Подробности вылета на волю Фреда и Джорджа пересказывались наперебой, и Гарри мог поручиться, что скоро эта история в Хогвартсе обрастет легендами. Не прошло и недели, как даже те, кто видел все собственными глазами, практически не сомневались, что близнецы перед тем, как пулей вылететь наружу, послали метлы в глубокое пике и на лету забросали Амбридж навозными бомбами. После побега близнецов по всей школе тут же покатилась волна пересудов о желании последовать их примеру. Гарри не раз доводилось слышать, как ученики говорят друг другу: «Честно говоря, иногда мне хочется одного - залезть на метлу и убраться отсюда» или «Еще одно такое занятие, и считайте, что моя фамилия "Уизли"».
          Фред и Джордж сделали все, чтобы о них так просто не забыли. Во-первых, они не оставили никаких инструкций, как убрать болото, которое теперь заливало шестой этаж восточного крыла замка. Амбридж и Филча не раз заставали за тщетными попытками от него избавиться. В конце концов, заболоченную территорию огородили веревками, и Филчу было поручено перевозить учеников в классные комнаты на лодке, чем он и занимался, яростно скрежеща зубами. Гарри не сомневался, что преподаватели, к примеру Макгонаголл или Флитвик, справились бы с болотом в два счета, но они, как и в истории с Ударными Угорелками Фреда и Джорджа, предпочитали наблюдать со стороны за жалкими потугами Амбридж.
          Во-вторых, в двери кабинета Амбридж образовалась пара дыр в форме метел, пробитых «Клинсвипами» Фреда и Джорджа, которые рвались воссоединиться со своими хозяевами. Филч приладил новую дверь, а «Файрболт» Гарри перенес в подземелья, где Амбридж, по слухам, приставила к метле вооруженного сторожевого тролля.
          Но злоключения Амбридж только начинались.
          
          Воодушевясь примером Фреда и Джорджа, ученики, один за другим, наперебой претендовали на освободившиеся вакансии Главных Хулиганов. Несмотря на новую дверь, кому-то удалось подкинуть в кабинет Амбридж ниффлера² с щетинистым рылом, тот перекопал все углы в поисках чего-нибудь блестящего, а когда вошла Амбридж, кинулся на ее толстенькие пальцы и попытался сгрызть с них кольца. Навозные бомбы и шарики-вонючки разбрасывали в коридорах так часто, что среди учеников вошло в моду перед выходом с занятия применять к себе заклинание Околпачивания³ - только таким образом удавалось дышать свежим воздухом, к тому же вид становился весьма экстравагантный: будто разгуливаешь, нацепив на голову перевернутый аквариум.
          Страстно желая подловить злодеев, Филч бродил по коридорам с хлыстом наизготовку, но, вот беда, нарушителей стало столько, что он не знал, куда и кинуться. Дознавательский отряд пытался ему помогать, но с его членами все время происходили странные вещи. Игрок слизеринской команды по квиддичу Уоррингтон угодил в больничное крыло с мерзким кожным недугом, от которого стал словно облепленный кукурузными хлопьями. К огромному удовольствию Гермионы, Панси Паркинсон однажды пришлось пропустить все уроки, потому что днем раньше у нее выросли ветвистые рога.
          Тем временем выяснилось, какую кучу Прелестей Прогульщика Фред с Джорджем умудрились продать до своего отлета из Хогвартса. Стоило Амбридж появиться в классе, как у учеников тут же начинались обмороки и рвота, зашкаливала температура, а из носу кровь лила в два ручья. Амбридж рвала и метала, пытаясь по загадочным симптомам определить источник заболевания, но ученики упорно твердили ей, что у них – «амбриджит»⁴. После того, как четыре класса подряд получили взыскания, но так и не признались, Амбридж пришлось сдаться и отпускать со своих уроков целыми толпами истекающих кровью, полуобморочных, потных и блюющих учеников.
          Но даже потребители Прелестей не могли тягаться с главным специалистом по хаосу - Пивзом, - которого прощальный наказ Фреда, видимо, задел за живое. Гогоча, как сумасшедший, Пивз носился по школе, переворачивал вверх ногами столы, как черт из табакерки выскакивал из классных досок, опрокидывал статуи и вазы, пару раз засовывал миссис Норрис в рыцарские доспехи, откуда она дурным голосом завывала, пока ее не вызволял разъяренный школьный смотритель. Пивз колотил фонари и гасил свечи, жонглировал горящими факелами прямо над головами визжащих учеников, отправлял аккуратные стопки пергаментов прямиком в камин или в окно, однажды затопил третий этаж, украв все до единого водопроводные краны из ванных комнат, в другой раз высыпал во время завтрака в центре Главного зала целый мешок тарантулов, а в качестве передышки часами плавал по воздуху за Амбридж и, стоило ей заговорить, принимался издавать громкие и неприличные звуки.
          Никто из взрослых, кроме Филча, даже не пытался помочь Амбридж. Более того, через неделю после побега Фреда и Джорджа Гарри своими ушами слышал, как профессор Макгонаголл, проходя мимо Пивза, который изо всех сил отвинчивал хрустальную люстру, незаметно – но Гарри мог поклясться, что не ошибся, - шепнула Пивзу: «Она откручивается в другую сторону».
          
          В довершение ко всему, Монтегю до сих пор не оправился от пребывания в туалете, плохо соображал и шарахался из стороны в сторону, и как-то утром во вторник, на главной аллее, ведущей к замку, показались его родители, разгневанные донельзя.
          - Может нам стоит рассказать что-нибудь? – озабоченно предложила Гермиона, прижавшись щекой к окну класса Заклинаний и пытаясь разглядеть мистера и миссис Монтегю, входивших в школу. – О том, что с ним произошло? Вдруг это поможет мадам Помфри его вылечить?
          - Вот еще, сам поправится, - равнодушно бросил Рон.
          - Ага, и у Амбридж хлопот прибавится, как ни крути, – удовлетворенно заметил Гарри.
          Он и Рон застучали палочками по чайным чашкам, которые следовало заколдовать. У чашки Гарри появились четыре коротенькие ножки, которые не доставали до стола и тщетно извивались в воздухе. А у чашки Рона выросли четыре тонюсеньких и длинных конечности, на которых чашка с трудом поднялась над столом, затем ножки ее затряслись, резко подкосились, и она раскололась пополам.
          - Reparo, - поспешно произнесла Гермиона, взмахом палочки починив чашку Рона. – Все это здорово, конечно, но вдруг Монтегю навсегда останется таким?
          - А кому какое дело? – раздраженно буркнул Рон, глядя, как его чашка поднимается на полусогнутых, опять шатаясь, как пьяная. – Нечего было Монтегю снимать с Гриффиндора столько баллов! Если тебе хочется за кого-нибудь попереживать, Гермиона, то переживай за меня!
          - За тебя? – хмыкнула Гермиона, поймала свою чашку, которая на крепеньких ножках с синим китайским узором весело убегала прочь по столу, поставила ее перед собой и добавила: - С чего это я должна за тебя переживать?
          - Когда очередное мамино письмо, в конце концов, пройдет процедуру досмотра у Амбридж, - с горечью начал Рон, поддерживая свою чашку, чьи хилые ножки не могли справиться с собственным весом, - меня ждут большие проблемы. Не удивлюсь, если она послала еще один вопиллер.
          - Но…
          - Вот увидишь, в том, что Фред и Джордж смылись, обвинят меня, - мрачно пояснил Рон. – Она скажет, что я должен был их остановить, должен был вцепиться в их метлы и не пускать, или еще чего… в общем, во всем окажусь виноват я.
          - Ну, если она и вправду так скажет, то это просто нечестно, ты бы ничего не смог поделать! Но я уверена, такого она не скажет. По-моему, если у них, в самом деле, есть магазин на Дайгон-Алли, значит они готовились давным-давно.
          - Ага, только вот откуда у них этот магазин – это еще вопрос! – Рон так сильно ткнул палочкой свою чашку, что ножки у нее опять сложились пополам, и она в конвульсиях свалилась перед владельцем. – Как-то очень уж все запутано… Аренда площади на Дайгон-Алли стоит кучу галлеонов. Мама захочет узнать, как это им удалось заполучить столько золота.
          - Да, меня это тоже интересует, - Гермиона пустила свою чашку наматывать трусцой маленькие круги вокруг чашки Гарри, коротеньким ножкам которой так и не удавалось дотянуться до поверхности стола. – Интересно, может Мундугус уговорил их краденым торговать, или еще на какую-нибудь гадость?
          - Ничего подобного, - отрезал Гарри.
          - Тебе откуда знать? – хором удивились Рон и Гермиона.
          - Потому что… - Гарри замялся, но, кажется, настал момент истины. Какой прок хранить тайну, если Фреда и Джорджа уже подозревают в преступлении. – Потому что золото им дал я. Я прошлым летом отдал им свой приз за Турнир.
          Наступило напряженное молчание. Чашка Гермионы подтрусила к краю стола, сорвалась вниз и вдребезги разбилась.
          - Гарри, не может быть! – выдавила Гермиона.
          - Может, - упрямо возразил Гарри. – И, вообще, я об этом не жалею. Мне золото ни к чему, а у них будет прекрасный магазин всяких штучек.
          - Но это же здорово! – потрясенно воскликнул Рон. – Значит, во всем виноват ты, а меня маме обвинять будет не в чем! Можно я ей расскажу?
          - Наверное, лучше рассказать, - нехотя согласился Гарри. – Тем более, раз она считает, что они укрывают краденые котлы или еще чего в этом роде.
          
          До конца урока Гермиона не проронила ни слова, но у Гарри было стойкое предчувствие, что ее самообладанию скоро наступит предел. Что и произошло на перемене, когда они вышли из замка во двор под ласковое майское солнце. Гермиона колючими глазами уставилась на Гарри и с решительным видом открыла рот.
          Гарри вовремя успел ее пресечь.
          - Что сделано, то сделано, и нечего меня пилить, - твердо произнес он. – Золото у Фреда и Джорджа, судя по всему, потратили они уже порядочно, забрать деньги обратно я не могу, и не хочу. Так что, прикуси язык, Гермиона.
          - Я не про Фреда с Джорджем хотела поговорить! - обиженно возразила Гермиона.
          Рон недоверчиво фыркнул и Гермиона одарила его недобрым взглядом.
          - Да, не про них! – рассерженно повторила она. – Я хотела спросить у Гарри, когда он собирается идти к Снейпу и просить продолжать занятия по Окклюменции!
          У Гарри засосало под ложечкой. Рон и Гермиона захотели узнать подробности встречи с Сириусом в тот же самый день, едва иссякло многочасовое обсуждение эффектного побега Фреда и Джорджа. А поскольку истинной причины своего разговора с крестным Гарри им не сообщал, то, недолго думая, выложил только часть правды, объяснив, что Сириус хотел, чтобы он, Гарри, продолжал заниматься Окклюменцией. И с тех пор о сказанном пожалел не раз: Гермиона взяла себе это на заметку и периодически возвращалась к теме в такие моменты, когда Гарри меньше всего этого ожидал.
          - Только не говори мне, что тебе перестали сниться странные сны, - настаивала Гермиона, - потому что Рон мне рассказал, что вчера ночью ты опять во сне разговаривал.
          Гарри метнул на Рона испепеляющий взгляд. У Рона хватило такта напустить на себя пристыженный вид.
          - Ты бормотал-то совсем чуть-чуть, - сконфуженно промямлил Рон. - Что-то вроде: «ну, еще немного».
          - Мне снилось, что я смотрю, как ты играешь в квиддич, - бесцеремонно соврал Гарри. – Я пытался заставить тебя протянуть еще немного руку и достать кваффл.
          У Рона покраснели уши. Гарри испытал своего рода мстительное удовольствие; естественно, ничего подобного ему не снилось.
          Вчерашней ночью он опять попал в коридор Департамента Тайн. Прошел через круглую комнату, потом через помещение, где танцуют блики света и раздаются металлические щелчки, и вновь очутился в полутемном зале, уставленном стеллажами, на которых выстроились пыльные стеклянные сферы.
          Он торопился к определенному ряду под номером «97», налево и бегом вдоль стеллажа… наверное тогда он и произнес вслух «ну, еще немного» … потому что чувствовал, как изо всех сил заставляет себя проснуться… и, не успев добежать до конца ряда, очнулся в своей постели, тараща глаза на полог кровати.
          - Но ты стараешься закрывать разум? – Гермиона сверлила глазами Гарри: – Окклюменция тебе помогает?
          - Конечно, - солгал Гарри, пытаясь сделать вид, что вопрос ему оскорбителен, но при этом старательно избегая смотреть Гермионе в глаза.
          На самом деле ему было до такой степени любопытно, в чем же секрет этого зала, заставленного пыльными шарами, что хотелось лишь одного – пусть сны продолжаются дальше.
          Но, к сожалению, до экзаменов оставалось меньше месяца, каждая свободная минута посвящалась подготовке, и когда приходило время ложиться спать, голова уже настолько заполнялась различной информацией, что и заснуть-то было нелегко, а если, наконец, удавалось, то утомленный мозг беспрерывно подсовывал дурацкие сны об экзаменах. К тому же Гарри подозревал, что в глубине души – в той ее части, которая разговаривает голосом Гермионы, – он чувствует вину за эти похождения и, когда оказывается в коридоре перед черной дверью, сразу пытается прервать сон прежде, чем успевает дойти до конца.
          - А знаете что, - заговорил Рон, уши которого еще не остыли, - если Монтегю не оклемается до матча Слизерина с Хаффлпаффом, то у нас есть неплохой шанс выиграть кубок.
          - Ага, пожалуй, - радуясь перемене темы, поддакнул Гарри.
          - Ну, то есть один мы выиграли, один проиграли… если слизеринцы в следующую субботу Хаффлпаффу продуют…
          - Ага, точно, - отозвался Гарри, теряя нить разговора, – только что по двору прошла Чо Чанг, и даже не взглянула в его сторону.
          
          
          * * *
          
          Финал квиддичного сезона – «Гриффиндор против Равенкло» – был намечен на последние майские выходные. И, хотя в прошлом матче Слизерин уступил Хаффлпаффу, гриффиндорцы не питали особых надежд на победу, в основном из-за провальной игры вратаря Рона (хотя никто, конечно, ему об этом не говорил). А Рон будто нашел себе новый повод для оптимизма.
          - Я же не могу играть еще хуже, чем раньше? - мрачно пробурчал он Гарри и Гермионе за завтраком в день матча. – Так что, терять уже нечего.
          - А знаешь, - некоторое время спустя заметила Гермиона Гарри, когда они с толпой взбудораженных учеников спускались к квиддичному полю, - по-моему, без Фреда и Джорджа Рон сможет сыграть получше. Они в него никогда по-настоящему не верили.
          Их обогнала Луна Лавгуд, на голове которой восседал натурально живой орел.
          - Ох ты, я же забыла! – воскликнула Гермиона, провожая глазами орла, захлопавшего крыльями в тот момент, когда Луна невозмутимо прошла мимо компании слизеринцев, и те принялись показывать на нее пальцами и хихикать. – Сегодня ведь Чо играет, да?
          Гарри, который ничего не забыл, в ответ только промычал: «Угу».
          Они отыскали места в верхних рядах трибун. Стоял чудесный ясный день, для Рона лучше не придумаешь, и Гарри робко надеялся, что Рон не даст слизеринцам повода еще пуще голосить «Уизли наш бог».
          Матч, как всегда, комментировал Ли Джордан, очень удрученный отсутствием Фреда и Джорджа. Поэтому, когда команды выходили на поле, он называл игроков без своего обычного задора.
          - …Бредли… Девис… Чанг… - перечислял он.
          Гарри ощутил в животе холодок, совсем легкий, когда на поле появилась Чо, и легкий ветерок разметал ее блестящие черные волосы. Он уже и не знал, чего бы ему хотелось, лишь бы больше не было скандалов. Даже заметив, что она перед тем, как оседлать метлу, оживленно переговаривается с Роджером Девисом, Гарри ощутил только слабенький укол ревности.
          - Итак, шары выпущены! – крикнул Ли. – И Девис тут же подхватывает кваффл, капитан команды Равенкло Девис с кваффлом, он уходит от Джонсон, потом от Спиннет… он летит прямо к кольцу! Он собирается сделать бросок… и… и… - Ли громко выругался, - …и попадает в цель.
          Гарри, Гермиона и все гриффиндорцы дружно застонали. Естественно, к их ужасу, слизеринцы с противоположной трибуны затянули:
           «Уизли полный дурачок,
          На кольцах спит он, как сурок…»
          - Гарри, - раздался над ухом хриплый голос. – Гермиона…
          Оглянувшись, Гарри увидел, что между сиденьями торчит огромная бородатая физиономия Хагрида. Он, должно быть, проложил себе путь по заднему ряду: у первокурсников и второкурсников, мимо которых он пробирался, вид был потрепанный и примятый. Хагрид почему-то скрючился в три погибели, будто норовя остаться незамеченным, но все равно возвышался над всеми по крайней мере фута на четыре.
          - Слышьте… - зашептал он, - может, сходите со мной, а? Сейчас вот? Покуда ребятки тут матч глядят?
          - Э… Хагрид, а может попозже? – спросил Гарри. – Когда матч закончится?
          - Не-а, - шепнул Хагрид, - Гарри, давай сейчас… покуда никто не глядит… пожалуйста, а?
          Из носа Хагрида капала кровь, вокруг глаз залегли черные круги. С тех пор, как Хагрид вернулся в школу, Гарри не видел его лица так близко: вид у него был совсем печальный.
          - Ладно, - сразу передумал Гарри, - давай, пошли.
          Они с Гермионой стали пробираться на выход по своему ряду под недовольное ворчание вынужденных вставать учеников. Зрители в ряду, по которому двигался Хагрид, безропотно пытались как можно плотнее ужаться.
          - Ну молодцы вы за это, молодцы, - добравшись до лестницы, выдохнул Хагрид. Спустившись вниз, он опасливо оглянулся по сторонам: - Кабы только она не заметила, как мы двинули.
          - Ты про Амбридж? – уточнил Гарри. – Не заметит. Она посадила вокруг себя весь свой Дознавательский отряд, ты не обратил внимания? Боится, наверное, что на матче будут беспорядки.
          - Эх, ну маленько беспорядка не помешало, - вздохнул Хагрид, осмотрительно выглядывая из-за трибун на лужайку - убедиться, что на пути к его хижине никого нет. – Нам бы времечка побольше было.
          - Хагрид, что случилось? – встревоженно спросила Гермиона, пока они торопливо шагали по траве к опушке Леса.
          - Дык, сами увидите вско… - со стороны трибун донесся оглушительный рев болельщиков, и Хагрид обернулся через плечо: - Эка, забил кто?
          - Равенкло, - буркнул Гарри.
          - Вот и ладно… - рассеянно откликнулся Хагрид. – Ладненько…
          Он широкими шагами пересекал лужайку, на ходу беспрерывно озираясь по сторонам, а ребятам, чтобы не отставать, приходилось бежать за ним вприпрыжку. У хижины Гермиона по привычке сразу свернула к двери, но Хагрид прошел мимо, туда, где уже начиналась лесная тень, и подобрал прислоненный к дереву арбалет. Сообразив, что ребята отстали, он обернулся:
          - Мы туда пойдем, - он мотнул назад косматой головой.
          - В Лес? – оторопела Гермиона.
          - Угу, - кивнул Хагрид. – Пошли живенько, пока нас не застукали.
          Гарри и Гермиона переглянулись и двинулись в чащу следом за Хагридом, который с арбалетом в руке уже углубился в зеленый полумрак. Чтобы догнать его, Гарри и Гермионе пришлось прибавить шагу.
          - Хагрид, а оружие зачем? – поинтересовался Гарри.
          - На всякий случай, - он пожал плечищами.
          - Когда ты нам тестралей показывал, арбалет с собой не носил, - робко напомнила Гермиона.
          - Ну, дык, тогда мы далеко не забирались, - ответил Хагрид. – Да и Флоренцо с тех пор из лесу ушел.
          - А какая разница, есть Флоренцо или нет? – с любопытством осведомилась Гермиона.
          - А другие-то кентавры больно уж злятся на меня, вот такая разница, - оглянувшись по сторонам, тихо пояснил Хагрид. – Раньше-то мы… ну, не скажу, чтоб дружбу водили, но ладили. Жили они сами по себе, но ежели надо было мне потолковать, они завсегда тут, как тут. А теперь нет.
          И он тяжело вздохнул.
          - Флоренцо сказал, что они рассердились, когда он пошел работать на Дамблдора, - Гарри поднял глаза на Хагрида и тут же споткнулся о торчащий корень.
          - Эге, - опять вздохнул Хагрид, - рассердились – это цветочки. Страсть как разозлились. Кабы я их не остановил, залягали бы Флоренцо до смерти…
          - Они на него напали? – ошеломленно воскликнула Гермиона.
          - А то, - угрюмо бросил Хагрид, продираясь сквозь нависшие до земли ветки. – Полтабуна на него одного.
          - И ты их остановил? – изумленно поразился Гарри. – Сам?
          - Ну да. Стоять и глядеть, как его убивают, что ли? - буркнул Хагрид. – Хорошо, я мимо проходил… Я-то думал, Флоренцо добро помнит, а он решил мне всяких дурацких советов понадавать! – вдруг запальчиво добавил он.
          Гарри и Гермиона удивленно переглянулись, но Хагрид насупился и стих.
          - Как ни крути, - продолжил он, дыша тяжелее обычного, - но с той поры другие кентавры на меня злятся. Жалость какая, они ж в Лесу – сила… Самые смышленые твари тут.
          - Хагрид, мы поэтому сюда пришли? – уточнила Гермиона. – Из-за кентавров?
          - Да нет, - Хагрид отрицательно помотал головой, - не из-за них. Они, знамо дело, могут и подпортить все… Да скоро уж сами все увидите.
          На этой непонятной фразе он смолк и пошел быстрее, так, что ребятам с трудом удавалось от него не отставать, и у них на каждый его шаг приходилось своих три.
          
          Тропинка все сужалась, деревья росли так часто, что, чем дальше в Лес, тем становилось темнее и темнее, будто наступил вечер. Вскоре и поляна, где Хагрид показывал им тестралей, осталась далеко позади, но Гарри не волновался, пока Хагрид вдруг не свернул с тропинки и не направился в темную глубь Леса, в самую чащу.
          - Хагрид! – позвал Гарри, продираясь сквозь густые заросли ежевики, которые Хагрид просто перешагивал, и живо припоминая, что произошло, когда он в этом Лесу свернул с тропинки в прошлый раз. – Мы куда?
          - Еще чуток, - через плечо отозвался Хагрид. – Давай, Гарри… теперь надобно друг за дружкой держаться.
          Держаться за Хагридом было очень непросто – ему колючие кусты и ветки создавали помех не больше, чем паутина, но цеплялись за одежду Гарри и Гермионы так крепко, что порой не давали и шагу ступить, и приходилось подолгу выпутываться. Скоро руки и ноги Гарри покрылись порезами и царапинами. Они зашли в Лес уже так глубоко, что в полутьме Хагрид время от времени маячил впереди только здоровенным темным силуэтом. В вязкой тишине каждый звук казался угрожающим. Сучки ломались с раскатистым треском, а любой шорох, пусть даже это всего лишь безобидный воробей захлопал крыльями, заставлял Гарри подозрительно вглядываться во тьму. Он подумал, что никогда еще не забирался в Лес так далеко, при этом не встретив ни единого здешнего обитателя: их отсутствие пугало еще больше.
          - Хагрид, можно мы палочками посветим? – тихонько спросила Гермиона.
          - Э-э… можно, - шепнул в ответ Хагрид, - даже…
          Он резко остановился и обернулся. Гермиона наткнулась на него и повалилась назад. Гарри едва успел подхватить ее у самой земли.
          - Лучше мы постоим чуток, я вам… растолкую, – сказал Хагрид, – покуда мы туда не дошли, вот.
          - Ладно! – обрадовалась Гермиона, едва Гарри поставил ее на ноги.
          Они оба прошептали: «Lumos!», и зажглись кончики палочек. В свете двух мерцающих лучиков из темноты проявилось лицо Хагрида, и Гарри опять отметил, какой у него измученный и унылый вид.
          - Вона, значит… - замялся Хагрид, - …такое дело… - он тяжело вздохнул: - Ну, это… уволить меня могут не сегодня-завтра, как пить дать.
          Гарри и Гермиона глянули друг на друга, потом опять на Хагрида.
          - Но ты уже так долго продержался, - осторожно начала Гермиона, - с чего ты решил…
          - Амбридж думает, что это я ей в кабинет ниффлера подсунул.
          - А это ты? – вырвалось у Гарри.
          - Да что я, совсем ошалел? – возмутился Хагрид. – Она думает, ежели магические существа, так сразу и я. Вы ж знаете ей все неймется меня выпереть с тех пор, как я вернулся. Я-то уходить не хочу, знамо дело, но кабы не… в общем… одно важное дело, про него я вам поясню, я б развернулся, и сам ушел, чтоб она не выперла меня перед всей школой, как Трелани.
          Гарри и Гермиона хором протестующе загалдели, но Хагрид отмахнулся богатырской дланью:
          - Это ж не конец света, я смогу Дамблдору пособить, даже если меня тут не будет, все одно Ордену полезным буду. А вам Граббли-Планк останется, вы… экзамен-то вы хорошо сдадите… - голос его задрожал и сорвался. - За меня не переживайте, - торопливо прибавил он, когда Гермиона потянулась погладить его по руке. Вытащив из кармана жилетки огромный грязный носовой платок, он вытер глаза: - Слышьте, не могу я смолчать про это, ежели все ухнется. На случай, как уйти мне придется… ну, не могу я смолчать… не могу так просто… потому как мне помощь от вас нужна. И от Рона, ежели он не прочь.
          - Мы поможем тебе, обязательно, - поспешно отозвался Гарри. – Что нужно сделать?
          Хагрид оглушительно шмыгнул носом и молча потрепал Гарри по плечу, да так, что тот боком впечатался в дерево.
          - Я знал, что ты согласишься, - замычал Хагрид в носовой платок, - дык я… ни в жисть… не забуду… ну, это… совсем рядышком тут… сами поглядите ужо, крапива тут…
          Еще четверть часа они шли молча. Когда Гарри открыл было рот спросить, далеко ли еще, Хагрид вдруг махнул правой рукой, мол, пора остановиться.
          - Здесь аккуратненько, - вполголоса предупредил он. - Тихо-тихо…
          Они подкрались поближе, Гарри увидел перед собой большой гладкий холм, примерно с Хагрида высотой, и с замиранием сердца решил, что это берлога какого-нибудь очередного гигантского животного. По периметру холма все до единого деревья были вырваны с корнем, и пятачок голой земли, где стоял холм, окружала груда стволов и веток, образуя своего рода забор или баррикаду, по обратную сторону которой и стояли Гарри, Гермиона и Хагрид.
          - Спит, - выдохнул Хагрид.
          До Гарри и в самом деле доносилось ритмичное громыхание, словно неподалеку функционировала пара огромных легких. Он покосился на Гермиону, она с отвисшей челюстью не сводила глаз с холма, и вид у нее был чрезвычайно испуганный.
          - Хагрид, - почти неслышно из-за звука, производимого спящим существом, прошептала Гермиона, - кто это?
          Гарри вопрос показался странным… Он бы спросил: «Что это?»
          - Хагрид, ты же говорил… - у Гермионы в руке задрожала палочка, - ты же говорил, что никто из них не захотел приходить!
          Гарри перевел взгляд с нее на Хагрида и тут его пронзила страшная догадка: задохнувшись от ужаса, он опять уставился на холм.
          Гора земли, на которой запросто могли бы поместиться и он, и Гермиона, и Хагрид, размеренно шевелилась вверх-вниз в такт басовитому храпу. Это был вовсе не холм. Это была согнутая спина, которая, несомненно, принадлежала…
          - Ну… да… не хотел он приходить, - с явной безысходностью заговорил Хагрид, - но я должон был его привести, Гермиона, должон был!
          Но почему? – со слезами в голосе воскликнула Гермиона. – Зачем?.. Как же?.. Ох, Хагрид!
          - Дык, я думал, вот приведу его… - с таким же надрывом принялся объяснять Хагрид, - …подучу маленько… смогу в люди вывести, показать всем, что он – безобидный!
          - Безобидный! – истерически вскричала Гермиона, монстр оглушительно всхрапнул, заворочался во сне, и Хагрид тут же яростно зашикал на нее и замахал руками. – Это он тебя все время бил? Из-за него у тебя такие раны!
          - Он силы своей не понимает! – настаивал Хагрид. – Но помаленьку исправляется, дерется поменьше…
          - Так вот почему у тебя на обратный путь ушло два месяца! – смятенно проговорила Гермиона. – Ох, Хагрид, ну зачем же ты его притащил, если он сам этого не хотел? Ну разве со своими ему было бы не лучше?
          - Да они его вечно шпыняли, Гермиона, он же такой махонький! – возразил Хагрид.
          - Махонький? – повторила Гермиона. – Махонький?
          - Гермиона, ну не мог я его оставить, - из подбитых глаз Хагрида в бороду потекли слезы, - ну это ж… братушка мой!
          Гермиона так и остолбенела с открытым ртом.
          - Хагрид, - медленно начал Гарри, - под словом «братушка» ты подразумеваешь?..
          - Ну… сводный он мне, - уточнил Хагрид. – Вышло-то как: мамаша моя, когда папашу бросила, связалась с другим гигантом, а опосля Гроуп появился…
          - Гроуп? – переспросил Гарри.
          - Ага… на слух вроде так его зовут, - озабоченно подтвердил Хагрид. – По-нашему он плоховато говорит… уж я учил его, учил… в общем, его она, видать, любила не больше, чем меня. Такое дело, им, бабам у гигантов, важно, чтоб ребенок был крупным и здоровым, а он по их меркам завсегда был мелковат… шестнадцать футов всего…
          - О, да, такой крошка! – истерично попыталась съязвить Гермиона. – Просто лилипут!
          - Его там все шпыняли… ну не мог я оставить его…
          - И мадам Максим тоже хотела привести его сюда? – осведомился Гарри.
          - Она… ну, в общем, она видела, что мне это жуть, как важно, - Хагрид нервно сжимал и разжимал огромные кулаки. – Ну… ну, сказать по правде, потом устала она от него маленько… вот мы на обратном пути и разделились… обещалась никому не говорить…
          - Как же тебе удалось его протащить, чтобы никто не заметил? – удивился Гарри.
          - Эх, дык, потому-то мы столько и топали, - пояснил Хагрид. – Это ж только по ночам, да по глухоманям и можно было… Знамо дело, ежели хочет, он несется, что надо, да вот только он все назад рыпался.
          - Ох, Хагрид, ну что же ты его не отпустил-то! – Гермиона плюхнулась на вырванное с корнем дерево и уткнула лицо в ладони: - И что ты теперь собираешься делать с диким гигантом, которому здесь вообще не нравится!
          - Скажешь тоже «диким»… это уж перебор, - Хагрид беспрерывно сжимал и разжимал кулаки. – Ну может пару раз отвесил мне, когда был не в духе, но вообще-то он исправляется, ведет себя получше, угомонился слегка…
          - А тогда зачем тут веревки? – поинтересовался Гарри.
          Веревки он заметил только что: толстые, как молодые деревца, они тянулись от стволов самых могучих окружающих деревьев к тому пятачку, где спиной к ним, свернувшись, лежал Гроуп.
          - Тебе приходится его связанным держать? – простонала Гермиона.
          - Ну… да… - с озабоченным видом подтвердил Хагрид, - дело такое… я ж сказал… он силы своей совсем не понимает.
          Теперь Гарри сообразил, отчего в этой части Леса было так подозрительно пусто.
          - Так чего ты хочешь от нас с Гарри и Роном? – опасливо спросила Гермиона.
          - Присматривать за ним, - пробурчал Хагрид, - когда меня не будет.
          Гарри и Гермиона с тоской переглянулись. Гарри было неловко, что он уже дал Хагриду обещание сделать то, о чем он попросит.
          - А… а как именно присматривать? – уточнила Гермиона.
          - Да нет, кормить или еще чего – не надо! – оживился Хагрид. – Он сам себе еду добудет, без проблем. Птицы, там, олени всякие… нет, ему нужна компания. Мне б только знать, что об нем заботятся, хочут помочь ему чуток … учат его, значит.
          Гарри ничего не ответил, но обернулся взглянуть на спящую на земле перед ними громадину. В отличие от Хагрида, который выглядел как просто очень-очень высокий человек, пропорции Гроупа были какими-то искаженными. То, что Гарри сначала принял за огромный, покрытый мхом валун на склоне холма, оказалось головой Гроупа. По отношению к телу она была гораздо больше, чем обычно бывает у человека, практически шарообразная, и сплошь покрыта густыми курчавыми волосами цвета папоротников. Сверху торчал край большого, мясистого уха, а сама голова была посажена в плечи так глубоко, как у дяди Вернона, словно шеи не было вовсе, или она была совсем короткой. Из-под подобия грязной бурой рубахи, грубо сшитой из шкур животных, виднелась необъятных размеров спина, и когда Гроуп во сне вдыхал, казалось, что рубаха трещит по всем своим кривым швам. Поджатых ног было не разглядеть, виднелись только огромные, грязные босые ступни, размером с санки, одна поверх другой.
          - Значит, ты хочешь, чтобы мы его учили, - упавшим голосом повторил Гарри.
          Теперь понятно, что означало предупреждение Флоренцо. «Его усилия тщетны. Лучше ему будет отступиться». Естественно, прочие обитатели Леса не могли не слышать тщетные попытки Хагрида обучить Гроупа английскому языку.
          - Ну да… так, покалякать с ним маленько, - с надеждой поддакнул Хагрид, - потому как, ежели он с людьми сможет говорить, до него дойдет, что мы его любим и хочем, чтоб он остался.
          Гарри взглянул на Гермиону, та между пальцев прижатых к лицу ладоней смотрела на него.
          - Жалеешь, что Норберта не вернуть, да? – спросил он у нее, Гермиона в ответ нервно хихикнула.
          - Ну чего, согласные вы? – Хагрид, похоже, не уловил смысла последних слов Гарри.
          - Ну, мы… - начал Гарри, которого связывало данное обещание, - мы попробуем, Хагрид.
          - Я завсегда знал, Гарри, что ты - настоящий друг, - Хагрид слезливо просиял и вновь прижал к лицу носовой платок. – Вы только не заморачивайтесь, не надо… я ж понимаю, у вас экзамены… хоть разок на недельке к нему заглядывайте, с плащом-невидимкой, поболтать маленько. Ну, я тогда будну его… познакомитесь…
          - Как… нет! – подскочила Гермиона. – Хагрид, не надо, не буди его, правда, мы переживем…
          Но Хагрид уже перешагнул огромный поваленный ствол и подошел к Гроупу. Не доходя футов десять, он подобрал длинный отломанный сук, через плечо ободряюще улыбнулся Гарри и Гермионе, а потом с размаху ткнул суком Гроупа в спину.
          Гигант взревел, и по притихшему Лесу прокатилось гулкое эхо, птицы на верхушках деревьев защебетали, взмыли вверх и разлетелись врассыпную. А перед Гарри и Гермионой тем временем вздымалась громадина Гроупа, и когда он оперся рукой, вставая на колени, под ногами у них ходуном заходила земля. Чтобы разглядеть - кто и зачем побеспокоил его, гигант завертел головой.
          - Все путем, Гроупушка? – с напускной приветливостью крикнул Хагрид, отступая назад и держа длинный сук наготове в направлении Гроупа. – Выспался?
          Гарри и Гермиона попятились как можно дальше, не сводя глаз с гиганта. Гроуп стоял на коленях между двумя деревьями, которые еще не успел выкорчевать. На фоне неба его здоровенная физиономия маячила в полутьме как серая полная луна. Впечатление было такое, будто в огромном каменном шаре высекли черты лица: нос – короткий и бесформенный, рот – косой и полный кривых желтых зубов, каждый размером с полкирпича, глаза – по меркам гигантов небольшие, мутные, зеленовато-карие и со сна затекшие. Гроуп поднес к глазам грязные кулаки, костяшками пальцев, каждая размером не меньше шара для крикета⁵, крепко потер глаза и вдруг с удивительным проворством вскочил на ноги.
          - Мамочки! – услышал Гарри сбоку взвизг Гермионы.
          Деревья, к которым были привязаны концы веревок от запястий и лодыжек Гроупа, зловеще заскрипели. Как Хагрид и говорил, в Гроупе было не меньше шестнадцати футов роста. Поведя вокруг мутным взглядом, гигант протянул ладонь величиной с пляжный зонт к верхушке сосны, схватил оттуда птичье гнездо, перевернул его и с явным неудовольствием от того, что в нем не оказалось птиц, заревел. Яйца полетели вниз, как гранаты, Хагрид, защищаясь, прикрыл руками голову.
          - Ну, елы-палы, Гроупушка, - выглядывая вверх со всеми предосторожностями на случай продолжения яйцепада, крикнул Хагрид, - а я тебе друзей привел! Помнишь, я тебе обещал? Помнишь, я тебе говорил, что, ежели отлучусь маленько, они за тобой присмотрят? Помнишь, а, Гроупушка?
          Но Гроуп в ответ лишь еще раз глухо рыкнул. Трудно сказать, слышал ли он Хагрида, понял ли вообще, что звуки, издаваемые Хагридом, имеют какой-то смысл. Теперь он схватил сосну за верхушку и тянул на себя, видимо просто ради забавы, чтобы посмотреть куда она качнется, когда он ее отпустит.
          - Гроупушка, а ну кончай! – заорал Хагрид. – Вона, как ты тут все повыдергивал…
          И в самом деле, Гарри увидел, как вокруг корней дерева начала трескаться земля.
          - Я тебе гостей привел! – орал Хагрид. – Гостей, глянь! Сюда глянь, ты, дурилка, друзей тебе нашел!
          - Ох, Хагрид, не надо, - простонала Гермиона, но Хагрид уже поднял сук и чувствительно ткнул Гроупа в колено.
          Гигант выпустил верхушку сосны, она закачалась из стороны в сторону и осыпала Хагрида дождем иголок. Гроуп опустил голову.
          - Вона, - Хагрид заторопился в сторону Гарри и Гермионы, - это Гарри, Гроуп! Гарри Поттер! Ежели я отлучусь, к тебе будет ходить он, ты понял?
          Гигант только сейчас сообразил, что внизу есть Гарри и Гермиона. Они, отчаянно трясясь, смотрели, как опускается огромный валун его головы и приближаются мутные глазищи.
          - А это Гермиона, видишь? Ее… - Хагрид замялся и, повернувшись к Гермионе, справился: - Гермиона, ты не против, если он будет звать тебя Герми? А то имя длинное, ему не упомнить.
          - Нет, нет, совсем не против, - пискнула Гермиона.
          - Гроуп, это Герми! Она тоже будет приходить и все такое! Это ж здорово, ага? У тебя два друга… ГРОУП, НЕТ!
          Вдруг, откуда ни возьмись, рядом с Гермионой появилась рука Гроупа. Гарри схватил Гермиону и оттащил ее за дерево, пальцы Гроупа царапнули ствол и цапнули лишь воздух.
          - ГРОУПУШКА, ПАРШИВЕЦ! – донесся вопль Хагрида по ту сторону ствола, Гермиона, дрожа и поскуливая, жалась к Гарри. – АХ ТЫ, ПАРШИВЕЦ! НЕ СМЕЙ ЦАП… УХ!
          Гарри высунулся из-за дерева и увидел, что Хагрид лежит навзничь, прижимая к носу кулак. Гроуп, должно быть потеряв интерес к происходящему, выпрямился и вновь занялся сосной, выясняя, до какой степени можно ее согнуть.
          - Ладно, - поднимаясь, неразборчиво забубнил Хагрид, одной рукой зажимая кровоточащий нос, а в другой держа арбалет. – Ну… вы, это… познакомились, стало быть… стало быть, теперича он вас признает, ежели придете… Ага… ладно…
          Он поднял глаза на Гроупа, который с явным удовольствием на глыбообразном лице сгибал сосну, выдирая ее из земли; у сосны уже трещали корни.
          - В общем, хватит на сегодня, - заключил Хагрид. – Мы, это… пошли отсюдова, ага?
          Гарри и Гермиона закивали. Хагрид забросил на плечо арбалет и двинулся в обратный путь сквозь чащу, не отнимая руки от носа.
          
          Все молчали, и даже когда позади издалека донесся грохот, означавший, что Гроупу удалось наконец выкорчевать сосну, никто не произнес ни слова. Лицо у Гермионы было бледное и застывшее. У Гарри в голове крутилась одна-единственная мысль, невыразимая словами. Черт возьми, а если кто-нибудь узнает, что Хагрид в Запретном лесу прячет Гроупа, что тогда? А ведь пообещал Хагриду, что они вместе с Роном и Гермионой станут продолжать его абсолютно бессмысленные попытки воспитывать этого гиганта. Да как же Хагриду, даже при всей его поразительной наивности, могло взбрести в голову, что такие жуткие монстры станут безобидными милашками, что Гроуп, хоть когда-нибудь, сможет общаться с людьми?
          - Стоп, - неожиданно скомандовал Хагрид, в тот момент, когда Гарри и Гермиона продирались сквозь густые заросли спорыша.
          Вытянул из колчана за плечом стрелу и приладил ее в арбалет. Гарри и Гермиона подняли палочки: теперь, когда они остановились, слышно было, что рядом кто-то движется.
          - Ох, чтоб тебе, - прошептал Хагрид.
          - Хагрид, сдается мне, тебе было сказано, - раздался низкий мужской голос, - что впредь ты здесь нежеланный гость?
          На мгновение почудилось, будто к ним, сквозь пеструю зеленую полутьму плывет обнаженный мужской торс, потом обнаружилось, что ниже талии он плавно переходит в гнедой конский круп. У кентавра было надменное скуластое лицо и длинные черные волосы. Как и Хагрид, он был вооружен – за плечом висел полный стрел колчан и длинный лук.
          - Как жизнь, Магориан⁶? – осторожно поинтересовался Хагрид.
          За спиной Магориана зашелестели деревья и следом появились еще четыре или пять кентавров. Гарри узнал вороного бородатого Бейна⁷, с которым познакомился почти четыре года назад, той же ночью, что и с Флоренцо. Бейн и виду не подавал, что прежде уже встречал Гарри.
          - Вот как, - обронил Бейн с неприятной интонацией и обратился к Магориану: - Кажется, мы уже решили, как поступим, если этот человек когда-либо вновь сунется в Лес?
          - «Этот человек» – обо мне что ли? – вспылил Хагрид. – И все потому, что не дал вам смертоубийство учинить?
          - Тебе не следовало вмешиваться, Хагрид, - заявил Магориан. - Наши обычаи – не чета вашим, и наши законы – тоже. Флоренцо предал и опозорил нас.
          - С чего вы это взяли, не пойму, - раздраженно буркнул Хагрид. – Да ничего такого он не сделал, просто помог Альбусу Дамблдору…
          - Флоренцо стал прислуживать людям, - произнес серый кентавр с суровым, изборожденным морщинами лицом.
          - «Прислуживать!» - передразнил Хагрид. – Да он Дамблдору услугу оказал и все дела…
          - Он всуе разменял среди людей наши знания и наши секреты, - негромко проговорил Магориан. – Такому бесчестью нет прощения.
          - Ну, тебе виднее, - пожал плечами Хагрид, - но мое мнение – вы бо-ольшую ошибку делаете…
          - Так же, как и ты, человек, - заверил его Бейн, - если вернулся в наш Лес, хотя мы тебя предупреждали…
          - Слушай, - сердито начал Хагрид, - на этот «наш» лес у меня прав не меньше твоего. И кто сюда приходит и уходит, не твое дело…
          - Как раз это отныне не твое дело, Хагрид, - вкрадчиво произнес Магориан. – Сегодня я позволю тебе пройти, потому что с тобой твои детеныши…
          - Они не его! - высокомерно прервал его Бейн. – Это ученики, Магориан, из школы! И, может быть, они уже воспользовались уроками предателя Флоренцо.
          - Пусть так, - ровно сказал Магориан, - но забой жеребят – страшное преступление, невинных мы трогать не станем. А ты, Хагрид, сегодня можешь проходить. Но впредь держись отсюда подальше. Когда ты помог предателю Флоренцо сбежать от нас, право на дружбу с кентаврами ты утратил.
          - Еще чего, да чтоб я в Лес не заходил из-за вашего стада ослищ?! – громогласно высказался Хагрид.
          - Хагрид, - перепуганно пискнула Гермиона, глядя, как Бейн и серый кентавр забили копытами, - пойдем, пожалуйста, пойдем отсюда!
          Хагрид двинулся вперед, по-прежнему держа арбалет наготове и не сводя угрожающего взгляда с Магориана.
          Когда кентавры уже скрылись из виду, вслед им раздался оклик Магориана:
          - Хагрид, нам известно, кого ты прячешь в Лесу! И наше терпение на исходе!
          Хагрид обернулся с таким видом, что вот-вот рванет обратно к Магориану.
          - Потерпите его столько, сколько надо! Лес такой же его, как и ваш! – заорал он, а Гарри с Гермионой, пытаясь его удержать, изо всех сил налегли на Хагридову кротовую жилетку.
          Хагрид насупленно глянул вниз, и, от вида того, как навалились на него ребята, выражение его лица стало изумленно-растроганным: видимо, он даже ничего не почувствовал.
          - Ну-ну, уймитесь, - он повернулся и зашагал дальше, ребята, пыхтя, припустили следом. – Вот же ослищи треклятые, э? – буркнул он.
          - Хагрид, - запыхавшись начала Гермиона, пробираясь в обход уже знакомых по пути сюда зарослей крапивы, - если кентаврам не нравится, что в Лесу люди, то, вообще-то, как же мы с Гарри сможем…
          - Дык, слыхала, что они говорили, - отмахнулся Хагрид, - жеребят они не обидят, то бишь – детей. Короче, не дадим этим гаврикам тут командовать.
          - А идея была неплохая, - шепнул Гарри приунывшей Гермионе.
          
          Наконец они добрались до тропинки, еще десять минут спустя деревья начали редеть, над головой вновь замелькало ярко-голубое небо, а издалека стали доноситься явственные аплодисменты и ликующие вопли. Когда показался квиддичный стадион, Хагрид приостановился за деревом:
          - Еще один гол забили? Или чего, матч уже закончился, что ли?
          - Не знаю, - уныло ответила Гермиона.
          Гарри посмотрел, что вид у нее - хуже некуда: в волосах застряла куча хворостинок и листьев, мантия в нескольких местах порвана, а лицо и руки исполосованы царапинами. Он понимал, что и сам выглядит не лучше.
          - Слышьте, сдается мне, что все закончилось! – Хагрид все выглядывал в сторону стадиона. – Гляньте… там народ уже двинул… ежели поторопитесь, к толпе прибьетесь, так никто и не сообразит, что вас там не было!
          - Хорошая мысль, - согласился Гарри. – Ладно… тогда до встречи, Хагрид.
          - Этого не может быть, - срывающимся голосом зачастила Гермиона, как только они отошли подальше, и Хагрид уже не мог услышать. – Этого не может быть. Нет, это просто невероятно.
          - Успокойся, - сказал Гарри.
          - Успокойся?! – вскинулась Гермиона. – Гигант! В Лесу – гигант! И мы, вроде как, должны учить его английскому! Причем, само собой, только если нам повезет проскочить мимо стада кровожадных кентавров! Этого – не может – быть!
          - Пока еще нам ничего делать не нужно! – вполголоса попытался унять ее Гарри, потому что они уже смешались с оравой тараторивших хаффлпаффцев, шедших в сторону замка. – Пока его не выгнали, он от нас ничего не ждет, может все еще обойдется.
          - Ох, Гарри, брось! – рассерженно воскликнула Гермиона и, как вкопанная, застыла посреди дороги так, что всем пришлось ее обходить. – Его выгонят, как пить дать, и, если честно, после того, что мы увидели, кто станет обвинять Амбридж?
          Повисла пауза. Гарри, не мигая, смотрел на Гермиону, ее глаза медленно наполнялись слезами.
          - Ты ведь не это имела в виду, - тихо уточнил Гарри.
          - Нет… ну… ладно… не это, - Гермиона сердито вытерла глаза. – Но почему он вечно усложняет жизнь и себе, и нам?
          - Не знаю…
          

Уизли наш бог,
          Уизли наш бог,
          Все кваффлы подловить он смог,
          Уизли наш бог…

          - Да пусть они заткнутся со своей дурацкой песней, - простонала Гермиона, - ну сколько можно злорадствовать?
          От квиддичного поля по косогору поднималась толпа учеников.
          - Ой, давай пойдем, пока слизеринцы не догнали, - предложила Гермиона.
          

Уизли просто молоток,
          На кольцах у него замок,
          И Гриффиндор поет стишок
          Уизли наш бог.

          - Гермиона… - медленно начал Гарри.
          Песня становилась громче, но доносилась она не со стороны кучки одетых в зеленое с серебром слизеринцев, а из толпы в красном с золотом, которая медленно двигалась к замку, неся кого-то на плечах.
          

Уизли наш бог,
          Уизли наш бог,
          Все кваффлы подловить он смог,
          Уизли наш бог…

          - Как? – сдавленно пролепетала Гермиона.
          - ТАК! – воскликнул Гарри.
          - ГАРРИ! ГЕРМИОНА! – завопил Рон, с ошалелым видом размахивая в воздухе серебряным квиддичным кубком. – У НАС ПОЛУЧИЛОСЬ! МЫ ПОБЕДИЛИ!
          Когда Рона проносили мимо, друзья, задрав головы, лучезарно заулыбались ему. У входа в замок образовалась толчея, Рона крепко приложили головой о притолоку двери, но опускать его, похоже, никто не собирался. Не прекращая скандировать, толпа протиснулась в холл и скрылась из виду. Гарри и Гермиона, сияя, глядели им вслед, пока не затихли последние куплеты «Уизли – нашего бога». Потом посмотрели друг на друга и улыбки на их лицах медленно погасли.
          - Ну что, прибережем новости до завтра? – предложил Гарри.
          - Конечно, - устало согласилась Гермиона. – Торопиться некуда.
          Они вместе поднялись по ступенькам. В дверях замка оба инстинктивно оглянулись на Запретный лес. Гарри показалось, или, может, это было лишь плодом его воображения, что вдалеке виднеется маленькая стайка птиц, взмывших в воздух над верхушками деревьев, словно дерево, где они обитали, только что вырвали с корнем.
          
          
          

---

          
          комментарии переводчика:
          
          ¹ Grawp (в кельтских языках корень rap- означает "тянуть в рот без разбору" или "сквернословить"; grab - (англ.) хватать, (gaelic) препятствовать; graip (gaelic) - навозные вилы)
          ² Niffler - маленькое, пушистое черное существо, обитающее в Великобритании, могущее обнаружить клад с помощью обоняния и, будучи обученным, приносит его хозяину (niff - вонь; брюзжание)
          ³ Bubble-Head Charm
          ⁴ 'Umbridgeitis'
          ⁵ Размер шара для крикета – 23 см в окружности
          ⁶ Magorian (Michelle Magorian – английская детская писательница. В ее книгах воспевается воздействие природы на человека и присутствуют элементы жестокости)
          ⁷ Bane (bane - убийца; отрава; бедствие, бич)
          
          
          

---