но за это время я не передумаю. Если не передумала до сегодняшнего дня.
          - Значит, просто посидим. У тебя есть кофе?
          - Есть… - она встает и проходит на кухню, хлопают дверцы шкафчиков, и она возвращается с чашкой и стеклянной банкой, - …только растворимый…
          - Ну что ж… - пожимает плечами он, - на всякий случай напомню тебе, что у меня с собой полный комплект всех известных противоядий.…
          - Я не буду тебя травить, если ты об этом, ведь тогда завтра придет другой.
          - Просто счел возможным напомнить, – машет рукой он.
          
           Он молча пьет свой кофе, смотря во двор, хозяйка сидит на диване, обхватив руками плечи и уставившись в одну точку. Через некоторое время мужчина вздыхает и ставит чашку на стол, стоящий рядом. Затем тщательно закрывает окно. От тихого фарфорового стука женщина вздрагивает всем телом и переводит взгляд на визитера. Его лицо снова утратило всякое эмоциональное выражение.
          - Почему ты не покончила с собой? Чего ты ждешь - что я отпущу тебя? – спрашивает он.
          - Я порвала с язычеством. Убить себя – страшный грех, – шепчет она в ответ.
          - Ты слишком долго жила здесь. Ты не такая, как они, и ты это знаешь. Кто бы мог подумать, что ты назовешь это язычеством… - мужчина улыбается одними губами.
          
           Он подходит к дивану и останавливается. Смотрит на поджавшую под себя ноги женщину, и черты его лица обретают металлическую жесткость, черные глаза темнеют еще больше от расширяющихся зрачков. Снова наступает обреченная тишина, за которой следует бросок: мужчина молниеносно ухватывает свою жертву за запястье и, игнорируя испуганный возглас, стаскивает упирающуюся женщину с дивана на пол.
          - Скаж-ж-жи мне то, что мне нужно, и покончим с этим! – тяжело дыша, говорит он, усаживая ее на стул.
           В ответ она только моргает расширенными от страха глазами.
          - Это твой выбор, – вздыхает он.
           Он распрямляется над ней во весь свой рост, воздух разрезает ладонь, и яркий звук пощечины взрывает видимое спокойствие комнаты. Удар силён, и женщину скидывает со стула, но, не дав ей самостоятельно подняться, мужчина хватает ее за руку, и сажает обратно. Затем он заходит к своей жертве со спины и расправляет плечи, поворачивает голову, разминая шею. Наклоняется над сидящей, кладет руки ей на шею и производит какие-то манипуляции пальцами, отчего тело под его руками выгибается дугой и воздух пронзает отчаянный крик. Звук его надувается вибрацией нечеловеческой боли, преображаясь, перерастает в вой, отскакивает от стен, множится и заполняет собой все окружающее пространство. Когда, наконец, он затихает, сменяясь слабым стоном, мужчина повторяет свои движения. Женщина снова кричит, но теперь звук этот исходит словно из самой ее глубины. Это больше не крик человека, это затравленный, ужасающий визг животного, он обрывается на самой высокой ноте, сходя на нет булькающим хрипом. Тело женщины теряет форму, сползая со стула. Она потеряла сознание.
          
           Мужчина достает из кармана небольшой флакон, медленно открывает и, наклонившись, подносит к ее носу. Женщина открывает глаза, и они тут же вновь бессильно закатываются, но он бьет ее по щекам и приводит в чувство. Перед ее расплывающимся взором предстает его окаменевшее лицо, черные глаза смотрят неотрывно и изучающе, но вот он видит в ее зрачках проблески сознания, и рот его изгибается в довольной усмешке. Он поднимает ее за плечи, заставляя стоять на ногах, и, убеждаясь, что она пришла в себя. Отпускает ее лишь на мгновение, что бы замахнуться: его рука изящно описывает дугу, и тело ее складывается пополам с резким, тонким «ааааах…». Но мужчина заставляет ее выпрямиться - и снова удар, и без перерыва еще один, и еще.
           Словно в диком танго он переступает вокруг нее, обходит вокруг, держа за плечо, и тем самым не давая ей рухнуть на пол. С какой-то ужасающей птичьей пластикой он наклоняет голову, разглядывая ее разбитое лицо, пытаясь определить сколько еще она сможет продержаться на этой стороне рассудка и не выпасть из реальности. Наконец отталкивает женщину от себя, ее тело с глухим стуком врезается в стену и падает на паркет.
          
           Человек отходит к столу, достает из кармана плаща темно-зеленый, с серебрянным шитьем, носовой платок. Он задумчиво вытирает платком руки, палец за пальцем, смотря сквозь стекло на фиолетовые августовские сумерки, свистящие стрижами и шуршащие пыльной листвой. После нескольких минут молчаливого отдыха он слышит слабый стон и поворачивается на звук.
           Лежащая на полу женщина начинает мучительно приходить в себя, переворачиваясь на спину. Человек подходит, склоняется над ней и проводит пальцами по ее бледному лицу, размазывая струйки крови по коже.
          - Хватит упорствовать, я начинаю раздражаться… - шепчет он.
          - Мммм……. – она кривит лицо, не в силах ответить, но по всему понятно, что поддаваться не собирается.
           Не меняя своей позы, мужчина произносит, растягивая гласные.
          - Ты-ы, дря-янь….
          
           Эти слова – последнее спокойное действие мужчины. После того как звук его голоса растворяется в тишине, его словно подстегивает электрический разряд и он хватает лежащую женщину за майку, поднимает ее на ноги, прислоняя к стене. Он смотрит в ее помутневшие глаза и шепчет ей в лицо, едва не касаясь ее губ своими губами: «дря-янь». Отстраняется, придерживая хрупкое тело в вертикальном положении, прищуривается, как бы примериваясь, и с силой отшвыривает ее к противоположной стене. Пока та оседает на пол, он медленно подходит к ней, разминая пальцы, словно перебирая в воздухе невидимые клавиши. Подбирает ее тело с пола и снова швыряет об стену, делая это так легко, как будто она ничего не весит. Так продолжается до тех пор, пока мужчине не требуется передышка. Его действительно выводит из себя невозможность каким-либо образом заставить женщину добровольно сдать известную ей информацию.
          
           Он присаживается на корточки рядом со своей жертвой, нервно сдувая со своего вспотевшего лба прилипшую прядь черных длинных волос. Собирая остатки сил, женщина тянется рукой к его брюкам, цепляется за них пальцами и тянет на себя, давая понять, что хочет что-то сказать. Он наклоняется над ее лицом с мягкой полуулыбкой и она, с усилием заставляет себя прошептать несколько слов. Улыбка застывает на его губах как маска, мужчина зажимает, вцепившиеся в его штанину женские пальцы, своей ладонью и сдавливает: слышится тошнотворный хруст, а за тем пронзительный крик. Мужчина нетерпеливо поднимает женщину с пола, поворачивает к себе спиной и обнимает сзади ее рукой под грудью. Его губы оказываются на уровне ее уха, он что-то неслышно шепчет ей в ответ, и резко сжимает объятья. Женщина открывает рот в беззвучном крике, и изо рта льется струйка крови. Мужчина вскидывает свое лицо к серому потолку и широко разводит руки в стороны, давая бесчувственному женскому телу упасть, и замирает так на мгновение.
          
           Потом он садится на диван, откидывается на спинку и устало закрывает глаза, тяжело дыша и расстегивая ворот рубашки.
           За окном накатывает ночь, приводя на хвосте раскаты грома, как обещание прохладной грозы. Человек смотрит как вдалеке, над крышами домов искрится небо всполохами молний. Скоро прольется дождь, смывая дневную пыль с городских улиц, призрачно очищая все, что желает очиститься.
           Человек достает из кармана своих брюк черную, лаковую палочку и направляет ее на лежащую на полу женщину. Произносит несколько слов, и она открывает глаза, еще несколько легких движений палочкой, двойное «империо», и его жертва начинает говорить, рассказывать все то, что так отважно охраняла, находясь в сознании. Ее нечеткий шепот сливается с шуршанием, наконец, родившегося за окном дождя. Выслушав ее, человек удовлетворенно вздыхает и подходит ближе, движимый желанием лишить ее жизни, но она слабым стоном останавливает его, давая понять, что еще не закончила. Человек слегка приподнимает бровь, выражая вежливую заинтересованность. Приближаясь, прислушивается к еле различимым словам.
          - И последнее…. что…я хочу сказать… это только для тебя…. – с усилием выдавливает она, - Уходи… брось это занятие… уйди от них….иначе кончишь как я….
          - Вполне вероятно, что я последую твоему совету, – улыбается он в ответ, - прощай, мне жаль, что все так усложнилось.
          - … И мне… - шепчет она.
           Он наклоняется к ней, накрывает ладонью ее глаза, приставляет палочку к ее сердцу и произносит последние слова. Тело женщины сотрясает судорога, и жизнь оставляет ее.
          
           А за окном августовскую ночь рвет на части густая как неотвратимость гроза. Струи воды смывают тепло со стен, проникают везде, заливая каждую частицу огромного организма города. Тяжелые кулаки грома бьют по крышам уснувших домов, словно предупреждая о скором наступлении апокалипсиса.
           Человек подходит к зеркалу, накидывает на плечи плащ и поправляет растрепавшиеся волосы, в задумчивости проводит пальцами по своим тонким губам, оставляя на них алый привкус чужой смерти. Затем передергивает плечами, словно скидывая липкие сомнения совести, и выходит из комнаты.
          
           Ночное небо ложится мокрым животом прямо на тротуар, поглощая все, что еще не успело уснуть. Вдоль потемневших кирпичных стен, прочь из города идет человек, унося с собой свой смертельный улов.
          
          
          
          
          
          
          
          
          

---

          
          

февраль 2003
          ©XSha, 2003
          ©Mythomania, 2003-2005