Воскресным утром, по сугробам высотой в два фута, Гермиона побрела к Хагриду. Гарри и Рону так хотелось составить ей компанию, но их вновь завалило по уши домашними заданиями, поэтому пришлось остаться в гостиной и при этом пытаться не обращать внимания на доносившиеся снаружи вопли восторга учеников, катающихся на санках, на коньках по замерзшему озеру и, что хуже всего, на заколдованные снежки, нацеленные в окна гриффиндорской башни и с тяжелым шмяканьем попадающие в стекла.
          - Ах так! – потеряв терпение, разбушевался Рон и высунул голову на улицу: - Я префект и если еще хоть один снежок попадет в это окно… УХ!
          С залепленным снегом лицом он тут же отпрянул.
          - Это Фред с Джорджем, - захлопнув окно, горестно констатировал он. – Гады…
          Гермиона вернулась от Хагрида прямо перед обедом, слегка поеживаясь, в мантии мокрой до колен.
          - Ну? – спросил Рон, поднимая голову ей навстречу. – Составила Хагриду учебные планы?
          - Попробовала кое-что, - вяло ответила Гермиона, опускаясь в кресло рядом с Гарри. Она вытащила палочку, изобразила в воздухе замысловатую фигуру, - после чего из кончика палочки подул теплый воздух - и направила поток себе на мантию: одежда стала высыхать, и от нее повалил пар. – Когда я пришла, его даже и не было там, мне пришлось не меньше получаса стучаться. А потом он появился из лесу и хромал при этом…
          Гарри застонал. В Запретном лесу полным-полно разных тварей, из-за которых Хагрида выпрут в два счета.
          - Чем он там занимался? Он сказал?
          - Нет, - с сожалением ответила Гермиона. – Сказал только, что хочет, чтобы это стало сюрпризом. Я попыталась ему объяснить про Амбридж, но он так и не понял. Все говорил, что никто в здравом уме не предпочтет изучать кнарлов вместо химер… ох, по-моему, химеры у него нет, - добавила она, увидев вытянувшиеся лица Гарри и Рона, – он сам сказал, что их яйца очень сложно достать, а так был бы не прочь. Даже не знаю, сколько раз я ему доказывала, что для него же лучше придерживаться учебного плана Граббли-Планк, но, честно говоря, не уверена, что он и половину сказанного мной услышал. Знаете, у него очень странное настроение. И откуда у него такие раны, он так и не признается.
          
          На следующий день за завтраком возвращение Хагрида за стол преподавателей поголовным восторгом всех учеников не сопровождалось. Некоторые вроде Фреда, Джорджа и Ли с радостными возгласами побежали по проходу между гриффиндорским и хаффлпаффским столами, чтобы пожать Хагридову могучую руку, но другие, в частности Парвати и Лаванда, обменялись мрачными взглядами и покачали головами. Гарри понимал, что многие предпочитали занятия профессора Граббли-Планк, и, что хуже всего, – у них есть на то веское основание: представление Граббли-Планк об интересных занятиях не подразумевало риска остаться без головы.
          
          Во вторник, потеплее закутавшись от холода, Гарри, Рон и Гермиона отправились к Хагриду, томимые мрачными предчувствиями. Гарри переживал не только о том, чему может собраться учить их Хагрид, но еще и как поведут себя все остальные, а особенно Малфой со своей свитой, если за ними будет следить Амбридж.
          Но когда они пробрались через сугробы к Хагриду, ожидавшему их на опушке леса, Главного дознавателя нигде не было видно. Вид у Хагрида был не слишком обнадеживающий: фиолетовые в субботу ночью синяки, теперь приобрели зеленовато-желтый окрас, а некоторые царапины, похоже, все еще кровоточили. Гарри недоумевал: может на Хагрида напало какое-то существо, чей яд не давал ранам затягиваться? В довершение зловещей картины на плече Хагрид волок нечто, напоминавшее половину коровьей туши.
          - Сегодня тут поработаем! – радостно оповестил Хагрид приближающихся учеников, мотнув головой в сторону темных зарослей за спиной. – Еще прячутся маленько! Да и в темноте им сподручнее.
          - Кому это в темноте сподручнее? – услышал Гарри слова Малфоя, с легким испугом брошенные Краббе и Гойлу. – О ком это он, кому в темноте сподручнее… вы слышали?
          Гарри вспомнил тот единственный до сих пор случай, когда Малфой ходил в Запретный лес: в тот раз он особой отваги не проявил. Гарри улыбнулся про себя – после квиддичного матча его радовало все, что огорчало Малфоя.
          - Готовы? – бодро спросил Хагрид, оглядывая класс. – Ладненько, для пятого курса я припас экскурсию в Лес. Поглядим мы, значит, на этих животинок в естественной среде обитания. Тех, которых изучать будем, – они нынче очень редкие, – я, почитай, один во всей стране ухитрился выдрессировать.
          - А ты уверен, что они дрессированные? – уточнил Малфой; паника в его голосе звучала уже явственнее. – А то ведь ты не первый раз на урок диких тварей приносишь, да?
          Слизеринцы согласно забубнили, некоторые из гриффиндорцев по всей видимости тоже поддерживали Малфоя.
          - Дык, дрессированные, - нахмурился Хагрид и подкинул повыше на плече коровью тушу.
          - А что тогда с твоим лицом? – поинтересовался Малфой.
          - Не твоего ума дело! – рассердился Хагрид. – Ну, ежели закончили дурные вопросы задавать, пошли все за мной!
          Он развернулся и уверенно зашагал в Лес. Особого энтузиазма следовать за ним ни у кого не возникло. Гарри взглянул на друзей, Гермиона вздохнула, но кивнула, и они втроем направились следом за Хагридом, а за ними и все остальные.
          
          Шли они минут десять, пока не оказались в таком месте, где деревья стояли вплотную, даже снега под ними не было, и царил полумрак. Хагрид крякнул, свалил половину коровьей туши на землю, отступил на шаг и повернулся к классу – класс следовал за ним, перебегая от дерева к дереву, нервно озираясь и в любой момент ожидая нападения.
          - Кружком вставайте, кружком, - позвал Хагрид. – Теперь, значит, их запах мяса притягивать станет, но все ж я их позову, потому как ежели они будут знать, что это я, может спокойней будет.
          Он отвернулся, помотал лохматой головой, убирая волосы с лица, и издал странный, пронзительный клич, словно вскрик чудовищной птицы, эхом разнесшийся по темным зарослям. Никто не рассмеялся – все были так испуганы, что не произнесли ни звука.
          Хагрид повторил пронзительный клич еще раз. Прошла минута, в течение которой все лихорадочно оглядывались, высматривая в чаще первых признаков появления кого бы то ни было. Затем, когда Хагрид в третий раз откинул назад волосы и набрал воздуху в могучую грудь, Гарри подтолкнул Рона локтем и указал во тьму между двумя искривленными тисовыми деревьями.
          Из мрака сначала возникла – все ближе и ближе - пара блестящих белых глаз, мгновение спустя показалась драконья морда, шея и костлявый круп огромной, черной, крылатой лошади. Существо, помахивая длинным черным хвостом, несколько секунд рассматривало детей, а потом наклонило голову и принялось острыми клыками рвать плоть коровьей туши.
          Гарри почувствовал невероятное облегчение. Наконец появилось доказательство того, что эти существа не привиделись ему, что они – реальны: ведь о них знает и Хагрид. Он нетерпеливо взглянул на Рона, но Рон по-прежнему смотрел в чащу и несколько секунд спустя шепнул:
          - Почему Хагрид больше не зовет?
          У большинства присутствующих выражение на лицах было такое же смятенное и нервно-выжидающее, как и у Рона – они все так же старательно оглядывались куда угодно, но только не на лошадь, которая стояла прямо перед ними. Судя по всему, видеть ее могли только двое: стоявший прямо за спиной Гойла жилистый слизеринец, с нескрываемым отвращением наблюдавший за жующей лошадью и Невилл, глаза которого были прикованы к свистящим взмахам длинного черного хвоста.
          - Ага, вот еще один! – гордо отметил Хагрид, когда из темной чащи возникла вторая вороная лошадь, плотнее прижала к телу кожистые крылья и, опустив голову, принялась пожирать мясо. – Ну… поднимайте руки, кто их видит?
          Безумно довольный тому, что к разгадке тайны этих лошадей осталось сделать последний шаг, Гарри поднял руку. Хагрид кивнул ему.
          - Ну дык… знал я, что ты-то сможешь, Гарри, - серьезно отозвался он. – И ты, Невилл, тоже, ага?..
          - Прошу прощения, - издевательским тоном начал Малфой, - но что именно предполагалось, мы должны тут увидеть?
          Вместо ответа Хагрид указал на лежащую на земле коровью тушу. Все обратили взоры на нее и несколько секунд смотрели, а потом от удивления открыли рты, а Парвати взвизгнула. Гарри понял – отчего: куски плоти отрывались от костей и бесследно исчезали, такое зрелище в самом деле должно было показаться совершенно невероятным.
          - Что происходит? – испуганно воскликнула Парвати, отступая к ближайшему дереву. – Кто это ест?
          - Тестрали¹, - гордо пояснил Хагрид.
          За плечом у Гарри Гермиона при этом тихо и понимающе отметила:
          - О!
          - У Хогвартса их здесь целый табун. Ну, кто знает?..
          - Но это же очень-очень плохая примета! – с ужасом прервала его Парвати. - Ведь они же, вроде бы, приносят страшные несчастья тем, кто их видит. Мне профессор Трелани когда-то говорила…
          - Нет, нет, - рассмеялся Хагрид, - эт просто суеверие, никакая они не плохая примета, они страсть какие умные и полезные! Знамо дело, работы у них здесь немного, в основном кареты школьные возят, ну и Дамблдора иногда, если ему куда далеко ехать надо, а аппарировать не хочет… э, вона еще парочка, гляньте…
          Еще две лошади бесшумно появились из-за деревьев, одна из них прошла очень близко к Парвати, и та задрожала, вжалась спиной в дерево и забормотала:
          - Мне кажется, я чувствую что-то, мне кажется оно где-то рядом!
          - Не переживай, оно тебе ничего не сделает, - терпеливо пояснил Хагрид. – Ну, дык, кто скажет-то мне, отчего некоторые видят их, а некоторые – нет?
          Гермиона подняла руку.
          - Ну, давай, - просиял Хагрид.
          - Тестралей могут видеть только те, - объяснила Гермиона, - только те, кто видел смерть.
          - Воистину так, - торжественно заключил Хагрид. – Десять баллов Гриффиндору. Ну вот, тестрали…
          - Кхм, кхм.
          Явилась профессор Амбридж.
          
          Она стояла в нескольких шагах от Гарри, облаченная в тот же зеленый плащ и шляпку и с книжечкой наготове. Слышать притворный кашель Амбридж Хагриду раньше не доводилось, и сейчас он озабоченно воззрился на ближайшего тестраля, по всей вероятности решив, что этот звук произвел он.
          - Кхм, кхм.
          - Ох, день добренький, - заулыбался Хагрид, определив источник звука.
          - Вы получили мою записку, которую я утром направила в вашу хижину? – осведомилась Амбридж тем же громким и размеренным голосом, каким разговаривала с Хагридом в прошлый раз, и так, словно обращалась к иностранцу, причем очень заторможенному. – Я сообщала вам, что приду инспектировать ваш урок.
          - Ну да, - сообразил Хагрид. – Хорошо, что вы не заплутали! Ну вот… можете посмотреть… или не можете? В общем, нынче мы тестралей изучаем…
          - Прошу прощения? – громко осведомилась Амбридж, поднеся руку к уху и нахмурившись. – Что вы сказали?
          Хагрид слегка стушевался.
          - Э-э… Тестрали! – оглушительно повторил он. – Большие такие… с крыльями… лошади, понимаете!
          Для наглядности, он, словно крыльями, замахал огромными ручищами. Профессор Амбридж взглянула на него с недоумением и принялась записывать в книжечку, приговаривая:
          - «Пользуется… примитивным… языком… жестов.»
          - Ну… вот… - Хагрид суетливо повернулся к ученикам. – Э-э… о чем я говорил-то?
          - «Похоже… обладает… слабой… неустойчивой…памятью» - пробормотала Амбридж так громко, чтобы всем было слышно.
          Драко Малфой расцвел, словно нежданно-негаданно наступило Рождество, а Гермиона вспыхнула от сдерживаемого гнева.
          - Вот… да, - Хагрид бросил тревожный взгляд на книжечку Амбридж, но отважно двинулся дальше, - Да, я, значит, хотел вам рассказать, как мы завели такой табун. Все началось с одного самца и пяти самок. Этот вот, - он погладил ту лошадь, что появилась первой, - это Потьмак², любимчик мой, он первый в Лесу родился…
          - Вам известно, - громко прервала его Амбридж, - что Министерство Магии причислило тестралей к классу «опасных существ»?
          Сердце Гарри ухнуло вниз, но Хагрид лишь ухмыльнулся.
          - Разве ж тестрали опасные! Ну, знамо дело, могут и куснуть чуток, ежели их разозлить…
          - «Демонстрирует… признаки… удовольствия… когда… речь… заходит… о… насилии», - забормотала Амбридж, опять царапая в книжечке.
          - Да вы чего! – с легким беспокойством возразил Хагрид. – Это ж ведь и собаку ежели дразнить, она кусаться будет… а про тестралей дурная слава потому как только через смерть они… люди-то ведь и думают, что они вроде дурного знака. Тут просто путаница!
          Амбридж ничего не ответила, написав заключительную строчку она подняла на Хагрида глаза и очень громко, размеренно произнесла:
          - Пожалуйста, продолжайте вести урок. Я пойду, - она пальцами изобразила шаги (Малфой и Панси Паркинсон беззвучно согнулись от хохота), - к ученикам, - (она потыкала пальцами в некоторых), - и поспрашиваю их, - она показала пальцем на рот, имитируя разговор.
          Хагрид совершенно раздавленно уставился на нее, недоумевая, отчего она считает, будто он не понимает нормального английского языка. У Гермионы на глаза навернулись слезы.
          
          - Карга, карга проклятая! – зашипела она, когда Амбридж направилась к Панси Паркинсон. – Знаю я, что ты задумала, мерзкая пакостная дура…
          - Ну… вот… - Хагрид прикладывал все силы к тому, чтобы вернуть урок в нормальное русло, - …вот, тестрали. Да. Много чего хорошего о них…
          - Как вам кажется, - звонко поинтересовалась профессор Амбридж у Панси Паркинсон, - профессор Хагрид понятно объясняет?
          У Панси, как и у Гермионы, на глазах тоже были слезы, но слезы от смеха, и от того, что она пыталась сдержать хихиканье, ответ ее прозвучал совершенно невразумительно:
          - Нет… потому что… ну, это… как будто мычит все время…
          Амбридж царапнула в книжечку. Неповрежденные участки Хагридова лица покраснели, но он попытался вести себя так, словно ответа Панси не слышал.
          - Ну... вот... много чего хорошего о тестралях сказать можно. Ежели уж их приручить, как этот табун, то с ними не пропадешь. А уж как на местности разбираются, только скажи им, куда тебе надо...
          - Разумеется, если они тебя поймут, - громко встрял Малфой, и у Панси Паркинсон опять начался приступ неукротимого смеха.
          Профессор Амбридж снисходительно улыбнулась им и повернулась к Невиллу:
          - Логботтом, вы можете видеть тестралей?
          Невилл кивнул.
          - Чью смерть вы видели? – равнодушным тоном поинтересовалась она.
          - Моего… моего дедушки, - выдавил Невилл.
          - Ну и как вам они? – Амбридж коротенькой ручкой махнула в сторону лошадей, к этому времени благополучно обглодавших тушу до костей.
          - А… - замялся Невилл, напряженно глядя на Хагрида. – Ну, они… э-э… ничего…
          - «Ученики… слишком… напуганы… чтобы… признаться… в… своих… страхах…» - забормотала Амбридж, делая очередную пометку в книжечку.
          - Нет! – возмутился Невилл. - Нет, я их не боюсь!
          - Все в порядке, - Амбридж погладила Невилла по плечу, изображая понимающую улыбку, на взгляд Гарри больше напоминавшую плотоядную. – Ну, Хагрид, - развернулась она к леснику и опять заговорила так же громко и размеренно, - полагаю, я увидела достаточно, чтобы сделать выводы. Вы получите… - (она сделала жест, словно берет что-то из воздуха), - …результаты проверки… - (она ткнула пальцем в книжечку), - …через десять дней.
          Она показала десять коротеньких пальцев, затем заулыбалась еще шире, в своей зеленой шляпке больше чем обычно похожая на жабу, и быстро направилась прочь, оставив Малфоя и Панси Паркинсон биться в припадке смеха, Гермиону дрожать от бешенства, а Невилла - в крайнем смятении и расстройстве.
          
          - Она ненормальная, лживая, бесчестная старая кикимора! – бушевала Гермиона полчаса спустя, когда ребята пробирались ими же протоптанными в снегу тропами обратно в замок. – Вам ясно, куда она клонит? Это все ее затеи насчет полулюдей… считает Хагрида троллем тупоумным, раз у него мать была из гигантов… и вообще, какая несправедливость, ведь урок и в самом деле был очень даже ничего… в смысле, ну были бы там какие-нибудь взрывовертки, но ведь тестрали, это же так здорово… нет, в самом деле, Хагрид просто молодец!
          - Амбридж говорила, что они опасные, - напомнил Рон.
          - Ну да, но Хагрид же сказал, что они сами меру знают, - непреклонно возразила Гермиона, - а вот преподаватель вроде Граббли-Планк, нам бы, небось, до ТРИТОНов их показывать не стала, а они же такие интересные, да? Вот даже потому, что кто-то их может видеть, а кто-то нет! Хотела бы я их увидеть…
          - В самом деле? – себе под нос поинтересовался Гарри.
          Гермиона в ужасе осеклась.
          - Ох, Гарри… прости… нет, конечно… я такую глупость сморозила…
          - Да ладно, - поспешно отозвался Гарри, - не бери в голову.
          - Я вообще удивился, что их могут видеть столько народу, - заметил Рон. – Трое…
          - Точно, Уизли, мы просто обалдели, - раздался злорадный голос. Прямо за спинами ребят, неслышно ступая по снегу, оказались Малфой, Краббе и Гойл. – Небось, рассчитываешь, если увидишь, как кто-нибудь коньки отбросит, то сможешь получше видеть кваффл?
          Трое слизеринцев во все горло расхохотались, столкнули с тропинки гриффиндорцев и припустили в замок, во весь голос распевая «Уизли - наш бог».
          У Рона заалели уши.
          - Не обращай внимания, просто не обращай внимания, - принялась заклинать его Гермиона, затем достала палочку и новым потоком горячего воздуха взялась топить девственный снег, прокладывая кратчайший путь к теплицам.
          
          
          * * *
          
          Подошел декабрь и принес с собой еще больше снега и просто лавину домашних заданий для пятикурсников. Обязанности префектов у Рона и Гермионы тоже усложнились, потому что приближалось Рождество. Их назначили следить за праздничным украшением замка («Попробовал бы ты повесить гирлянду, на другом конце которой висит Пивз и пытается тебя ею задушить», - жаловался Рон), присматривать за первокурсниками и второкурсниками, которые из-за сильных холодов в перерывах на улицу не выходили («Ну такие наглые сопляки, слушай, мы точно такими хулиганами даже в первый год не были», - комментировал Рон) и дежурить в коридорах по очереди с Филчем, который был убежден, что предпраздничное настроение может вылиться в разгул магических дуэлей («У него точно вместо мозгов опилки», - возмущался Рон). Они были настолько загружены, что Гермиона даже прекратила вязать шапки для эльфов и страшно переживала, что последние три закончить не успела.
          - И эти несчастные эльфы, которых я пока не освободила, теперь будут вынуждены провести здесь Рождество, а все потому, что не хватило шапок!
          Гарри совесть не позволяла объяснить ей, что все связанное забрал Добби, и он пониже склонялся над рефератом по Истории Магии. Вот о Рождестве ему думать точно не хотелось. Впервые за время учебы в Хогвартсе, ему хотелось на каникулы отсюда уехать. Помимо запрета играть в квиддич и тревог о результатах инспекции Хагрида, сейчас его снедало чувство обиды. Единственным светлым пятном были занятия «ДА», но и те на каникулы прекратятся, потому что почти все участники разъедутся по домам. Гермиона собиралась с родителями кататься на лыжах, этот факт чрезвычайно забавлял Рона, который прежде никогда не слышал о том, что магглы привязывают себе к ногам узкие доски и на них катаются с гор. Рон собирался домой в Нору. Гарри несколько дней кряду завидовал, пока однажды, в ответ на его вопрос, как Рон намеревается добираться домой на Рождество, тот не удивился:
          - Но тебя это тоже касается! Разве я не сказал? Мама давным-давно написала мне и поручила тебя пригласить!
          Гермиона закатила глаза, а настроение Гарри тут же улучшилось: перспектива Рождества в Норе была действительно радужной, хотя слегка омрачалась чувством вины за то, что он не сможет провести каникулы с Сириусом. Гарри сомневался, что удастся убедить миссис Уизли пригласить к празднику его крестного. Хотя вряд ли Дамблдор позволит Сириусу покинуть Гриммолд-Плейс, но Гарри все равно переживал, что миссис Уизли не захочет видеть Сириуса: слишком уж часто они цапались. С той последней встречи посредством камина Сириус больше ни разу не появлялся и, хотя Гарри прекрасно понимал, что Амбридж всегда начеку и встречаться слишком неблагоразумно, ему приходилось периодически гнать от себя мысли о Сириусе, который в одиночестве сидит в дряхлом отчем доме и, может быть, вместе с Кричером дергает веревочку одной-единственной хлопушки.
          
          На последнее перед каникулами занятие «ДА» Гарри пришел в Покои на Потребу загодя и тому очень обрадовался, потому что, когда вспыхнули факелы, он обнаружил, что украшение покоев к Рождеству Добби взял на себя. То, что это сделал именно эльф, не вызывало никакого сомнения, иначе кому бы еще в голову пришло развесить под потолком сотню золотых шаров с портретами Гарри и надписями: «ГАРРИ, ГАРРИ ЯСНО, ЧТОБЫ НЕ ПОГАСЛО!»³
          Гарри как раз заканчивал снимать последние шары, когда дверь, скрипнув, отворилась и появилась по обыкновению вся в мечтах Луна Лавгуд.
          - Привет, - рассеянно поздоровалась она, оглядывая остатки праздничного убранства. – Красиво. Это ты их повесил?
          - Нет, - отмахнулся Гарри. – Это Добби, домовой эльф.
          - Омела, - мечтательно протянула Луна, показывая на пышную гроздь белых ягод, как раз над головой Гарри.⁴
          Гарри тут же отшатнулся.
          - Правильно, - совершенно серьезно одобрила Луна. – Там часто водятся нарглы.
          От необходимости выяснять, кто такие «нарглы» Гарри избавило появление Анжелины, Кэти и Алисии. Все трое запыхались и стучали зубами от холода.
          - Ну вот, - Анжелина устало стащила плащ и бросила его в угол, - наконец-то мы тебя заменили.
          - Заменили меня? – растерялся Гарри.
          - И тебя, и Фреда, и Джорджа, - буркнула Анжелина. – Мы нашли другого ловца!
          - Кого? – моментально уточнил Гарри.
          - Джинни Уизли, - ответила Кэти.
          Гарри ошеломленно застыл.
          - Да, я понимаю, - Анжелина достала палочку и принялась разминать руку, - но она и в самом деле очень даже ничего. С тобой не сравнить, конечно, - бросила она на Гарри сердитый взгляд, - но раз тебя все равно не будет…
          Гарри проглотил резкий ответ, который чуть не сорвался с губ: неужели можно подумать, что он сам не жалеет об исключении из команды в сто раз сильнее, чем она?
          - А кого на загонщиков? – спросил он как можно спокойнее.
          - Эндрю Кирка, - с энтузиазмом пояснила Алисия, - и Джека Слопера. Ни один звезд с неба не хватает, но по сравнению с другими идиотами, которых перепробовали…
          Появление Рона, Гермионы и Невилла положило конец этому неприятному обсуждению, а еще через пять минут комната уже была полна настолько, чтобы окончательно спасти Гарри от обжигающих, полных упреков взглядов Анжелины.
          
          - Ну, ладно, - начал он, призывая всех к порядку. – Думаю, сегодня нам нужно просто повторить пройденное, потому что у нас это последняя встреча перед каникулами и нет никакого смысла начинать изучать что-нибудь новое перед трехнедельным перерывом…
          - Ничего нового не будет? – зло буркнул Захария Смит достаточно громко, чтобы всем было слышно. – Знал бы я, так и не приходил бы.
          - Нам всем чертовски жаль, что Гарри тебя не предупредил, - на повышенных тонах отозвался Фред.
          По залу пронеслись смешки. Гарри заметил, что Чо смеется, и внутри у него знакомо екнуло, словно он шагнул в пустоту.
          - …Можем позаниматься парами, - спохватился он. – Начнем с Непролазного Наговора, десять минут на него, а потом можно будет достать подушки и опять попробовать Поражающие заклинания.
          Все послушно разбились на пары, Гарри, как обычно, достался Невилл. Вскоре зал наполнился периодическими выкриками «Impedimenta!» Подвергшиеся нападению застывали на одну-две минуты, в течение которых их партнеры глазели на окружающие пары, затем размораживались и в свою очередь наносили удар.
          Невилла как подменили. Спустя несколько минут, очнувшись в третий раз подряд, Гарри попросил Невилла опять присоединиться к Рону и Гермионе, а сам направился по залу, наблюдая за остальными. Когда он прошел мимо Чо, та улыбнулась ему, и Гарри пришлось бороться с искушением ходить вокруг нее кругами.
          
          После десяти минут занятий с Непролазным Наговором, весь пол устлали подушками и принялись упражняться в Поражающих заклинаниях. Для всех одновременно места было недостаточно, поэтому тренировались по очереди: одни занимались, другие смотрели.
          Гарри следил за ребятами, и его переполняла гордость. Правда Невилл Поразил Падму Патил, а не Дина, в которого целился, но и это - уже шаг вперед, да и остальные делали огромные успехи.
          На исходе часа Гарри объявил окончание тренировки.
          - Вы в самом деле молодцы, - лучезарно прокомментировал он. – Когда вернетесь с каникул, можем заняться чем-нибудь посерьезнее… может даже Патронусами.
          Все взволнованно зашептались. Затем стали как обычно по двое, по трое расходиться, перед уходом желая Гарри счастливого Рождества. В приподнятом настроении Гарри с помощью Рона и Гермионы сгреб подушки и аккуратно сложил их. Рон и Гермиона уже вышли, а Гарри чуть замешкался, потому что Чо все никак не уходила, и он надеялся на поздравление к Рождеству и от нее.
          
          - Нет, ты иди, - услышал Гарри, как Чо говорит своей подруге Мариэтте, и сердце у него комом застряло в горле.
          Он сделал вид, что поправляет кучу подушек. Удостоверился, что они остались наедине, и стал ждать, когда же она заговорит. Но вместо этого услышал громкое всхлипывание.
          Повернувшись, Гарри обнаружил, что Чо вся в слезах стоит в центре комнаты.
          - Что?..
          Гарри замялся. Чо просто стояла и тихо плакала.
          - Что случилось? – выдавил Гарри банальный вопрос.
          Она покачала головой, рукавом вытерла слезы и хрипло ответила:
          - Я… извини… я думала… просто… пока всем этим занимались… от этого… мне просто интересно… если бы он знал все это… он мог бы остаться в живых.
          Сердце Гарри минуло свое обычное место и ухнуло вниз. Этого следовало ждать. Ей хотелось разговаривать о Седрике.
          - Он все это знал, - вяло объяснил Гарри. – Во всем этом он хорошо разбирался, иначе не смог бы дойти и до середины лабиринта. Но если Волдеморту действительно захотелось убить, шансов не останется.
          При упоминании Волдеморта Чо судорожно всхлипнула, но не отвела от Гарри взгляда.
          - Ты выжил, даже когда был еще младенцем, - тихо произнесла она.
          - В общем-то, да, - устало согласился Гарри и направился к двери, - не знаю, почему и никто не знает, так что тут нечем гордиться.
          - Не уходи! – воскликнула Чо, кажется опять сквозь слезы. – Извини, я совсем не хотела вспоминать все это снова… не знаю, почему…
          Она опять всхлипнула. Даже с красными и опухшими глазами она все равно была очень красивой. Гарри был совершенно раздавлен. Сейчас его бы вполне устроило простое пожелание счастливого Рождества.
          - Я понимаю, что для тебя все это ужасно, - она опять вытерла слезы рукавом. – Я тут вспоминаю Седрика, а ты видел, как он умер… наверное, ты просто хочешь обо всем забыть?
          Гарри ничего не ответил: она очень верно все обозначила, но соглашаться он счел жестоким.
          - Ты… п-правда замечательный учитель, знаешь, - сквозь слезы улыбнулась Чо. – Прежде у меня никогда не получалось никого Поражать.
          - Спасибо, - неловко поблагодарил Гарри.
          
          Секунды текли и текли, а они все смотрели друг на друга. Гарри охватило жгучее желание сбежать из зала, и при этом не было сил даже сделать шаг.
          - Омела, - тихо проговорила Чо, показывая на потолок над его головой.
          - Да, - кивнул Гарри. Во рту у него пересохло. – Наверное, там полно нарглов.
          - Каких нарглов?
          - Понятия не имею, - ответил Гарри. Чо шагнула ближе. Мозг Гарри словно поразило ступором. – Нужно спросить у Свихлуны. В смысле, у Луны.
          Чо потешно фыркнула полурыданием, полусмешком. Теперь она стояла еще ближе. Гарри мог бы, пожалуй, посчитать веснушки у нее на носу.
          - Гарри, ты мне так нравишься…
          Гарри перестал соображать. По телу прокатился трепет, парализуя руки, ноги, волю.
          Она стояла слишком близко. Он мог разглядеть каждую слезинку, повисшую на ее ресницах.
          
          
          * * *
          
          Гарри вернулся в гостиную полчаса спустя и обнаружил на излюбленных местах у камина Рона и Гермиону; кроме них уже почти никого не осталось, все разошлись спать. Гермиона писала какое-то длинное-предлинное письмо, половину пергаментного свитка она уже исписала, и он свисал со стола. Рон лежал на коврике, пытаясь завершить домашнее задание по Трансфигурации.
          Гарри рухнул в кресло рядом с Гермионой.
          - Ты где застрял? – поинтересовался Рон.
          Гарри ничего не ответил. У него был шок. Одна его половина хотела рассказать Рону и Гермионе то, что с ним только что случилось, но другая – требовала унести эту тайну с собой в могилу.
          - Гарри, с тобой все в порядке? – Гермиона взглянула на него поверх вершинки пера.
          Гарри нерешительно пожал плечами. Откровенно говоря, он и сам не знал, все ли с ним в порядке.
          - Что произошло? – Рон приподнялся на локтях, чтобы разглядеть его получше. – Что случилось-то?
          Гарри абсолютно не представлял, с какой стороны подойти к объяснениям, и, кроме того, сомневался, хочется ли ему в них вдаваться. И в тот момент, когда он уже решил ничего не объяснять, Гермиона взяла дело в свои руки.
          - Из-за Чо? – деловито спросила она. – Она тебя после занятия подловила?
          Опешив, Гарри кивнул. Рон захихикал в кулак, но тут же под взглядом Гермионы стих.
          - Ну… э-э… и чего она хотела? – как бы между делом спросил он.
          - Она… - хрипло выдавил Гарри, затем откашлялся и попробовал сначала. – Она… э-э…
          - Вы целовались? – оживилась Гермиона.
          Рон так быстро сел, что его чернильница полетела прочь. Не обратив на это ни малейшего внимания, он пожирал Гарри глазами.
          - Да ну?
          Гарри перевел глаза с лица Рона, на котором смешивались веселье и любопытство, на сдвинутые брови Гермионы и кивнул.
          - ХА!
          Рон торжествующе выбросил вверх руку и разразился таким надрывным смехом, что у окна несколько робких второкурсников даже подскочили. Гарри посмотрел, как Рон катается по коврику, и помимо своей воли заулыбался.
          Гермиона с видом глубокого отвращения взглянула на Рона и вернулась к своему письму.
          - Ну? – Рон наконец поднял на Гарри глаза. – Ну, как это было-то?
          Гарри сначала напряженно задумался.
          - Мокро, - откровенно признался он.
          Рон издал странный звук, нечто среднее между ликованием и досадой.
          - Потому что она плакала, - через силу закончил Гарри.
          - Ой, - улыбка с лица Рона слегка сползла. – Ты так плохо целуешься?
          - Кто его знает, - Гарри в таком аспекте проблему не рассматривал и тут же несколько разволновался. – Может и так.
          - Конечно, нет, - рассеянно бросила Гермиона, не отрываясь от письма.
          - Откуда ты знаешь? – без обиняков потребовал ответа Рон.
          - Потому что Чо сейчас то и дело плачет, - пожала плечами Гермиона. – Она этим занимается и за едой, и в туалете, где ни попадя.
          - Ты как считаешь, невинный поцелуй ее развеселит? - ухмыльнулся Рон.
          - Рон, - с достоинством начала Гермиона, макая перо в чернильницу, - ты самая толстокожая свинья, которую я имела несчастье встретить на своем жизненном пути.
          - С какой это стати? – негодующе возмутился Рон. – Да кто вообще плачет-то, когда его целуют?
          - Да, - в легком отчаянии подтвердил Гарри. – Кто?
          Гермиона посмотрела на обоих с толикой сожаления.
          - Неужели вы не понимаете, каково сейчас Чо? – спросила она.
          - Нет, - хором ответили Гарри с Роном.
          Гермиона вздохнула и отложила перо.
          - Ну ладно, в общем, конечно из-за смерти Седрика ей очень тоскливо. Потом, я предполагаю, она запуталась, потому что раньше ей нравился Седрик, а теперь Гарри и она не может разобраться, кто нравится сильнее. Плюс к этому она наверняка чувствует себя виноватой, что целовалась с Гарри, и думает, что это – оскорбление памяти Седрика, а еще переживает, что о ней люди скажут, если она начнет с Гарри встречаться. Скорее всего, она не может разобраться в своих чувствах к Гарри еще и потому что он - тот, кто был с Седриком, когда Седрик погиб, и вот поэтому для нее все страшно запутано и мучительно. Ах, да, еще она переживает, что ее исключат из квиддичной команды Равенкло за то, что она плохо летала.
          
          Окончание монолога сопровождалось ошеломленной тишиной, затем Рон выдавил:
          - Никто не может чувствовать столько всего сразу, так и свихнуться можно.
          - Не стоит думать, что если у тебя набор эмоций как у чайной ложки, то и у всех окружающих он точно такой же, - отрезала Гермиона и раздраженно взялась за перо вновь.
          - Она сама начала, - заявил Гарри. – Я вообще не при чем… она вроде только подошла ко мне… а потом сразу я уже весь в ее слезах… я не знал, что и поделать…
          - Не переживай, приятель, - с заботливым участием встрепенулся Рон.
          - Тебе просто нужно было вести себя с ней тактично, - с беспокойством подняла на него глаза Гермиона. - Надеюсь, ты так и поступил?
          - Ну да, - Гарри с ужасом почувствовал, что покраснел, - я вроде бы… ну поддержал ее немного.
          У Гермионы стало такое лицо, словно она с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза.
          - Ладно, наверное, могло быть и хуже. Ты собираешься с ней опять встретиться?
          - Ну да, а как же? – удивился Гарри. – У нас же будут еще занятия «ДА», так?
          - Ты же понимаешь - о чем я, - нетерпеливо изрекла Гермиона.
          Гарри промолчал. Слова Гермионы открыли перед ним целую бездну устрашающих возможностей. Он попробовал представить себе, как встречается с Чо – где-нибудь в Хогсмеде, например, - и проводит там с ней несколько часов кряду. Конечно, она рассчитывает, что он пригласит ее на свидание, после того, что случилось… от этой мысли ему стало не по себе.
          
          - Ну, ладно, - сдержанно заключила Гермиона, вновь берясь за письмо, - тебе еще представится масса случаев предложить ей встретиться.
          - А если он не хочет ей предлагать? – осведомился Рон, следя за Гарри с необычайно проницательным выражением лица.
          - Не будь дураком, - рассеянно ответила Гермиона, - она Гарри нравится уже давным-давно, да, Гарри?
          Гарри ничего не ответил. Да, Чо ему нравилась давным-давно, но сколько бы он ни представлял себя с ней, в этих сценах Чо всегда наслаждалась его обществом, но уж никак не рыдала без удержу у него на плече.
          - А кому это ты там пишешь такой роман? – заинтересовался Рон и попробовал заглянуть в пергамент Гермионы, который уже волочился по полу.
          Гермиона подтянула свиток, чтобы не дать ему возможности прочесть.
          - Виктору.
          - Круму?!
          - Много у нас других Викторов?
          Рон промолчал, но вид у него стал сердитый. Двадцать минут они просидели молча: Рон заканчивал реферат по Трансфигурации, то и дело черкая там и раздраженно фыркая, Гермиона за это время исписала пергамент до конца, затем скатала его в трубочку и запечатала, а Гарри пристально смотрел в камин, желая больше всего на свете, чтобы там появилась голова Сириуса и дала ему парочку советов, как вести себя с девочками. Но огонь все затухал, пока раскаленные угли не истлели и не рассыпались в золу, и тогда Гарри оглянулся по сторонам и обнаружил, что они опять остались в гостиной одни.
          - Ну, спокойной ночи, - широко зевнула Гермиона и отправилась вверх по лестнице в спальни девочек.
          - Чего она нашла в этом Круме? – возмущался Рон, когда они с Гарри поднимались в свою спальню.
          - Ну, - начал рассуждать Гарри, - я так думаю, он старше, так… потом он квиддичный игрок в команде международной лиги…
          - Ага, но при всем при этом, - раздраженно буркнул Рон, - он, по-моему, занудный придурок, разве нет?
          - Угу, занудный слегка, - согласился Гарри, мысли которого по-прежнему занимала Чо.
          
          Они молча разделись и натянули пижамы, Дин, Шеймас и Невилл уже спали. Гарри положил очки на ночной столик, залез в кровать, но полог не задернул, а вместо этого стал смотреть в окно рядом с кроватью Невилла - на клочок усыпанного звездами неба. Мог ли он подумать вчера вечером, что сутки спустя будет целоваться с Чо Чанг…
          - Спокойной ночи, - где-то в стороне буркнул Рон.
          - Спокойной ночи, - отозвался Гарри.
          Может быть, в следующий раз… если случится этот следующий раз… она будет чуть повеселее. Нужно все-таки предложить ей встретиться, наверное она на это рассчитывала и теперь на него рассердилась… а может быть она сейчас лежит в кровати и все еще плачет из-за Седрика? Гарри не знал, что и подумать. Объяснения Гермионы все не упростили, а наоборот, усложнили.
           «Лучше бы нас тут вот чему учили, - размышлял Гарри, переворачиваясь на бок, - как работают мозги у девочек… уж во всяком случае, куда больше пользы было бы, чем от этих Прорицаний…»
          Невилл засопел во сне. Где-то в ночи ухнула сова.
          
          Гарри снилтся, что он опять в зале «ДА». Чо обвиняет его в том, что он обманом соблазнил ее прийти, говорит, что он пообещал ей сто пятьдесят карточек из шоколадных лягушек, если она придет. Гарри протестует… Чо кричит: «Седрик дал мне кучу карточек из шоколадных лягушек, на, смотри!» Достает из кармана горсть карточек, подбрасывает их в воздух. Затем превращается в Гермиону и заявляет: «Слушай, Гарри, ты же в самом деле приглашал ее… по-моему ты должен дать ей что-нибудь взамен… как насчет твоего «Файрболта»? Гарри возражает, что не может отдать Чо свой «Файрболт», потому что его забрала Амбридж, и вообще все это просто смешно, потому что он пришел в зал «ДА» только затем, чтобы повесить несколько елочных игрушек в виде головы Добби…
          И тут сон сменяется другим…
          Тело его стало гладким, гибким, сильным. Он проскользнул между блестящих металлических прутьев по темному, холодному каменному полу… движется ползком… вокруг темно, но, несмотря на это, он видит окружающие его предметы в странных, переливающихся красках… поворачивает голову… с первого взгляда коридор кажется пустым… но… впереди на полу, свесив на грудь голову, сидит человек, силуэт его высвечивается в темноте…
          Гарри высовывает язык… и ощущает в воздухе запах человека… человек жив, но спит… спит, сидя перед дверью в конце коридора…
          Гарри страстно хочется укусить человека… но нужно совладать с собой… предстоит гораздо более важное дело…
          Вдруг человек шевелится… вскакивает, к его ногам падает серебристый плащ, и Гарри видит, что расплывчатый, дрожащий силуэт человека уже навис над ним, видит, как тот выхватывает из-за пояса палочку… и у Гарри не остается выбора… высоко взметнувшись над полом, он наносит удар, второй, третий, глубоко погружая в плоть человека клыки, чувствует, как под напором челюстей ломаются ребра, ощущает жаркий фонтан крови…
          От боли человек кричит… потом стихает… тяжело сползает по стене… кровь хлещет на пол…
          Невыносимо болит голова… так, словно сейчас разорвется…
          
          - Гарри! ГАРРИ!
          Гарри открыл глаза. Все тело было покрыто ледяным потом, простыни на кровати сбились и запеленали его, словно смирительная рубашка; казалось, будто ко лбу приложили раскаленную добела кочергу.
          - Гарри!
          Над ним стоял жутко перепуганный Рон. А в ногах кровати были еще люди. Гарри сжал голову руками, боль его просто ослепила… Он перекатился на бок к краю кровати, и его вырвало.
          - Да он совсем плох, - раздался испуганный голос. – Может позвать кого-нибудь?
          - Гарри! Гарри!
          Нужно сказать Рону, нужно сказать, это очень важно… жадно хватая ртом воздух, Гарри приподнялся на локтях, умоляя себя только не стошнить опять, от боли темнело в глазах.
          - Твой папа, - в груди заломило, он задохнулся, - твой папа… на него напали…
          - Что? – оторопел Рон.
          - Папа твой! Его укусили, без дураков, там крови полно…
          - Я пойду приведу кого-нибудь, - проговорил тот же испуганный голос, и Гарри услышал удаляющийся из спальни топот.
          - Гарри, дружище, - неуверенно начал Рон, - ты… тебе просто приснилось…
          - Нет! – порывисто воскликнул Гарри. Позарез нужно, чтобы Рон понял. – Это не сон… это не просто сон… я там был, я видел это… это я сделал…
          Гарри расслышал, как Шеймас и Дин стали перешептываться, но сейчас ему было все равно. Головная боль немного отступила, но он по-прежнему был весь в поту и лихорадочно дрожал. Его снова вырвало, Рон отскочил в сторону.
          - Гарри, тебе нездоровится, - неуверенно проговорил он. – Невилл пошел кого-нибудь позвать.
          - Все нормально! – не в силах справиться с дрожью, Гарри задохнулся и вытер полой пижамы рот: - Со мной все нормально, а с твоим папой – нет, вот что страшно… нужно узнать, где он… из него кровь хлещет… я его… его укусила огромная змея.
          Гарри попробовал встать с кровати, но Рон уложил его обратно, Дин и Шеймас все еще перешептывались где-то рядом. Гарри не знал - минута прошла или десять, он просто застыл, содрогаясь и ощущая, что боль в шраме мало-помалу стихает… затем донеслись торопливые шаги вверх по лестнице, и он опять услышал голос Невилла.
          - Сюда, профессор.
          В спальню ворвалась профессор Макгонаголл, в клетчатом халате и со съехавшими набок очками на костлявом носу.
          - Что случилось, Поттер? Где у тебя болит?
          Никогда еще Гарри не был так рад ее видеть, но сейчас ему нужно поговорить с членом Ордена Феникса, а не с тем, кто будет дрожать над ним и потчевать глупыми микстурами.
          - Это с папой Рона, - объяснил Гарри и снова сел. – На него напала змея, это правда, я видел, что произошло.
          - Что значит, ты видел? – профессор Макгонаголл насупила черные брови.
          - Не знаю… я заснул и оказался там…
          - Ты хочешь сказать, тебе это приснилось?
          - Нет! – возмутился Гарри: «Неужели никто так и не поймет?» - Сначала мне снилось совершенно другое, глупость какая-то… а потом все раз, и прекратилось! И стало реальным, на самом деле. Мистер Уизли спал на полу, на него напала огромная змея, кровь хлынула, он упал, нужно выяснить, где он…
          Словно остолбенев от ужаса, профессор Макгонаголл уставилась на него через перекошенные очки.
          - Я не вру и я не сошел с ума! – Гарри сорвался на крик. – Я объясняю вам, я видел, что произошло...
          - Поттер, я верю, - коротко отрезала профессор Макгонаголл. – Надевайте халат, идем к Директору школы.
          
          

---

          
          комментарии переводчика:
          
          ¹ Thestral (thester - /устар./ dark темный, мрачный, тайный, невидимый)
          ² Tenebrus - tenebrous (арх.) темный, сумрачный
          ³ в оригинале Добби написал: 'HAVE A VERY HARRY CHRISTMAS!'
          ⁴ старинный английский обычай - целоваться под омелой. Если девушка стоит под нею, она не вправе никому отказать в поцелуе. Юноши имели право сорвать с ветви одну ягодку за каждый сорванный ими поцелуй.
          
          

---