Гарри крепко намотал на кулак гриву ближайшего тестраля, поставил ногу на торчавший рядом пенек и неуклюже вскарабкался на шелковистую лошадиную спину. Тестраль не выказал недовольства, только повернул голову, дернул верхней губой, обнажая зубы, и ненасытно потянулся опять облизывать мантию Гарри.
          Оказалось, что в суставы крыльев тестраля удобно упираться коленями, – это открытие прибавило Гарри уверенности, и он принялся озираться на остальных. На спине соседнего тестраля, пытаясь закинуть ногу, повис Невилл. Луна уже уселась верхом, устроившись как в дамском седле, и расправляла складки мантии, словно ей такое занятие было не впервой. Но Рон, Гермиона и Джинни, полуоткрыв рты и растерянно глядя по сторонам, стояли как вкопанные
          - Ну что? – спросил Гарри.
          - А что нам делать-то? – вяло поинтересовался Рон. – Если нам ничего не видно?
          - Ничего страшного, – Луна с готовностью соскользнула с тестраля и направилась к ним: – Идите сюда…
          Она подвела их к другим тестралям, стоявшим поодаль, и одному за другим помогла усесться верхом. Перед тем, как занять свое место, она каждому сунула в руку лошадиную гриву и распорядилась покрепче держаться за нее – все трое при этом страшно занервничали.
          - Бред какой-то, – забормотал Рон, свободной рукой осторожно проводя вверх-вниз по лошадиной шее. – Бред… если бы я еще его видел…
          - Пусть лучше будет не видно, – мрачно отозвался Гарри, – Ну, все готовы?
          Все пятеро закивали, и Гарри увидел, как напряглись пять пар коленей под мантиями.
          - Ладно…
          Он опустил глаза на лоснящийся вороной затылок своего тестраля и сглотнул.
          - Значит, в Лондон, к Министерству Магии, ко входу для посетителей, – неуверенно приказал он. – Э-э… если вы знаете… где это…
          Какое-то мгновение тестраль под Гарри не шевелился, а потом резко, едва не сбросив седока, расправил в стороны крылья, присел сначала, а потом взмыл вверх так стремительно и круто, что Гарри пришлось изо всех сил обхватить его руками и ногами, чтобы не соскользнуть на костлявый лошадиный круп. Когда внизу остались верхушки самых высоких деревьев и глазам открылся кроваво-красный закат, Гарри зажмурился и уткнулся лицом в шелковистую гриву.
          Должно быть, никогда еще Гарри не доводилось летать так быстро: тестраль пронесся над замком на одном взмахе крыла. Холодные воздушные потоки хлестали по лицу, порывы ветра заставляли щуриться, Гарри оглянулся и увидел, что все пятеро его спутников взлетели следом за ним, и все как можно ниже пригибаются к шеям тестралей, чтобы уберечься от протянувшейся за ним воздушной спутной струи.
          Вот они над окрестностями Хогвартса, вот – пролетают Хогсмед, дальше показались горы и ущелья. Начинало смеркаться, а внизу деревушка сменялась деревушкой, – Гарри разглядел сгустки огоньков, потом извилистую дорогу, по которой жучком полз одинокий автомобильчик, преодолевая холмы по дороге к дому…
          - Ну и чудеса! – донесся до Гарри вопль Рона откуда-то сзади и представил, каково нестись на такой высоте безо всякой видимой опоры.
          Спустились сумерки: небо потускнело, стало бледно-фиолетовым, по нему рассыпались крохотные серебряные звездочки, и вскоре только по огням маггловских городов оставалось судить – как высоко они летят, и с какой скоростью. Гарри крепко сжимал лошадиную шею, мысленно призывая тестраля лететь еще быстрее. Сколько времени прошло с тех пор, как он видел Сириуса на полу Департамента Тайн? Как долго еще он сможет сопротивляться Волдеморту? Гарри не сомневался, что крестный еще не подчинился Волдеморту, но и не погиб, потому что, в любом случае, он ощутил бы на себе ликование Волдеморта или его гнев, шрам обожгло бы болью так, как в ночь нападения на мистера Уизли.
          Полет продолжался в сгустившейся темноте. Лицо у Гарри застыло и онемело, ноги, крепко сжимавшие бока тестраля, затекли, но он боялся пошевелиться, чтобы не соскользнуть… От свистевшего в ушах ветра Гарри совсем оглох, а во рту от холодного ночного воздуха все пересохло и заледенело. Он уже потерял счет времени и расстоянию и надеялся лишь на животное под собой, которое целеустремленно рассекало тьму, едва поводя крыльями, и летело все дальше и дальше.
          
          А вдруг уже слишком поздно…
          Он еще жив, он еще сопротивляется, я чувствую это…
          А вдруг Волдеморт решил, что Сириуса не сломить…
          Я бы понял…
          
          В животе ухнуло: голова тестраля внезапно клюнула вниз и Гарри даже съехал на пару дюймов по его шее. Снижение, наконец-то… Гарри показалось, что сзади раздался чей-то визг, и с риском для жизни он принялся озираться по сторонам, но падающего тела не заметил… Должно быть, всех остальных так же потрясла смена курса.
          И вот яркие оранжевые огни начали увеличиваться и принимать четкие формы: показались крыши зданий, вереницы фар, смахивавших на блестящие глаза насекомых, зажелтели квадратики окон. Мостовая вдруг прыгнула навстречу. Готовясь к неминуемому столкновению, Гарри сжался и из последних сил вцепился в тестраля, но лошадь опустилась на темную улочку легко, как тень, он соскользнул на землю и огляделся. Переполненный контейнер по-прежнему стоял по соседству с разбитой телефонной будкой, только в тусклом оранжевом свете уличных фонарей оба казались блеклыми.
          Неподалеку приземлился Рон и тут же кубарем свалился со своего тестраля на мостовую.
          - Да чтоб я еще раз… – с трудом вставая на ноги, выругался он. Попытался отойти от тестраля подальше, но вместо этого ткнулся в невидимый круп и чуть снова не упал. – Да ни за что на свете… хуже не придумаешь…
          По обе стороны от него приземлились Гермиона и Джинни – они слезли на землю чуть поизящнее, чем Рон, но с аналогичным выражением облегчения от возвращения на твердую землю. Невилл спрыгнул, дрожа с ног до головы, а Луна спешилась, как ни в чем не бывало.
          - Куда дальше идем? – с учтивым любопытством поинтересовалась она у Гарри, словно впереди им предстояла увлекательная экскурсия.
          - Сюда, – Гарри благодарно похлопал тестраля, быстро направился к разбитой телефонной будке и распахнул дверь: – Ну же! – поторопил он друзей, видя их нерешительность.
          Рон и Джинни безропотно забрались внутрь, следом втиснулись Гермиона, Невилл и Луна. Гарри напоследок оглянулся на тестралей – они уже выбирали протухшие объедки из контейнера – и вслед за Луной влез в будку.
          - Кто рядом с телефоном, наберите «шесть, два, четыре, четыре, два»! – распорядился он.
          Ближе всех оказался Рон, чтобы набрать номер, ему пришлось немыслимым образом изогнуть руку. Когда телефонный диск, протрещав, вернулся в прежнее положение, в будке раздался холодный женский голос:
          - Добро пожаловать в Министерство Магии. Пожалуйста, назовите ваше имя и цель визита.
          - Гарри Поттер, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер, – быстро перечислял Гарри, – Джинни Уизли, Невилл Лонгботтом, Луна Лавгуд… мы здесь, чтобы кое-кого спасти, если только ваше Министерство не успеет раньше нас!
          - Спасибо, – произнес холодный женский голос. – Посетители, пожалуйста, возьмите по значку и прикрепите на свою одежду.
          В металлический лоток для неиспользованных монет скатилось полдюжины значков. Гермиона извлекла значки и через голову Джинни молча протянула Гарри, он взглянул на верхний: «Гарри Поттер, Миссия спасения».
          - Посетители Министерства, вы обязаны пройти досмотр и зарегистрировать ваши палочки за стойкой службы безопасности, которая расположена в дальнем конце Атриума.
          - Ясно! – громко согласился Гарри, почувствовав очередной укол в шраме. – Может, поедем уже?
          Пол телефонной будки задрожал, и за стеклами окон поползла вверх мостовая. Рывшиеся в мусоре тестрали мало-помалу исчезли из виду. Над головами сомкнулась тьма, с монотонным скрежетанием они опускались в недра Министерства Магии.
          Ноги накрыла полоска умиротворяющего золотистого света, стала шире, дошла до пояса. Гарри, уже начеку, сжал покрепче палочку и, насколько позволила теснота, присел, высматривая через окно: не поджидает ли их кто-нибудь в Атриуме, – но там, на первый взгляд, царила пустота. Освещение, по сравнению с тем, что было днем, приглушенное, под вмонтированными в стену каминными досками огонь не горит, но когда лифт плавно остановился, Гарри обратил внимание, что золотые символы на темно-синем потолке по-прежнему выписывают сложные фигуры.
          - Министерство Магии желает вам удачного вечера, – произнес женский голос.
          Дверь телефонной будки распахнулась, Гарри вывалился наружу, тут же вслед за ним – Невилл и Луна. Тишину в Атриуме нарушало только ровное журчание золотого фонтана, где в воду падали мощные струи из палочек ведьмы и волшебника, острия стрелы кентавра, кончика шляпы гоблина и ушей домового эльфа.
          - Быстрей, – тихо скомандовал Гарри, и все шестеро с ним во главе бегом припустили по залу, мимо фонтана к стойке, где раньше сидел маг службы безопасности, который взвешивал палочку Гарри, а сейчас не было никого.
          Гарри не сомневался, что охранник обязан быть на посту непременно, и его отсутствие ничего хорошего не предвещает, а за золотыми воротами у лифтов дурные предчувствия еще усилились. Он нажал кнопку «вниз» ближайшего лифта, и лифт подгрохотал почти сразу, золотые решетки с оглушительным, усиленным эхом лязганьем разъехались в стороны, и ребята заскочили внутрь. Гарри ткнул в кнопку под номером «9», решетки с грохотом закрылись, и лифт, с дребезгом и звоном, пошел вниз. Когда они приходили сюда с мистером Уизли, Гарри не обратил внимания до чего же грохочут лифты, – как пить дать, шум перебудит всех охранников в здании, однако, вот лифт остановился, холодный женский голос объявил: «Департамент Тайн», и решетки разъехались. Ребята вышли в коридор, но там не было ни души, только в потоке воздуха от лифта заволновалось пламя ближайших факелов.
          Гарри устремился к гладкой черной двери. Столько месяцев он видел все это во сне, и вот, наконец, он – здесь.
          - Идем, – шепнул он, и первым пошел по коридору, а сразу вслед за ним – Луна, которая с открытым ртом озиралась по сторонам. Не дойдя до двери полдюжины шагов, Гарри опять остановился: – Так, слушайте. Может… может кому-нибудь стоит остаться здесь, чтобы… чтобы покараулить, а…
          - А как предупредить, если кто пойдет? – Джинни недоуменно подняла брови. – Вдруг ты уже далеко будешь.
          - Гарри, мы пойдем с тобой, – объявил Невилл.
          - Ладно, валяйте, – решил Рон.
          Гарри и теперь не хотелось вести за собой всех, но, видимо, придется. Он повернулся и двинулся к двери… дверь распахнулась, совсем как во сне, он шагнул за порог, следом за ним – и все остальные.
          
          Они оказались в просторном круглом помещении. Все здесь было черного цвета, даже пол и потолок, вдоль черной стены шли одинаковые черные двери без табличек и без ручек, перемежаясь канделябрами, в которых синим пламенем горели свечи. Этот холодный, неровный свет отражался в блестящем мраморном полу, и казалось, будто под ногами – темная вода.
          - Кто-нибудь, закройте дверь, – пробормотал Гарри.
          И тут же пожалел о сказанном, едва Невилл выполнил просьбу. Без длинной полосы света факелов из коридора здесь стало так темно, что сначала, кроме гирлянды дрожащих язычков синего пламени на стенах и их призрачного отражения на полу, не было видно больше ничего.
          Во сне Гарри всегда проходил эту комнату целенаправленно – к двери прямо напротив входа, и шел дальше. Но дверей оказалось не меньше дюжины. Пока он разглядывал противоположные двери, пытаясь выбрать нужную, раздался мерный рокот, и свечи поплыли по кругу. Круглая стена начала вращаться.
          Гермиона вцепилась в руку Гарри, должно быть от страха, что пол тоже придет в движение, но этого не произошло. На несколько секунд, пока вращалась стена, синие огни слились в одну линию, вызывая в памяти неоновую лампу, а потом рокот стих так же внезапно, как начался, и стена, и огни – все замерло вновь.
          В глазах у Гарри стояли синие полосы, кроме них он пока ничего не мог разобрать.
          - Что это было? – испуганно прошептал Рон.
          - Наверное, это чтобы нельзя было определить, в какую дверь мы вошли, – притихшим голосом предположила Джинни.
          Гарри сразу понял, что она права: выход обратно теперь найти не легче, чем муравья на черном, как уголь, полу, а нужной дверью может оказаться любая из дюжины.
          - А как мы вернемся назад? – встревожился Невилл.
          - Ну, сейчас это неважно, – твердо заявил Гарри, жмурясь, чтобы избавиться от синих полос перед глазами, и изо всех сил сжал волшебную палочку, – выход нам не понадобится, пока Сириуса не найдем…
          - Только звать его не надо! – поспешно предупредила Гермиона, но этот совет был как никогда излишним – инстинкт подсказывал Гарри, что нужно вести себя как можно тише.
          - Куда теперь пойдем, Гарри? – спросил Рон.
          - Я не… – начал Гарри. Потом сглотнул: – Во снах я шел от лифта по коридору до конца, к двери в темную комнату… вот в эту самую комнату… а потом проходил в другую дверь, в комнату, где какие-то… блики. Нужно посмотреть, что за дверьми, – быстро решил он. – Если я увижу блики, значит нам туда. Пошли.
          Он решительно направился к двери напротив, – все остальные не отставали от него ни на шаг, – поднес левую руку к ее холодной, блестящей поверхности, поднял палочку наизготовку, если она откроется, и толкнул.
          Дверь без труда распахнулась.
          После темноты в первой комнате, казалось, будто это помещение, длинное и прямоугольное, освещено гораздо ярче – от светильников, на золотых цепях низко свисавших с потолка, правда, тех пляшущих, переливающихся бликов, которые Гарри видел во сне, здесь не оказалось. Комната была практически пуста, если не считать нескольких столов и стоявшего в самом центре огромного стеклянного резервуара с темно-зеленой жидкостью, такого большого, что в нем хватило бы места искупаться всем вшестером. В жидкости медленно плавало несколько жемчужно-белых предметов.
          - Что там за штуковины? – шепотом спросил Рон.
          - Понятия не имею, – отозвался Гарри.
          - Это не рыба? – прошептала Джинни.
          - Личинки Аквавирусов! ¹ – переполошилась Луна. – Папа говорил, что в Министерстве разводят…
          - Нет, – каким-то странным тоном возразила Гермиона и подошла к стенке резервуара, чтобы посмотреть поближе. – Это мозги.
          - Мозги?
          - Да… Интересно, что с ними здесь делают?
          Гарри подошел к Гермионе и резервуару. Вблизи стало очевидно, это именно – мозги. Жутко поблескивая, мозги время от времени всплывали на поверхность зеленой жидкости, с виду напоминая склизкую цветную капусту.
          - Пошли отсюда, – решил Гарри. – Мы ошиблись, нужно проверить другую дверь.
          - Тут тоже есть двери, – Рон показал на стены.
          У Гарри упало сердце: «Какой же величины Департамент?..»
          - Во сне я в следующую комнату прошел из той, темной, – уточнил он. – Думаю, нужно возвращаться и пробовать оттуда.
          Все побыстрее вышли в темную, круглую комнату, у Гарри перед глазами вместо синего пламени свечей теперь плавали призрачные очертания мозгов.
          - Подожди! – вдруг воскликнула Гермиона, когда Луна собиралась закрыть за собой дверь в комнату с мозгами. – Flagrate! ²
          Она взмахнула палочкой, и на двери появился огненный крест. Стоило двери захлопнуться, как начался мерный рокот, и стена опять закрутилась, но на бледно-синем фоне теперь мелькало крупное красно-золотое пятно, а когда вращение прекратилось, огненный крест горел по-прежнему, указывая дверь, которую они уже проверили.
          - Хорошая мысль, – одобрил Гарри. – Ладно, теперь заглянем в эту…
          Он опять подошел к двери напротив и, с палочкой наготове, распахнул ее. Все столпились за его спиной.
          
          Комната оказалась полутемная и прямоугольной формы, но побольше, чем предыдущая, а к центру пол в ней уходил вниз, образуя огромную каменную яму глубиной футов двадцать. Они стояли на самом верхнем ярусе каменных скамей, окружавших всю комнату и круто спускавшихся вниз уступами, словно в амфитеатре или в том зале суда, где Уизенгамот рассматривал дело Гарри. Только вместо кресла с цепями в центре ямы, на постаменте из камня стояла каменная арка, такая древняя на вид, полуразрушенная и вся в трещинах, что Гарри даже удивился, как она еще держится.
          Арка не примыкала ни к одной из стен, в проеме висела ветхая черная штора, завеса, которая, несмотря на мертвую неподвижность стылого воздуха, еле заметно колыхалась, словно ее только что кто-то задел.
          - Есть кто там? – спросил Гарри и спрыгнул на скамью ниже.
          Ответа не последовало, но завеса по-прежнему колыхалась и покачивалась.
          - Осторожней! – зашептала Гермиона.
          Спрыгивая с одного уступа на другой, Гарри добрался до дна каменной ямы. Пока он медленно шел к постаменту, каждый шаг отзывался громким эхом. Стрельчатая арка отсюда оказалась значительно выше, чем представлялась сверху. А завеса все покачивалась, как будто за нее вот-вот кто-то зашел.
          - Сириус? – опять позвал Гарри, но теперь, рядом с аркой, уже потише.
          У него возникло престраннейшее чувство: словно сразу за завесой, с той стороны арки, кто-то есть. Крепко сжимая палочку, Гарри обошел постамент, но там никого не оказалось, – он увидел лишь изнанку ветхой черной завесы.
          - Пойдем, – окликнула его Гермиона, остановившись на каменном уступе на полдороги вниз. – Гарри, мы ошиблись, давай, пойдем.
          В ее голосе звучал испуг, гораздо больший, чем в комнате с плавающими мозгами, хотя Гарри эта арка, несмотря на свою обветшалость, показалась в некотором роде даже красивой. Его манила пробегавшая по завесе легкая рябь – нестерпимо тянуло забраться на постамент и пройти за завесу.
          - Гарри, пойдем, ладно? – настойчиво повторила Гермиона.
          - Ладно, – отозвался он, но не тронулся с места.
          Тут ему послышался какой-то звук. Из-за завесы донесся тихий невнятный шепот.
          - Что вы говорите? – во весь голос переспросил он, и вопрос эхом отразился от каменных уступов.
          - Гарри, никто ничего не сказал! – откликнулась Гермиона и стала спускаться к нему.
          - Там, сзади, кто-то шепчет, – Гарри пошел от Гермионы, насупленно изучая завесу. – Рон, это ты?
          - Приятель, я тут, – Рон появился сбоку от арки.
          - Неужели никто больше не слышит? – возмутился Гарри, когда невнятный шепот стал громче, а потом, неожиданно для себя, обнаружил, что уже поставил ногу на постамент.
          - Я тоже слышу, – выдохнула Луна. Она тоже встала напротив боковой стенки арки и не отрывала взгляд от колышущейся завесы. – Там, внутри, люди!
          - Что значит «внутри»? – выпалила Гермиона, спрыгивая с последней ступени с неоправданно сердитым видом, – там нет никакого «внутри», это арка, и все, там никому не хватит места. Гарри, хватит, уходим…
          Она схватила его за руку и потянула, но Гарри уперся.
          - Гарри, мы же вроде бы пришли сюда ради Сириуса! – напряженно уколола его Гермиона.
          - «Сириуса», – повторил Гарри, зачарованно следя за безостановочным покачиванием завесы. – Ага…
          Наконец, у него в голове что-то щелкнуло: Сириуса схватили, связали, пытают, а он тут пялится на эту арку…
          Гарри попятился от постамента и с трудом отвел глаза от завесы.
          - Пойдем, – проговорил он.
          - Я твержу об этом уже… ну, все, быстрей! – Гермиона направилась к двери в обход постамента.
          С противоположной стороны на завесу завороженно уставились Джинни и Невилл. Гермиона молча взяла за руку Джинни, Рон – Невилла, они вдвоем повели своих друзей к нижней каменной скамье, и все вместе вскарабкались наверх, к выходу.
          - Как ты думаешь, что это за арка? – уже в темной круглой комнате спросил Гарри у Гермионы.
          - Понятия не имею, но, в любом случае, она опасная – это точно, – твердо ответила Гермиона и обозначила дверь очередным огненным крестом.
          Стена опять пришла во вращение и снова замерла. Следующую дверь Гарри выбрал наугад, подошел, толкнул. Безрезультатно.
          - В чем дело? – удивилась Гермиона.
          - Здесь… заперто… – Гарри навалился на дверь всем телом, но та не шелохнулась.
          - Может, это она и есть? – всполошился Рон и кинулся помогать Гарри. – Как пить дать – она!
          - Отойдите! – скомандовала Гермиона. Направила палочку туда, где обычно располагается дверной замок и воскликнула: – Alohomora!
          Ничего не произошло.
          - Нож Сириуса! – вспомнил Гарри.
          Он вытащил нож из кармана мантии и всунул в щель между дверью и стеной. Все нетерпеливо следили, как он водит ножом вверх-вниз, вынимает его и вновь налегает плечом на дверь. Но дверь не поддалась. Ко всему прочему, когда Гарри взглянул на нож, то обнаружил, что лезвие расплавилось.
          - Хорошо, эту комнату пропускаем, – решила Гермиона.
          - А вдруг это – та самая? – опасливо и тоскливо протянул Рон, глядя на дверь.
          - Это невозможно, Гарри во сне во все двери проходил беспрепятственно, – пока Гарри засовывал в карман пришедший в негодность нож Сириуса, Гермиона ответила за него и пометила огненным крестом и эту дверь.
          Стена опять закрутилась, у Луны загорелись глаза:
          - А знаете, что там может быть?
          - Бытливый кто-то-там, естественно, – фыркнула Гермиона.
          Невилл нервно хихикнул.
          Стена остановилась. Гарри, уже теряя надежду, толкнул очередную дверь.
          - Это здесь!
          Узнавание произошло мгновенно, как только рассыпались прекрасные, бриллиантовые брызги света. Как только глаза привыкли к слепящему блеску, Гарри увидел, что повсюду в комнате, в простенках между книжными шкафами и на столах, стоят большие и маленькие, напольные и настольные, – часы, и их бойкое, неумолчное тиканье наполняет комнату мириадами крошечных шажков. Танцующие, сверкающие блики исходили от высокого хрустального часового колпака, стоявшего в дальнем конце комнаты.
          - Сюда!
          Когда стало ясно, что они на правильном пути, сердце Гарри отчаянно заколотилось. Лавируя между столами, он первым устремился туда же, куда и во сне, – к источнику света, хрустальному, размером почти с самого Гарри, часовому колпаку, который стоял на столе, а внутри колпака крутился сверкающий вихрь.
          - Ой, смотрите! – воскликнула Джинни, тыча пальцем в самый центр часового колпака.
          Там, в потоке блестящих брызг взмывало ослепительное, как драгоценный камень, крошечное яйцо. Поднявшись выше, яйцо раскололось, и из него вылупилась колибри, которую повлекло к самому верху часового колпака, но, от налетевшего порыва вихря, перья птички опять стали влажным и невзрачными, ее понесло вниз ко дну, и там она опять исчезла в яйце.
          - Пошли дальше! – категорично распорядился Гарри, видя, что Джинни порывается остановиться и посмотреть, как яйцо снова станет птичкой.
          - Сам-то сколько торчал у этой развалюхи-арки! – вспылила Джинни, но от часового колпака отошла и направилась за ним следом к одинокой двери прямо за колпаком.
          - Это здесь, – повторил Гарри, сердце у него билось так сильно, что даже говорить было трудно, – вот за ней и…
          Он оглядел друзей: все уже приготовили палочки, внезапно посерьезнели и напряглись. Гарри опять повернулся к двери и толкнул ее. И дверь распахнулась.
          
          Они попали туда, куда нужно – в зал с высоким, как в церкви, потолком, где не было ничего, кроме вздымающихся вверх стеллажей с маленькими, пыльными, стеклянными шарами. Шары отливали тусклым блеском в свете стоявших между стеллажами напольных канделябров. Свечи в них горели синим пламенем, как в круглой комнате, которая осталась позади. В зале царил холод.
          Гарри прокрался вперед и выглянул в проход между стеллажами. Из темноты не доносилось ни шороха, ни звука.
          - Ты говорил про девяносто седьмой ряд, – шепнула Гермиона.
          - Да, – выдохнул в ответ Гарри, высматривая торец ближайшего стеллажа.
          Синий свет от канделябра выхватывал из темноты блестящий серебряный номер: «53».
          - По-моему, нам направо, – прошептала Гермиона, вглядываясь в соседний стеллаж, – да… там пятьдесят четвертый…
          - Держите палочки наготове, – тихо предупредил Гарри.
          Они, то и дело оглядываясь, на цыпочках двинулись вперед, мимо длинных проходов между стеллажами, уходившими далеко в темноту. Одни шары заливало таинственное полупрозрачное свечение, другие были тусклыми и темными, как перегоревшие лампочки. Под каждым шаром на полке крепился небольшой пожелтевший ярлычок.
          Они прошли восемьдесят четвертый ряд… восемьдесят пятый… Гарри пытался уловить хоть малейший шорох, но Сириусу могли заткнуть рот, или он, вообще, без сознания… или, заговорил непрошеный внутренний голос, он уже мертв…
          Я бы почувствовал это, заверил он сам себя, сглотнув противный комок в горле, я бы уже понял…
          - Девяносто седьмой! – прошептала Гермиона.
          Все столпились в начале прохода, вглядываясь в его конец. Там никого не было.
          - Он в том конце, точно, – пересохшими губами проговорил Гарри, – отсюда плохо видно.
          И повел ребят между исполинскими стеллажами стеклянных шаров, которые иной раз озарялись свечением им вслед …
          - Он должен быть где-то рядом… – шептал Гарри, в полной уверенности, что на каждом шагу по все менее различимому полу может наткнуться на истерзанное тело Сириуса, – …где-то здесь… совсем близко…
          Гермиона неуверенно окликнула его: «Гарри?», но он даже не отреагировал. Во рту у него совсем пересохло.
          - Где-то… тут…
          Они добрались до конца прохода, свечи здесь мерцали совсем тускло. И не оказалось никого. Только пыльная тишина отзывалась эхом.
          - Он может быть… – хрипло зашептал Гарри, заглядывая в следующий проход. – Или может… – он бросился смотреть еще дальше.
          - Гарри? – опять позвала Гермиона.
          - Что? – огрызнулся он.
          - Мне… мне кажется, Сириуса здесь нет.
          Никто не произнес ни слова. Гарри избегал смотреть на них. Его тошнило. Он никак не мог понять, почему же Сириуса тут нет. Он должен быть здесь. Именно здесь Гарри его видел…
          Он побежал вдоль рядов, заглядывая во все проходы. Добежал до конца – пусто. Кинулся в обратную сторону, мимо ошеломленных друзей. Ничто не указывало на то, что Сириус где-то здесь, не было даже следов борьбы.
          - Гарри? – окликнул его Рон.
          - Что?
          Ну зачем слушать этого Рона, Рона, который скажет ему, что он – дурак, или предложит всем вернуться в Хогвартс. Кровь бросилась Гарри в лицо, захотелось затаиться здесь, в темноте, оттянуть время, когда придется подняться с ними в ярко освещенный Атриум и встретить их осуждающие взгляды…
          - Ты это видел? – продолжал Рон.
          - Что? – переспросил Гарри на этот раз с нетерпением – вдруг появилось подтверждение, что Сириус был здесь, хоть какая-нибудь зацепка.
          Он поспешил туда, где сгрудились все остальные – чуть в глубину прохода вдоль девяносто седьмого ряда – но увидел лишь, как Рон таращится на один из пыльных стеклянных шаров.
          - Что? – угрюмо повторил Гарри.
          - Тут… тут стоит твое имя, – пояснил Рон.
          Гарри подошел поближе. Рон показывал на один из тех маленьких стеклянных шаров, которые тускло светились изнутри, хотя, судя по слою пыли на шаре, к нему долгие годы никто не прикасался.
          - Мое имя? – смешался Гарри.
          Он подался вперед. Будучи ниже ростом, чем Рон, ему пришлось вытянуть шею, чтобы прочесть то, что написано на пожелтевшем ярлычке, который крепился к полке точно под пыльным стеклянным шаром. Там была небрежно нацарапана дата – примерно шестнадцать лет назад, – а под датой следующее:
          
          

С.П.Т. для А.П.У.Б.Д.
          Темный Лорд
          и (?)Гарри Поттер

          
          Гарри уставился на ярлычок.
          - Что это? – потерянно пролепетал Рон. – С какой стати здесь твое имя?
          Он перевел глаза на другие ярлычки на той же полке.
          - Меня тут нет, – озадаченно добавил он. – И всех остальных тоже.
          - Гарри, по-моему, не стоит его трогать, – резко заявила Гермиона, едва Гарри протянул руку к шару.
          - А почему нет? – удивился Гарри. – Ведь он имеет отношение ко мне?
          - Не надо, Гарри, – вдруг попросил Невилл.
          Гарри взглянул на него. Круглое лицо Невилла поблескивало от пота. Похоже, от напряженного ожидания у него сдавали нервы.
          - Здесь мое имя, – решил Гарри.
          В глубине души понимая, что поступает опрометчиво, он накрыл ладонью пыльный шар. Вопреки ожиданию, шар оказался не холодным. Напротив, казалось, будто он не один час пролежал на солнце, будто его согревало внутреннее свечение. Надеясь, даже предвкушая какие-нибудь эффектные последствия, волнующие сюрпризы, которые в конечном счете оправдают их долгое и опасное путешествие, Гарри снял с полки стеклянный шар и стал пристально в него вглядываться.
          Но ровным счетом ничего не произошло. Все столпились вокруг Гарри и, пока он смахивал накопившуюся пыль, не сводили с шара глаз.
          И тут, прямо за их спинами, нарочито размеренный голос произнес:
          - Прекрасно, Поттер. А теперь повернись, только очень медленно, и отдай это мне.
          
          
          

---

          
          комментарии переводчика:
          
          ¹ Aquavirius Maggots
          ² от лат. flagrare – «воспламенить»
          
          
          

---