Весь следующий день, от того что помог Гриффиндору завоевать квиддичный кубок, Рон витал в облаках и не мог ни на чем сосредоточиться. Ему хотелось только одного – обсуждать матч, поэтому Гарри и Гермионе никак не удавалось улучить подходящий момент и рассказать ему про Гроупа. Ради этого, правда, никто из кожи вон не лез – не очень-то хотелось возвращать Рона на землю таким откровенно зверским способом. Поскольку день опять выдался ясным и теплым, друзья уговорили Рона составить им компанию и позаниматься не в гостиной, а на берегу озера под буком, подальше от посторонних ушей. Это предложение Рона поначалу отнюдь не прельщало – его вполне устраивало и кресло, и то, что каждый проходящий мимо гриффиндорец хлопает его по плечу, не говоря уже о спорадических выбросах «Уизли – нашего бога», – но, в конце концов, он согласился, что глоток свежего воздуха пойдет ему на пользу.
          Разложив учебники в тени бука, ребята уселись, а Рон – уже в десятый раз – взахлеб рассказывал, как отбил первый шар:
          - Короче, значит, один от Девиса я уже пропустил, и мне уже не по себе, а тут передо мной, откуда ни возьмись – Бредли, и вдруг меня осенило: смогу! У меня секунда, не больше – решить куда метнуться, прикиньте, вроде он целит в правое кольцо… справа от меня, понятно, а от него – слева… но ни с того, ни с сего дошло, что это у него отвлекающий маневр, и я рискнул, полетел влево – в смысле, от него вправо… и… ну… сами видели, чем закончилось, – скромно заключил Рон, безо всякой необходимости откидывая назад волосы, вроде их так привлекательно раздуло ветром, и оглядываясь по сторонам – слышат ли его окружающие: кучка болтающих меж собой третьекурсников-хаффлпаффцев. – А потом, когда на меня минут через пять налетел Чеймберс… Чего? – глянув на Гарри, Рон замер на полуслове: – Чего ты ухмыляешься?
          - Ничего, – поспешно ответил Гарри и уткнулся в учебник по Трансфигурации, пытаясь совладать с лицом. На самом деле Рон только что невольно напомнил ему другого гриффиндорского игрока в квиддич, который когда-то ерошил волосы под этим самым деревом. – Просто я рад, что мы победили, вот и все.
          - Ага, – протянул Рон, смакуя каждое слово: – мы победили. Вы заметили, какая мина была у Чанг, когда Джинни увела снитч прямо у нее из-под носа?
          - Заревела, наверное? – едко предположил Гарри.
          - Ну, да… от злости скорее всего, хотя… – Рон слегка нахмурился. – А как она зашвырнула метлу, когда приземлилась, видели?
          - Э-э… – замялся Гарри.
          - Ладно, дело в том… мы не видели, Рон, – Гермиона тяжело вздохнула, опустила учебник и сконфуженно посмотрела на него: – Собственно говоря, мы с Гарри ничего, кроме первого гола Девиса, не видели.
          Старательно взъерошенные волосы Рона от разочарования бессильно сникли.
          - Вы не смотрели? – переводя взгляд с Гарри на Гермиону, пролепетал Рон. – Вы вообще не видели, как я защищал кольца?
          - Ну… нет, – Гермиона примиряюще протянула к нему руку. – Но, Рон, мы не хотели уходить, так получилось!
          - Да? – лицо Рона заливалось краской. – Почему?
          - Из-за Хагрида, – пояснил Гарри. – Он решил нам объяснить, почему весь в синяках с тех пор, как вернулся от гигантов. Хотел, чтобы мы пошли с ним в Лес, и у нас выбора не осталось. Ты же знаешь, каким он бывает. В общем…
          Рассказ занял пять минут, по истечении которых негодование на лице Рона сменилось выражением крайнего недоверия.
          - Он прихватил с собой одного и прячет его в Лесу?
          - Угу, – мрачно подтвердил Гарри.
          - Нет, – заключил Рон, будто отрицанием все можно было исправить, – нет, не мог он так поступить.
          - Вот смог, – отрезала Гермиона. – В Гроупе футов шестнадцать роста, он обожает выдергивать из земли двадцатифутовые сосны, и я ему представлена, – фыркнула она, – как Герми.
          Рон нервно рассмеялся.
          - И Хагрид хочет, чтобы мы?..
          - Ага, учили его английскому, – подсказал Гарри.
          - Он выжил из ума, – с оттенком благоговейного страха протянул Рон.
          - Вот именно, – раздраженно бросила Гермиона, перелистнула страницу «Этапов Трансфигурации» и свирепо уставилась на череду диаграмм, демонстрировавших превращение совы в театральный бинокль. – Я тоже начинаю думать, что он выжил из ума. Но, к сожалению, он взял с нас с Гарри обещание.
          - Ну и что, придется вам просто забрать свое обещание обратно, и все дела, – твердо заявил Рон. – В смысле, это… экзамены у нас, и до исключения нам… – он свел большой и указательный пальцы вместе, почти не оставив между ними зазора, – …вот столечко осталось. И вообще… Норберта помните? Арагога помните? Нам хоть когда-нибудь везло с Хагридовыми приятелями-монстрами?
          - Я помню, но, просто… мы пообещали, – слабо возразила Гермиона.
          Рон с озабоченным видом стал приглаживать волосы.
          - Ладно, – вздохнул он, – Хагрида ведь пока не уволили, так? Он уже долго продержался, может, до конца семестра дотянет, тогда к Гроупу вообще не придется идти.
          
          
          * * *
          
          Окрестности Хогвартса сияли на солнце как новенькая картинка, безоблачное небо любовалось на свое отражение в сверкающей озерной глади, нежно-зеленую травку едва покачивал ласковый ветерок. Наступил июнь, но для пятикурсников это означало только одно: скоро СОВы.
          Преподаватели больше ничего не задавали на дом, занятия целиком посвящались повторению тем, которые скорее всего будут на экзаменах. В лихорадочной обстановке предэкзаменационной гонки Гарри забыл почти обо всем на свете кроме СОВ, только иногда, на Зельях, задумывался: передал ли Люпин Снейпу, чтобы тот продолжил учить Гарри Окклюменции. Если передал, то значит Снейп проигнорировал Люпина так же, как и Гарри. Тем лучше: забот и переживаний хватало и без дополнительных занятий со Снейпом. К счастью, у Гермионы на приставания к Гарри с Окклюменцией не оставалось ни минутки свободной – она беспрерывно что-то бормотала себе под нос, даже одежду эльфам давным-давно не подбрасывала.
          В неуклонном приближении СОВ не только Гермиона вела себя неестественно. У Эрни Макмиллана появилась неприятная привычка допрашивать кого ни попадя о методах подготовки к экзаменам.
          - А как у вас, сколько часов в день на учебу уходит? – с маниакальным блеском в глазах пристал он к Гарри и Рону в очереди на входе в теплицы Гербологии.
          - Не знаю, – отмахнулся Рон. – Не считал.
          - Больше или меньше восьми?
          - По-моему, меньше, – слегка заволновался Рон.
          - У меня уходит восемь, – выпятил грудь Эрни. – Восемь или девять. У меня еще час перед завтраком получается. Обычно восемь. А за целый выходной получается десять. В понедельник девять с половиной было. Во вторник похуже – всего семь с четвертью. А в среду…
          Гарри был до глубины души признателен профессору Спраут, которая на этом пункте отчета завела всех в третью теплицу, вынудив Эрни прерваться.
          А тут еще и Драко Малфой нашел способ посеять панику. За несколько дней до начала экзаменов, перед Зельями, он во всеуслышанье громогласно заявил Краббе и Гойлу:
          - Разумеется, главное – не что ты знаешь, а кого ты знаешь. Так вот, отец уже не первый год в хороших отношениях с председателем Магической Экзаменационной Комиссии – старухой Гризелдой Марчбанкс. Мы ее на ужин приглашали и все такое…
          - Как думаете, это правда? – тревожно зашептала Гермиона Гарри и Рону.
          - Если правда, тут уж ничего не поделаешь, – уныло ответил Рон.
          - По-моему, неправда, – тихо сказал за их спинами Невилл. – Потому что Гризелда Марчбанкс – подруга моей бабули, и про Малфоев она ни разу не упомянула.
          - А какая она, Невилл? – тут же поинтересовалась Гермиона. – Строгая?
          - Вообще говоря, слегка похожа на бабулю, – подавленно признался Невилл.
          - Но тебе же не повредит знакомство с ней? – подбодрил его Рон.
          - Ох, сомневаюсь, что это вообще повлияет, – совсем скуксился Невилл. – Бабуля всегда твердила профессору Марчбанкс, что мой отец был не мне чета… ну… вы же в клинике святого Мунго видели, что она за человек.
          Невилл не поднимал глаз. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, но не нашлись, что сказать. Встречу в магической клинике Невилл упомянул впервые с тех пор.
          
          Тем временем среди пяти- и семикурсников процветала торговля из-под полы всякими средствами, повышающими концентрацию, сообразительность и отбивающими сон. Гарри и Рон не смогли устоять против бутылочки Эликсира Башковитости от Баруффио ¹, которую предложил им шестикурсник Эдди Кармайкл. Он клялся, что только благодаря эликсиру год назад сдал на отлично девять СОВ, и всего за двенадцать галлеонов предлагал целую пинту. Рон заверил Гарри, что свою долю отдаст, как только закончит Хогвартс и устроится на работу, но не успели они ударить по рукам, как Гермиона конфисковала у Кармайкла бутылочку и вылила содержимое в унитаз.
          - Гермиона, мы же хотели его купить! – завопил Рон.
          - Не будьте идиотами, – проворчала она. – С таким же успехом можно покупать у Гарольда Дингла толченый коготь дракона. Кончайте вы с этим.
          - А у Дингла есть толченый драконий коготь? – оживился Рон.
          - Уже нет, – сообщила Гермиона. – Я его тоже конфисковала. Будьте уверены, ни одно из этих средств на самом деле не помогает.
          - Коготь дракона помогает! – воскликнул Рон. – Говорят, это потрясная штука, за несколько часов все на свете выучишь, башка как бешеная работает… Гермиона, ну дай щепотку, хуже не будет…
          - От той гадости могло быть и хуже, – мрачно заверила его Гермиона. – Я изучила порошок – это просто сушеный помет докси.
          Такие подробности заметно охладили интерес Гарри и Рона к мозговым стимуляторам.
          
          Очередное занятие по Трансфигурации было посвящено знакомству с экзаменационным расписанием и инструкцией по процедуре сдачи СОВ.
          - Как видите, – говорила профессор Макгонаголл, пока класс переписывал с доски даты и время экзаменов, – СОВы растянутся больше чем на две недели. Теорию вы будете сдавать письменно, по утрам, а практическая часть экзаменов – во второй половине дня. Практический экзамен по Астрономии будет проводиться, разумеется, ночью.
          Теперь, должна предупредить вас, что на экзаменационные листы с вопросами наложены самые надежные заклинания от жульничества. В экзаменационном зале запрещается пользоваться Перьями-автоответчиками, а также Напоминариками, Нарукавниками-шпаргалками и Чернилами-самоправками². Каждый год, если мне не изменяет память, находится по меньшей мере один ученик, который полагает, что правила Магической Экзаменационной Комиссии писаны не для него. Смею надеяться, что это будет не гриффиндорец. Наша новая… Директриса… – профессор Макгонаголл произнесла это слово с тем же выражением лица, с каким тетя Петунья обычно изучает особо стойкое грязное пятно, – попросила Глав Домов уведомить своих учеников, что мошенникам на экзаменах пощады не будет… поскольку результаты экзаменов, само собой разумеется, могут бросить тень на новые школьные порядки, установленные Директрисой… – профессор Макгонаголл еле заметно вздохнула, и Гарри заметил, как раздулись крылья ее тонкого носа, – …впрочем, это не означает, что вы не должны стараться. Прежде всего вам следует думать о собственном будущем.
          - Профессор, извините, – Гермиона подняла руку, – а когда мы узнаем результаты?
          - В течение июля вам отправят сову, – ответила профессор Макгонаголл.
          - Здорово, – отчетливо зашептал Дин Томас, – выходит, до каникул об этом можно не волноваться.
          Гарри представил, как через полтора месяца будет сидеть в своей комнате на Прайвет-Драйв и ждать результатов СОВ. «Ладно, – вяло решил он, – зато хоть одно письмо летом точно получу».
          
          Первый экзамен – по Теории Заклинаний – был назначен на утро понедельника. Гарри согласился после воскресного обеда проверить Гермиону, но тут же об этом пожалел: она страшно дергалась и то и дело выхватывала у него из рук учебник, чтобы убедиться, что ответила безупречно, и в конце концов так сильно стукнула его по носу острым краем «Успехов в Заклинаниях» ³, что у Гарри даже слезы из глаз брызнули.
          - Не проще ли самой? – он решительно всучил ей книгу обратно.
          Рон, тем временем, заткнув пальцами уши и беззвучно шевеля губами, перечитывал конспекты по Заклинаниям за два года. Шеймас Финниган, растянувшись на полу, вслух повторял определение Материализующего заклинания⁴, а Дин проверял его по «Справочнику Заклинаний для 5-го курса» ⁵. Парвати и Лаванда, упражняясь в основных Перемещательных заклинаниях⁶, пускали наперегонки, кругом по столу, свои пеналы.
          Ужин прошел в подавленном настроении. Гарри и Рон почти не разговаривали, но ели с аппетитом, потому что весь день занимались в поте лица. Гермиона, напротив, беспрерывно бросала вилку с ножом и ныряла под стол за сумкой, вытаскивала учебник и сверялась с очередным правилом или картинкой. Только Рон заметил ей, что нужно как следует поесть, иначе ночью не уснешь, как из ослабевших пальцев Гермионы выскользнула вилка и с громким звоном упала на тарелку.
          - Ой, мамочки, – уставившись в холл, пролепетала она. – Это они? Это экзаменаторы?
          Гарри и Рон быстро обернулись. За дверями Главного зала маячила группка ведьм и волшебников преклонного возраста, а рядом с ними – Амбридж. К удовольствию Гарри, Амбридж заметно нервничала.
          - Может, пойдем уже и заодно рассмотрим получше? – предложил Рон.
          Гарри и Гермиона кивнули, и они втроем заторопились к двустворчатым дверям, ведущим в холл, но у порога замедлили шаг и степенно прошли мимо экзаменаторов. Гарри решил, что профессор Марчбанкс, должно быть, та самая, с которой так почтительно беседует Амбридж, – сгорбленная маленькая ведьма с лицом, покрытым сеткой морщин. Видимо, профессор Марчбанкс была туговата на ухо: она отвечала Амбридж очень громко, хотя та стояла в шаге от нее.
          - Прекрасная поездка, прекрасная, времени у нас было предостаточно! – нетерпеливо отмахивалась профессор Марчбанкс. – Так. Что-то давненько я ничего от Дамблдора не слыхала! – добавила она, оглядывая холл, будто рассчитывая, что он выскочит из чулана для метел. – Небось не в курсе, где он?
          - Понятия не имею, – Амбридж злобно глянула на Гарри, Рона и Гермиону, которые застряли у подножия лестницы, пока Рон делал вид, что завязывает шнурок. – Но осмелюсь предположить, что Министерство Магии в скором времени его разыщет.
          - А это вряд ли, – прокричала крошечная профессор Марчбанкс, – разве только Дамблдор сам захочет, чтобы его нашли! Мне ли не знать… когда он ТРИТОНы сдавал, я лично принимала у него экзамен по Трансфигурации и Заклинаниям… вот уж не видала прежде, чтобы такое палочкой вытворяли.
          Гарри, Рон и Гермиона, еле-еле, насколько хватало выдержки, ползли вверх по мраморной лестнице.
          - Да… ну ладно… – осеклась Амбридж. – Позвольте показать вам вашу комнату. Полагаю, после поездки вы не откажетесь выпить чашечку чаю?
          Вечер прошел скверно. Все старались напоследок что-нибудь повторить, но без толку. Гарри рано отправился спать, но еще долго-долго, не час и не два, лежал без сна. Вспоминал консультацию по профориентации и ярую решимость профессора Макгонаголл помочь ему стать аврором во что бы то ни стало. Теперь, когда подошло время экзаменов, Гарри уже жалел, что не высказал более осуществимого намерения. Он понимал, что не ему одному не спится, но никто в спальне не проронил ни слова и, в конце концов, один за другим, все заснули.
          
          Наутро, за завтраком, пятикурсники тоже почти не разговаривали. Парвати бормотала себе под нос слова заклинаний, при этом солонка перед ней ходила ходуном. Гермиона с такой скоростью перечитывала «Успехи в Заклинаниях», что зрачки у нее так и мелькали туда-сюда. А Невилл то и дело ронял нож и вилку и опрокидывал джем.
          После окончания завтрака все ученики ушли на занятия, а пяти- и семикурсники до половины десятого слонялись по холлу, потом их, класс за классом, собрали и завели обратно в Главный зал, который стал именно таким, каким Гарри видел его в думосбросе, когда СОВ сдавали отец, Сириус и Снейп. Столы четырех Домов исчезли, их сменили ряды столиков на одного, выстроенные по направлению к столу преподавателей в дальнем конце Главного зала, где, поджидая ребят, уже стояла профессор Макогнаголл. Когда все расселись и стихли, она объявила: «Можете приступать» и крутанула гигантские песочные часы, стоявшие рядом, на столе с запасными перьями, чернильницами и свитками пергамента.
          Гарри с бьющимся сердцем перевернул свой билет (Гермиона, сидевшая на четыре стола впереди и тремя рядами правее, уже что-то строчила), опустил глаза и прочел первый вопрос: «а) Воспроизведите заклинание и б) опишите движение палочки, требуемое для того, чтобы заставить предметы летать» .
          У Гарри промелькнуло воспоминание о дубинке, взлетевшей под потолок и с грохотом рухнувшей на непробиваемую башку тролля… Он усмехнулся себе под нос, склонился над листом с вопросом и принялся писать.
          
          
          * * *
          
          Ну вот, все оказалось не так уж страшно, да? – два часа спустя, в холле озабоченно спросила Гермиона, теребя в руках экзаменационный билет. – Я не уверена, что, как следует, справилась с Веселящими заклинаниями⁷, времени не хватило. А вы вписали контрзаклинание от икоты? Я не знала, нужно ли, что-то много получалось… а в двадцать третьем вопросе…
          - Гермиона, – строго оборвал ее Рон, – проехали… Не будем каждый экзамен по второму разу обсуждать, хватит с нас и одного.
          Пятикурсники пообедали вместе со всеми остальными (столы четырех Домов на время обеда появились вновь), потом отправились в маленькую комнатку рядом с Главным залом, где следовало ждать, пока их не позовут на практическую часть экзамена. Приглашали зайти группками, по алфавитному списку, и оставшиеся тем временем бубнили заклинания и махали для тренировки палочками, порой ненароком тыкая друг другу в спину или в глаз.
          Вызвали Гермиону. Она, дрожа, вышла из комнаты вместе с Энтони Голдштейном, Грегори Гойлом и Дафной Гринграсс. Те, у кого экзамен уже приняли, обратно не возвращались, поэтому ребята понятия не имели, как сдала Гермиона. Рон пробурчал:
          - У нее все нормально будет, помнишь, как она какой-то тест по Заклинаниям сдала на сто двенадцать процентов?
          Десять минут спустя профессор Флитвик объявил:
          - Паркинсон Панси, Патил Падма, Патил Парвати, Поттер Гарри.
          - Удачи, – шепнул Рон.
          Гарри направился в Главный зал, сжимая палочку так крепко, что дрожала рука.
          - Поттер, проходите к профессору Тофти, – пропищал стоявший сразу за дверью профессор Флитвик.
          Он указал в сторону маленького столика в дальнем углу, где, по соседству с профессором Марчбанкс, которая уже экзаменовала Драко Малфоя, сидел не иначе как самый старый и самый лысый экзаменатор.
          - Вы Поттер? – профессор Тофти сверился со списком и поверх пенсне пристально глянул на подошедшего Гарри. – Тот самый знаменитый Поттер?
          Краем глаза Гарри отметил, какой испепеляющий взгляд бросил на него Малфой. Бокал Малфоя, который тот заклинанием поднимал в воздух, упал на пол и разбился. Гарри не мог сдержать усмешку и профессор Тофти ободряюще улыбнулся ему в ответ.
          - Вот-вот, – надтреснутым старческим голосом заметил он, – нечего нервничать. Ну-с, будьте любезны, берите эту подставку для яиц и пусть она мне тут покувыркается.
          Кажется, все в основном прошло неплохо. Заклинание Левитации⁸ удалось ему куда лучше, чем Малфою, хотя, к сожалению, он перепутал магические формулы заклинаний Смены цвета и Роста ⁹, поэтому крыса, которой полагалось стать оранжевой, успела жутким образом вырасти до размеров барсука, прежде чем Гарри исправил ошибку. Он порадовался, что Гермионы в тот момент в Зале не оказалось, и впоследствии не стал о своей ошибке упоминать. Зато с Роном, само собой, можно было поделиться – Рон превратил тарелку в здоровенный гриб и понятия не имел, как это произошло.
          Вечером даже расслабиться не удалось: сразу после ужина они отправились в гостиную и погрузились в подготовку к предстоящей на завтра Трансфигурации. Спать Гарри лег с головой, гудящей от теоретических познаний и сложных схем выполнения чар.
          Наутро, во время письменного экзамена он забыл определение Отвлекающих чар¹⁰, но практическая часть прошла, вроде бы, не так уж плохо. Во всяком случае, ему удалось без остатка устранить свою игуану, а вот бедняжка Ханна Аббот за соседним столом совсем растерялась и каким-то образом умудрилась из своего хорька расплодить целую стаю фламинго, даже экзамен пришлось на десять минут прервать, пока всех птиц не переловили и не вынесли из Зала.
          В среду состоялся экзамен по Гербологии (по ощущениям Гарри все прошло гладко, если не считать укуса Зубастой герани¹¹), а в четверг – по Защите от темных искусств. Вот тут-то у Гарри впервые не возникло сомнений в успешной сдаче. Ни один письменный вопрос не вызвал никаких затруднений, а практическая часть вообще доставила несказанное удовольствие: он выполнял противосглазы и защитные заклинания прямо на глазах Амбридж, холодно следившей за ним с порога Зала. После демонстрации безупречного заклинания изгнания боггарта профессор Тофти, который опять принимал экзамен у Гарри, воскликнул:
          - Браво! Отменно, право слово! Ну-с, Поттер, пожалуй, это все… только вот… – он слегка подался вперед: – …Слыхал я от своего досточтимого друга Тибериуса Огдена, что вы, дескать, умеете создавать Патронуса? На поощрительный балл, а?..
          Гарри поднял палочку, посмотрел в упор на Амбридж и представил, что ее увольняют:
          - Expecto patronum!
          Из кончика палочки вырвался серебряный олень. Пока олень скакал по Залу, все экзаменаторы не сводили с него глаз, а когда он растаял серебристой дымкой, профессор Тофти восхищенно захлопал в ладоши, с тыльной стороны узловатые, с набухшими венами.
          - Великолепно! – воскликнул он. – Ну-с, прекрасно, Поттер, можете идти!
          На выходе Гарри встретился взглядом с Амбридж. Ее вялый жабий рот расползся в гадкую улыбочку, но Гарри было наплевать. Если он не ошибся, глубоко и безнадежно (а если и так, все равно никому об этом не расскажет), то СОВу он только что сдал на «Отлично».
          
          В пятницу Гермиона сдавала свои Древние руны, а у Гарри и Рона выдался свободный день, и, поскольку впереди их ждали еще два выходных дня, ребята решили дать себе передышку. Зевая и потягиваясь, они играли в магические шахматы у открытого окна, откуда тянуло теплым летним ветерком. Вдалеке, на опушке Леса, проводил занятие Хагрид. Гарри попробовал догадаться, каким созданиям посвящено занятие: «Должно быть единорогам», – решил он, потому что мальчики стояли как бы немного поодаль.
          И тут проход за портретом открылся, оттуда выбралась Гермиона, явно злая донельзя.
          - Ну, как Руны? – зевнув, поинтересовался Рон.
          - Я неправильно перевела «э’ваз!» – выпалила Гермиона. – Она обозначает «сотрудничество» , а не «защита» . Я перепутала ее с «эй’ваз»! ¹²
          - Ну и ладно, – лениво отмахнулся Рон, – всего одна ошибка, подумаешь, ты еще получишь…
          Ой, заткнись! – вскипела Гермиона. – На одну такую ошибку «сдал» может отличаться от «не сдал». Кстати, в кабинет Амбридж подсунули еще одного ниффлера. Не представляю, как они умудрились справиться с той новой дверью, но я только что проходила мимо, Амбридж там визжит, как резаная… Можно подумать, что ей откусили полноги…
          - Здорово, – разом откликнулись Гарри и Рон.
          - Ничего не здорово! – пылко возразила Гермиона. – Она же валит все на Хагрида, забыли что ли? Если его уволят, нам будет совсем не здорово!
          - Он сейчас занятие проводит, – Гарри ткнул пальцем в окно, – она не сможет его обвинить.
          - Ох, Гарри, ты иногда ну такой наивный! Ты что, в самом деле считаешь, что Амбридж будет собирать доказательства? – Гермиона, должно быть, окончательно вышла из себя, ринулась в спальню девочек и захлопнула за собой дверь.
          - Какая приятная, милая девочка, – тихонько прокомментировал Рон и подтолкнул своего ферзя, чтобы тот взял одного из коней Гарри.
          Гермиона пребывала в дурном расположении духа почти все выходные, правда, Гарри и Рону без особых потерь удалось это пережить, потому что большую часть субботы и воскресенья они готовились к предстоящему в понедельник экзамену по Зельям. Его Гарри ждал с наименьшим воодушевлением, будучи уверен в том, что именно этот экзамен поставит крест на всех его планах стать аврором. Письменная часть и в самом деле оказалась сложной, оставалось надеяться лишь на вопрос о Разно-Образном Зелье¹³: тайком выпив его еще на втором курсе, теперь Гарри мог безошибочно описать его действие.
          Практическая часть экзамена во второй половине дня прошла не так уж мрачно, как он предполагал. Снейп на экзамене не присутствовал, и Гарри убедился, что готовить зелья без Снейпа – куда спокойнее. Сидевший рядом Невилл тоже выглядел таким развеселым, каким никогда прежде на Зельях не бывал. Когда профессор Марчбанкс объявила: «Прошу всех отойти от котлов, экзамен окончен!» – Гарри принялся закупоривать колбу с образцом своего зелья с ощущением, что даже если достойной отметки ему и не видать, то, по крайней мере, удалось избежать провала.
          По дороге в гриффиндорскую гостиную Парвати Патил устало вздохнула:
          - Осталось всего четыре экзамена…
          - Всего! – передразнила Гермиона. – Мне еще Арифмантию сдавать, а по сравнению с ней все остальное – просто она, может быть, самая трудная из всех!
          Остальным хватило ума в ответ не огрызнуться, так что Гермионе не удалось ни на ком сорвать злость и пришлось удовольствоваться выговором первокурсникам, которые чересчур громко хихикали в гостиной.
          На вторник Гарри, чтобы не подвести Хагрида, твердо вознамерился безупречно сдать экзамен по Уходу за магическими существами. Практический экзамен проходил после обеда, на опушке Запретного леса, где ученикам предстояло обнаружить кнарла среди дюжины ежей (хитрость состояла в том, чтобы всем им по очереди предложить молоко: кнарлы, чьи иглы обладают множеством магических свойств, как существа крайне подозрительные, от подобного предложения обычно приходят в ярость, считая, что их пытаются отравить). Потом следовало продемонстрировать, как ты умеешь обращаться с ногомолами, без серьезных ожогов кормить и чистить огнекрабов и из широкого ассортимента кормов выбирать диету для больного единорога.
          Гарри видел, как Хагрид смятенно следит за происходящим из окошка своей хижины. Когда экзаменатор Гарри – на сей раз низенькая толстенькая ведьма, – улыбнулась и сообщила, что Гарри свободен, он, перед возвращением в замок, тут же незаметно показал Хагриду выставленные вверх большие пальцы.
          Теоретическая часть экзамена по Астрономии, с утра в среду, прошла неплохо. Гарри не мог поручиться, что все спутники Юпитера написал правильно, но уж во всяком случае ни один из них медом не намазал. Практическая часть экзамена была намечена на вечер, а после обеда вместо нее сдавали Прорицание.
          Даже при всех неуспехах Гарри в Прорицании, экзамен по нему проходил хуже не придумаешь. Хрустальный шар упорно не желал ничего показывать, с таким же успехом можно было бы вглядываться в поверхность стола. Во время гадания по чаинкам Гарри совсем запутался и сказал профессору Марчбанкс, что ему открылось, будто вскоре ее ждет встреча с дородным, мрачным, до нитки промокшим незнакомцем. А в довершение всего Гарри потерпел полное фиаско, перепутав на ее ладони линию жизни с линией ума, после чего сообщил, что ей суждено было умереть в прошлый вторник.
          - Ну, провал по этому экзамену нам был обеспечен заранее, – уныло буркнул Рон, когда они поднимались по мраморной лестнице.
          Он только что заметно поднял Гарри настроение, рассказав, как подробно живописал экзаменатору уродливого мужчину с бородавкой на носу, которого видит в хрустальном шаре, а когда поднял голову, до него дошло, что он описывает отражение самого экзаменатора.
          - Не нужно было вообще выбирать этот дурацкий предмет, – сказал Гарри.
          - Зато теперь, наконец, можем его бросить.
          - Ага, – поддакнул Гарри. – Хватит прикидываться, точно нас волнует, как бы чего не вышло, если Юпитер чересчур близко подойдет к Урану.
          - И отныне, даже если чаинки напишут: «конец тебе, Рон» , мне плевать! Все равно их в помойку выброшу, туда им и дорога!
          Гарри пробрал смех как раз в тот момент, когда их нагнала Гермиона. Он тут же осекся на случай, вдруг ее это заденет.
          - Ну вот, по-моему, с Арифмантией у меня все в порядке, – заявила Гермиона, и Гарри с Роном дружно и с облегчением вздохнули. – Так, до ужина как раз успеем быстренько просмотреть карты звездного неба…
          
          В одиннадцать вечера они поднялись на Астрономическую башню – ночь для наблюдений за звездами выдалась идеальная: безветренная, в небе ни облачка. Серебристый лунный свет холодом заливал окрестности замка. Все настроили свои телескопы и, по сигналу профессора Марчбанкс, принялись заполнять выданные им пустые карты звездного неба.
          Профессор Марчбанкс и профессор Тофти прогуливались между ребятами, наблюдая за тем, как они вносят точные координаты обнаруженных звезд и планет. Тишину нарушал только шелест пергамента, царапанье множества перьев и, время от времени, скрип регулируемого на треноге телескопа. Прошло полчаса, потом еще полчаса; квадратики золотистого света, падавшие из окон на землю, начали гаснуть по мере того, как гасли огни в замке.
          Гарри как раз закончил наносить на карту созвездие Ориона, когда прямо под той частью балкона, где он стоял, отворились двери парадного входа в замок, и, стекая по каменным ступеням, на лужайку пролился свет. Поправляя телескоп, Гарри глянул вниз и заметил, что на ярко освещенную траву упали длинные тени – пять или шесть, – потом двери захлопнулись, и лужайку опять поглотила тьма.
          Гарри снова приник к окуляру телескопа и навел фокус на Венеру. Оторвался, чтобы отметить ее на карте, но что-то отвлекло его внимание: он замер с занесенным над пергаментом пером, прищурившись, вгляделся в темноту двора и увидел, как по лужайке движется с полдюжины фигур. Если бы они не шли, и лунный свет не поблескивал на их макушках, на фоне темного двора их было бы незаметно. У Гарри возникло странное чувство, что, даже на таком расстоянии, он узнаёт походку самой приземистой фигуры во главе процессии.
          Непонятно, с чего вдруг Амбридж вздумалось среди ночи выйти прогуляться, тем более – в компании пяти человек. Тут за его спиной кто-то кашлянул, и Гарри вспомнил, что экзамен в самом разгаре. Координаты Венеры уже успели вылететь из головы. Прижавшись глазом к телескопу, Гарри опять нашел ее и опять собрался было нанести на карту, но, чутко ловя любой подозрительный звук, расслышал вдалеке стук, который эхом разнесся по пустынной округе, а сразу вслед за стуком – приглушенный басовитый собачий лай.
          Гарри глянул вниз и сердце у него гулко екнуло. У Хагрида зажегся свет, и те самые люди, которых он заметил на лужайке, теперь маячили на фоне окошек. Дверь отворилась, и на его глазах шесть четко высвеченных фигур шагнули за порог. Дверь закрылась и наступила тишина.
          Гарри стало совсем не по себе. Он оглянулся посмотреть, заметили ли Рон с Гермионой то же, что и он, но за спиной в этот момент как раз оказалась профессор Марчбанкс. Чтобы не подумали, будто он списывает, Гарри поспешно склонился над картой звездного неба, делая вид, что усердно ее заполняет, а сам, тем временем, стал поверх перил следить за хижиной Хагрида. Фигуры двигались по хижине мимо окошек, время от времени закрывая свет.
          Гарри затылком почувствовал, как профессор Марчбанкс смотрит на него, и опять припал к телескопу, таращась на Луну, положение которой записал еще час назад, но стоило экзаменаторше отойти, как из хижины раздался рев, эхо которого сквозь тьму долетело до самой вершины Астрономической башни. Окружающие бросили телескопы и принялись вглядываться в направлении хижины Хагрида.
          Профессор Тофти опять коротко кашлянул и мягко окликнул:
          - Ну-ка, мальчики и девочки, старайтесь не отвлекаться.
          Почти все вернулись к телескопам. Гарри посмотрел налево. Гермиона не сводила глаз с хижины Хагрида.
          - Гм!.. Осталось двадцать минут, – объявил профессор Тофти.
          Гермиона вздрогнула и тут же занялась своей картой, Гарри глянул на свою и обратил внимание, что по ошибке отметил Марс на месте Венеры. Наклонился исправить.
          И тут по всей округе прокатилось оглушительное «БА-БАХ!». «Ай-ай!» – раздалось на башне, когда, торопясь разглядеть, что же случилось внизу, некоторые в спешке ткнули себе в глаз телескопом.
          Хагридова дверь с грохотом распахнулась, и в потоке света из хижины вырос несомненно принадлежащий хозяину массивный силуэт, который издавал рев и размахивал кулаками, а окружавшая его шестерка, судя по тоненьким ниточкам красного света в его направлении, пыталась задержать его Поражающими заклинаниями¹³.
          - Нет! – вскрикнула Гермиона.
          - Голубушка! – громко возмутился профессор Тофти. – У нас экзамен!
          Но на карты звездного неба уже никто не обращал внимания. У хижины беспрерывно мелькали красные лучи, но почему-то словно отскакивали от Хагрида, он по-прежнему держался на ногах и, насколько Гарри мог разобрать, по-прежнему дрался. По округе эхом разносились вопли и крики, какой-то мужчина заорал:
          - Образумься, Хагрид!
          Хагрид взревел:
          - К черту «образумься», Долиш, врешь, не возьмешь!
          Гарри разглядел крошечный силуэт Клыка, который пытался защитить хозяина и наскакивал на окруживших Хагрида магов, пока в него самого не угодило Поражающее заклинание и не свалило на землю. Хагрид взвыл от ярости, схватил виновного в охапку и отшвырнул футов на десять. Человек уже не поднялся. Гермиона ахнула и прижала ладони к губам, Гарри оглянулся на Рона – тот тоже перепуган. Никому из них прежде не доводилось видеть Хагрида в таком бешенстве.
          - Глядите! – взвизгнула Парвати, перегнувшись через парапет и указывая к подножию замка, где опять распахнулись двери парадного входа: на фоне светлого пятна, упавшего на темную лужайку, зазмеилась одинокая длинная черная тень.
          - Ну и дела! – озабоченно воскликнул профессор Тофти. – Да будет вам известно, что осталось всего шестнадцать минут!
          Но никто и ухом не повел – теперь все следили за человеком, который со всех ног бежал на поле боя у хижины Хагрида.
          - Да как вы смеете! – на бегу закричал человек. – Как вы смеете!
          - Это же Макгонаголл! – выдохнула Гермиона.
          - Оставьте его! Слышите? Оставьте! – послышался из темноты голос профессора Макгонаголл. – На каком основании вы на него напали? Он ничего не сделал, ничего, что дает право так…
          Гермиона, Парвати и Лаванда дружно завизжали. Люди у хижины пульнули в профессора Макгонаголл четырьмя Поражателями, не меньше. Красные лучи настигли ее на полдороги от замка до хижины – на мгновение профессора Макгонаголл осветило жутким красным огнем, потом подбросило в воздух, она плашмя рухнула на спину и больше не шевелилась.
          - Не гони горгулий! – завопил профессор Тофти, тоже, видимо, напрочь забыв об экзамене. – Предупреждать же надо! Какая наглость!
          - ТРУСЫ! – заревел Хагрид; его голос отчетливо доносился до вершины башни, а в замке начали зажигаться окна. – ПРОКЛЯТЫЕ ТРУСЫ! ВОТ, ПОЛУЧИ… И ВОТ ТАК…
          - Ничего себе… – ахнула Гермиона.
          Хагрид нанес пару мощных ударов двум ближайшим к нему противникам и вывел их строя, судя по тому, как они мешками повалились на землю. Гарри увидел, что Хагрид согнулся пополам и было подумал, что заклинания все же взяли над ним верх. Но как бы не так: в следующее мгновение Хагрид выпрямился с каким-то кулем за спиной – чуть позже Гарри догадался, что на плечах у него висит тело подбитого Клыка.
          - Держи его, держи его! – завопила Амбридж, но ее оставшемуся подручному, похоже, совсем не улыбалось оказаться в пределах досягаемости Хагридовых кулаков; он так быстро попятился, что споткнулся о бесчувственное тело своего напарника и рухнул сверху.
          Хагрид, с Клыком на закорках, развернулся и бросился бежать. Амбридж бросила ему вдогонку последнее Поражающее заклинание, но безрезультатно, и Хагрид пушечным ядром промчался в дальние ворота и скрылся в темноте.
          Воцарилась продолжительная, наэлектризованная тишина, все ошеломленно таращились вниз. Наконец раздался неуверенный голос профессора Тофти:
          - Хм… у вас пять минут осталось.
          Хотя Гарри заполнил только две трети карты, но никак не мог дождаться, когда же закончится экзамен. Наконец, он, Рон и Гермиона, кое-как затолкав телескопы в футляры, по спиральной лестнице помчались вниз. Спать никто и не думал, все ученики собрались у подножия лестницы и наперебой, возбужденно обсуждали увиденное.
          - Вот же гадина! – ловя ртом воздух, сбивчиво возмущалась Гермиона. – Пыталась к Хагриду исподтишка подобраться, среди ночи!
          - Она определенно хотела избежать повторения сцены с Трелани, – глубокомысленно заявил Эрни Макмиллан, протиснувшись поближе.
          - А Хагрид молодцом, да? – вид у Рона был скорее встревоженный, нежели восторженный. – Как это все заклинания от него отскакивали?
          Наверное потому, что у него в роду гиганты, – неуверенно пояснила Гермиона, – гиганта Поразить очень сложно, они как тролли, непробиваемые… Но профессор Макгонаголл, бедненькая… четыре Поражателя прямо в грудь, в ее-то возрасте!
          - Кошмар, кошмар, – напыщенно кивая, подтвердил Эрни. – Ладно, я пошел спать. Всем спокойной ночи.
          Другие тоже потянулись уходить, продолжая оживленно обсуждать увиденное.
          - Во всяком случае, им не удалось упечь Хагрида в Азкабан, – решил Рон. – Он, небось, к Дамблдору двинул?
          - Надеюсь, – со слезами на глазах согласилась Гермиона. – Ох, какой ужас, я так рассчитывала, что Дамблдор скоро вернется, а теперь и Хагрида нет.
          Они побрели в гриффиндорскую гостиную, там оказалось полно народу. Некоторых разбудила суматоха на улице, они тут же подняли своих приятелей. Шеймас и Дин, которые вернулись раньше Гарри, Рона и Гермионы, уже рассказывали всем, что видели и слышали с вершины Астрономической башни.
          - Но зачем Хагрида-то увольнять? – качая головой, удивлялась Анжелина Джонсон. – Он же не Трелани, он вообще в этом году учил гораздо лучше, чем раньше!
          - Амбридж ненавидит полулюдей, – плюхнувшись в кресло, горько пояснила Гермиона, – Хагрида она давно мечтала выгнать.
          - Она думала, что это Хагрид подбрасывал ей ниффлеров в кабинет, – подала голос Кэти Белл.
          - Ничего себе! – Ли Джордан прикрыл ладонью рот. – Это же я в ее кабинет ниффлеров подбрасывал. Фред с Джорджем оставили мне парочку, вот я ей в окно их и слевитировал…
          - Она бы все равно его выгнала, – рассудил Дин. – Он же заодно с Дамблдором был.
          - Это верно, – согласился Гарри, опускаясь в кресло рядом с Гермионой.
          - Пусть только с профессором Макгонаголл все будет хорошо, – всхлипнула Лаванда.
          - Ее принесли в замок, мы в окно спальни смотрели, – сообщил Колин Криви. – Выглядела она неважно.
          - Мадам Помфри с ней разберется, – твердо заявила Алисия Спиннет. – Она еще никогда не подводила.
          
          Гостиная опустела только к четырем утра. Гарри был как на иголках: перед глазами стояла картина убегающего в темноту Хагрида. Амбридж заслуживала самого худшего, от злости даже в голову не приходило – чего именно, самым достойным казалось предложение Рона: бросить ее на корм в загон с голодными взрывовертками. Обдумывая в кровати планы жуткой мести, Гарри заснул и через три часа проснулся совершенно не выспавшимся.
          Заключительный экзамен – по Истории магии – предстоял во второй половине дня. После завтрака Гарри с превеликим удовольствием вернулся бы обратно в постель, но с утра полагалось напоследок все повторить. Поэтому, вместо спальни, Гарри, подперев руками голову и изо всех сил стараясь не заснуть, сидел в гостиной у окна и одну за другой штудировал одолженные у Гермионы лекции, стопка которых вздымалась на три с половиной фута.
          В два часа пополудни пятикурсники вошли в Главный зал и заняли места перед экзаменационными листами, разложенными обратной стороной вверх. Силы у Гарри были на исходе и хотелось лишь одного – чтобы все поскорее закончилось, побыстрее бы уйти и лечь спать. А завтра они с Роном пойдут на квиддичное поле – можно будет полетать на метле Рона – и станут наслаждаться свободой от зубрежки.
          - Переворачивайте билеты, – стоя в торце Зала перед учениками, объявила профессор Марчбанкс и опрокинула гигантские песочные часы. – Можно начинать.
          Гарри обреченно уставился на первый вопрос. Несколько секунд спустя до него дошло, что он не понимает ни слова; в стекло высокого окна колотилась оса и сбивала с мысли. Наконец, медленно и со скрипом, Гарри начал писать ответ.
          Имена вспоминались с огромным трудом, даты беспрерывно путались. Четвертый вопрос: «Как по-вашему, принятые в XVIII веке законы о волшебных палочках способствовали восстаниям гоблинов или, наоборот, позволили лучше их контролировать?» – Гарри не мудрствуя лукаво пропустил, решив вернуться к нему позже, если останется время. Попытался ответить на пятый вопрос: «Какие нарушения Статута Секретности произошли в 1749 году и какие меры были предприняты, чтобы предотвратить последующие нарушения?» – но мучительно подозревал, что пропустил ряд важных моментов: кажется, к этой истории каким-то боком имели отношение вампиры.
          Он посмотрел дальше, ища вопрос, на который наверняка удастся вспомнить ответ, и наткнулся на десятый: «Опишите обстоятельства, которые привели к созданию Междумагической Конфедерации, и объясните, почему к ней отказались присоединиться ворлоки¹⁴ Лихтенштейна» .
          «Это я знаю», – вяло шевельнулось у Гарри в голове. Перед мысленным взором встал заголовок, написанный почерком Гермионы: «Образование Междумагической Конфедерации»… эту лекцию он читал как раз сегодня утром.
          Гарри начал писать, изредка поднимая глаза на песочные часы, стоявшие на столе рядом с профессором Марчбанкс. Прямо перед ним сидела Парвати Патил, ее длинные черные волосы падали на спинку стула. Стоило Парвати повести головой, как в них появлялись золотистые блики, и пару раз Гарри ловил себя на том, что неотрывно следит за игрой света в ее волосах, приходилось самому встряхивать головой, чтобы собраться с мыслями.
           «…первым Верховным Главой Междумагической Конфедерации стал Пьер Бонаккорд ¹⁵, но его назначение оспаривалось магическим сообществом Лихтенштейна, потому что…»
          Вокруг стоял сплошной скрип – перья царапали пергамент, будто крысы возились в норе. Солнце страшно напекло макушку. Чем же этот Бонаккорд так провинился перед магами Лихтенштейна? Гарри смутно помнилось, что там были замешаны тролли… Он снова тупо уставился в затылок Парвати. Вот бы применить Легилименцию, заглянуть ей в голову через затылок, как через окно, и посмотреть, чего такого натворили тролли, чтобы поссорить Пьера Бонаккорда с Лихтенштейном…
          Гарри зажмурился и уткнулся лицом в ладони, чтобы унять, погасить обжигающее пламя под веками. Бонаккорд выступал за запрет охоты на троллей и за то, чтобы они получили права… а у Лихтенштейна были сложности с племенем особенно злобных горных троллей… да, точно.
          Гарри открыл глаза – резануло ослепительной белизной пергамента и навернулись слезы. Он апатично нацарапал пару строк о троллях, потом перечитал написанное целиком. Получилось весьма бессодержательно и скупо, а ведь у Гермионы на эту тему была исписана не одна страница.
          Гарри опять закрыл глаза, пробуя мысленно все вспомнить… Конфедерация впервые собиралась во Франции… да, об этом он уже написал…
          Гоблины хотели принять участие, их выставили… об этом тоже написал…
          А из Лихтенштейна никто не пожелал явиться…
           «Сосредоточься» , – приказал себе Гарри, прижимая ладони к лицу.
          А перья вокруг все строчат нескончаемые ответы и там, впереди, тонкой струйкой течет песок в песочных часах…
          
          Он опять шагает по прохладному темному коридору Департамента Тайн, шагает уверенно и целеустремленно, время от времени переходя на бег, движимый решимостью достичь, наконец, своей цели… черная дверь как обычно распахивается, и вот он уже в круглом помещении с множеством дверей…
          Вперед, по каменному полу, через вторую дверь… на стенах и на полу пляшут световые блики, и снова это странное механическое пощелкивание… но откуда оно – нет времени посмотреть, нужно спешить…
          На последних шагах, отделяющих его от третьей двери, он переходит на бег, дверь распахивается так же, как и предыдущие…
          И снова он в огромном, как храм, зале, уставленном стеллажами со стеклянными сферами… сердце рвется из груди… добравшись до ряда под номером 97, он сворачивает налево и спешит по проходу…
          Но в самом конце, на полу – чья-то фигура, черная, она шевелится там, как раненый зверь… Внутри все сжимается от страха… от возбуждения…
          С его собственных губ срывается приказ: высокомерным, холодным, полностью лишенным человеческой теплоты тоном…
          - Возьми это и дай мне… снимай с полки, быстро… мне нельзя прикасаться… а тебе можно.
          Черная фигура на полу делает слабое движение. На глазах Гарри его собственная рука поднимает волшебную палочку, зажатую в длинных бледных пальцах… раздается надменный, ледяной голос:
          - Crucio!
          Человек на полу кричит от боли, пытается подняться, но опять падает в конвульсиях. Гарри хохочет. Поднимает палочку и снимает проклятие, человек стонет и обессиленно замирает.
          - Лорд Волдеморт ждет.
          Опираясь на трясущиеся локти, человек с трудом отрывается от пола и вскидывает голову. Лицо с запавшими щеками все перепачкано кровью, искажено от боли, но упрямо и непреклонно…
          - Придется тебе меня убить, – шепчет Сириус.
          - Именно это я потом и сделаю, – произносит холодный голос, – но сначала, Блек, ты мне послужишь... Думаешь, до сих пор была настоящая боль? Все еще впереди… времени у нас много, а твоих воплей никто не услышит…
          
          И когда Волдеморт опять опустил палочку, кто-то завопил. Вскрикнул и повалился с нагретого стола на холодные камни пола. Ударившись об пол, с пылающим как в огне шрамом, Гарри очнулся, но все кричал и кричал, а вокруг клокотал Главный зал.
          
          

---

          
          комментарии переводчика:
          
          ¹ Baruffio's Brain Elixir - Baruffio – маг, которого поминает Флитвик в ГПиФК, некогда вместо «F» он произнес «S» и оказался на полу, а на нем – буйвол (очевидно, Баруффио произнес нечто вроде «Barussio»; barrus – лат. слон, barometrum - барометр; barra – лат. боевой клич римских легионеров, с которым они «давили» противника)
          ² Auto-Answer Quills, Remembralls, Detachable Cribbing Cuffs, Self-Correcting Ink
          ³ Achievements in Charming (ех. Stanford Achievement Test – Стэнфордский тест на проверку уровня овладения знаниями)
          ⁴ Substantive Charm
          ⁵ The Standard Book of Spells, Grade 5
          ⁶ Locomotion Charms,
          ⁷ Cheering Charms
          ⁸ Colour Change and Growth Charms,
          ⁹ Switching Spell
          ¹⁰ Fanged Geranium
          ¹¹ руны Aihos (Ehwas) и Eiws (Eihwas)
          ¹² Polyjuice Potion
          ¹³ Stunning Spell – заклинание, магическая формула которого звучит как «Stupefy». В ГПиОФ впервые упоминается в 18 главе и прежде переводилось, как «Сногсшибание», но после некоторых размышлений принято решение, поскольку происходит поражение ступором, но не сбивание с ног, переводить как «Поражающее». Stun – букв. «поражать». Исправлено в предыдущих главах.
          ¹⁴ warlock – букв. маг, практикующий Темные искусства. Поскольку употребляется и в звании, присвоенном Дамблдору, не вполне понятно, что именно имеется в виду, однако слово уже вошло в русский язык, поэтому не будет переводиться. В ГПиОФ впервые упоминается во 2 главе. Исправлено в предыдущих главах
          ¹⁵ Pierre Bonaccord (bon+accord – фр. доброе согласие)
          
          
          

---