Утром, на занятии по Чародейству, Гарри, измученный, но довольный ночными свершениями, рассказал обо всем Рону и Гермионе (предварительно наложив Глушительное заклинание¹ на всех, сидевших поблизости). История про то, как он выманил у Слагхорна воспоминание, друзей, к вящему удовольствию Гарри, впечатлила, а рассказ про хоркраксы Волдеморта и обещание Дамблдора взять Гарри с собой, если отыщется очередной хоркракс, вызвал у них неподдельный испуг.
          Когда, наконец, Гарри закончил, Рон пробормотал:
          - Ну, отпад… - и совершенно безотчетно махнул палочкой куда-то в потолок раз, потом еще: – Отпад... Значит, теперь ты с Дамблдором пойдешь… станете все крушить… ну, отпад…
          - Рон, ты устроил снегопад², - терпеливо заметила Гермиона, придержала Рона за запястье и опустила его палочку, направленную в потолок, откуда и в самом деле посыпались крупные белые хлопья.
          Гарри увидел, как Лаванда Браун, сидевшая за соседним столом, подняла покрасневшие глаза на Гермиону, и та немедленно выпустила руку Рона.
          - Ох, да, - Рон машинально глянул себе на плечо и удивился: - Надо же… такое впечатление, что у всех началась жуткая перхоть…
          Он стряхнул несколько поддельных снежинок с плеча Гермиона. Лаванда разрыдалась. Рон с виноватым видом повернулся к ней спиной.
          - Мы с ней расстались, - почти не разжимая губ, сообщил он Гарри. – Вчера вечером. Когда она увидела, как я выхожу с Гермионой из спальни. Тебя она, естественно, видеть не могла, вот и решила, что мы там были вдвоем.
          - А, - кивнул Гарри, - ну, ты-то вроде не жалеешь, что у вас все кончено?
          - Нет, - признался Рон. – Когда она вопила, было не по себе, но, по крайней мере, мне не пришлось рвать с ней самому.
          - Трус, - заявила Гермиона, хотя вид у нее был довольный. – Эта ночь для романов стала роковой, куда ни посмотри. Гарри, кстати, Джинни и Дин тоже расстались.
          Гарри показалось, что на этих словах она как-то многозначительно посмотрела на него, но не может же она догадываться, что сердце у него пустилось в пляс. Стараясь не подавать виду и сохранять безразличный тон, Гарри спросил:
          - С чего это?
          - О, глупость полнейшая… Она сказала, что он вечно старается помочь ей в проходе за портретом, будто сама она пролезть не может… Правда, они цапались уже давным-давно.
          Гарри оглянулся на Дина, который сидел в противоположном углу класса. Вид у Дина был определенно несчастный.
          - Тебя это, разумеется, слегка озадачило? – поинтересовалась Гермиона.
          - В каком смысле? – быстро уточнил Гарри.
          - В смысле квиддичной команды, - пояснила Гермиона. – Если Джинни и Дин не будут разговаривать…
          - А-а… ну да, - кивнул Гарри.
          - Флитвик, - предупредил Рон.
          К ним вприпрыжку направлялся крошечный преподаватель Чародейства, а превратить уксус в вино смогла только Гермиона, ее флакон был полон жидкости густо-малинового цвета, а во флаконах Гарри и Рона она по-прежнему была грязно-коричневой.
          - Так, так, мальчики, - с укором пропищал профессор Флитвик. – Меньше слов, больше дела… Ну-ка, посмотрим, что у вас получается…
          Мальчики дружно подняли палочки, собрали волю в кулак и нацелили палочки на флаконы. У Гарри уксус заледенел, а у Рона взорвался флакон.
          - Да-а… - профессор Флитвик вынырнул из-под стола и смахнул с полей шляпы осколки, - задание на дом – практиковаться.
          После Чародейства ребятам выпало несколько часов столь редкого свободного времени, и они отправились в гриффиндорскую гостиную. У Рона после разрыва с Лавандой, похоже, просто камень с души свалился, Гермиона тоже вся светилась, правда на вопрос – чему она улыбается, ответила: «День сегодня хороший». Ни один из них будто и не замечал, какая яростная баталия развернулась в голове Гарри:
          «Она сестра Рона.
          Но она бросила Дина!
          Все равно она сестра Рона.
          Я его лучший друг!
          Тем хуже.
          Если я сначала поговорю с ним…
          Он тебе врежет.
          А если мне наплевать?
          Он твой лучший друг!»
          Гарри машинально отметил, что они пробрались за портрет в залитую солнцем гостиную, и даже внимания не обратил на группку семикурсников, которая толпилась там, пока Гермиона не закричала:
          - Кэти! Ты вернулась! Ты поправилась?
          Гарри оглянулся. Там и в самом деле была Кэти Белл, с виду вполне здоровая, в окружении ликующих друзей.
          - Все в порядке! – радостно ответила Кэти. – Меня выписали из Святого Мунго в понедельник, я побыла несколько дней дома с мамой и папой и только сегодня утром вернулась. Гарри, Линн мне как раз рассказывала про Маклаггена и последнюю игру…
          - Ага, - кивнул Гарри, - ну вот, ты вернулась, и Рон в отличной форме, теперь у нас есть все шансы задать трепку Равенкло, а значит, мы еще можем претендовать на Кубок. Слушай, Кэти…
          Надо побыстрей расспросить Кэти, желание все выяснить даже вытеснило из головы Джинни. Гарри понизил голос, а друзья Кэти тем временем стали собираться, кажется, они опаздывали на Трансфигурацию.
          - …Это ожерелье… ты можешь вспомнить, кто тебе его дал?
          - Нет, - с сожалением покачала головой Кэти. – Меня уже все спрашивали, но я понятия не имею. Последнее, что помню, как шла в дамский туалет в «Трех Метлах».
          - Ты туда зашла? – уточнила Гермиона.
          - Ну, помню, как открыла дверь, - пояснила Кэти, - значит, наверное, тот, кто на меня «Imperio» наложил, стоял прямо за дверью. А после у меня провал в памяти, очнулась только две недели назад в Святом Мунго. Слушайте, мне пора, а то Макгонаголл еще заставит меня нотации переписывать, и не посмотрит, что я первый день…
          Она подхватила сумку и учебники и убежала, а Гарри, Рон и Гермиона уселись за стол у окна, чтобы поразмыслить над услышанным.
          - Получается, что ожерелье Кэти могла всучить девочка или женщина, - предположила Гермиона, - раз она была в дамском туалете.
          - Или тот, кто похож на девочку или женщину, - добавил Гарри. – Не забывай, что в Хогвартсе полный котел РазноОбразного зелья. И часть его украли.
          Перед его мысленным взором гордо продефилировали Краббы и Гойлы, обернувшиеся девчонками.
          - Пожалуй, придется мне еще раз глотнуть Феликса и сделать еще одну попытку попасть в Покои-на-Потребу.
          - Это перевод зелья впустую, - категорично заявила Гермиона, опуская «Силлабарий Спелмана», который только что вытащила из сумки. – Удачи хватит только на то, чтобы пробраться туда. Со Слагхорном совсем другая история, Гарри, уговаривать его ты всегда умел, тебе всего-навсего нужно было удачно подтасовать обстоятельства. А преодолеть мощное заклинание – тут удачи мало. Не трать зелье понапрасну! - она перешла на шепот: - Если Дамблдор возьмет тебя с собой, тебе понадобится вся удача, какая только возможна…
          - Может нам еще приготовить? – перебил ее Рон, обращаясь к Гарри: - Неплохо бы такое про запас иметь… Глянь в книжке…
          Гарри вытащил из сумки «Расширенное Зельеделие» и открыл на странице «Феликс-Фелицис».
          - Ничего себе, какое сложное… - пробормотал он, пробежав глазами список ингредиентов, - …и займет полгода… оно еще настояться должно…
          - Вот так всегда, - буркнул Рон.
          Гарри уже собрался убрать учебник, когда взгляд его упал на загнутый уголок одной из страниц. Открыв на ней, он увидел заклинание «Sectumsempra» с пометкой: «На врагов», которое приметил еще несколько недель назад. Он так до сих пор и не выяснил, как оно действует, главным образом потому, что не хотел проводить эксперимент при Гермионе, хотя уже подумывал испытать на Маклаггене, когда тот в следующий раз вырастет у него за спиной.
          Лишь один человек не особенно радовался тому, что Кэти Белл вернулась в школу, - это был Дин Томас, поскольку теперь необходимость в нем, как в охотнике, отпадала. Когда Гарри поставил Дина в известность, тот принял удар стоически, только хмыкнул и пожал плечами, но Гарри спиной чувствовал, как Дин с Шеймасом вслед ему возмущенно перешептываются.
          
          На последующие две недели пришлись самые лучшие тренировки по квиддичу, которые выпали Гарри за весь срок на посту капитана команды. Команду так воодушевило избавление от Маклаггена и – не меньше - возвращение Кэти, что летали все, как на крыльях.
          Джинни, похоже, ничуть не расстраивал разрыв с Дином, напротив, она стала душой команды. Всех веселило, как она то передразнивает Рона, который в панике мечется перед кольцами, завидя приближающийся кваффл, то Гарри, который выкрикивает последние указания Маклаггену и плюхается в обморок. Гарри смеялся вместе со всеми, радуясь невинному предлогу полюбоваться на Джинни, а, поскольку снитч совершенно вылетал у него из головы, бладжером на тренировках доставалось ему регулярно.
          Он никак не мог прийти к соглашению с самим собой: Джинни или Рон? Порой казалось, что после истории с Лавандой Рон не будет против, если Джинни начнет встречаться с Гарри, но потом вспоминалось выражение лица Рона, увидевшего, как сестра целуется с Дином, и тогда Гарри проникался уверенностью, что, даже коснись он ее руки, Рон расценит это, как предательство.
          И все же Гарри не мог отказать себе в том, чтобы разговаривать с Джинни, смеяться вместе с ней, возвращаясь после тренировок, и, как ни грызла его совесть, подумывать, как бы остаться с ней наедине. Идеальный вариант – если Слагхорн устроит очередную вечеринку, где Рона, естественно, не будет, но, к сожалению, Слагхорн затею с вечеринками оставил. Пару раз Гарри приходило в голову обратиться за помощью к Гермионе, но у нее, как пить дать, будет невыносимо самодовольный вид. Пока она только поглядывает на него, когда он смотрит на Джинни или смеется ее шуткам, а если все рассказать… В довершение ко всему Гарри терзало беспокойство: если не предложить Джинни встречаться сейчас, в скором времени это непременно сделает кто-нибудь другой. Тут Гарри был с Роном согласен – чрезмерная популярность Джинни до добра не доведет.
          В итоге, искушение глотнуть Феликс-Фелициса росло день ото дня: а вдруг это как раз тот самый случай, когда, как выразилась Гермиона, нужно «подтасовать обстоятельства»? Томные майские дни текли один за другим, а всякий раз, когда Джинни попадалась Гарри на глаза, у него за спиной обязательно торчал Рон. Гарри ловил себя на том, что ждет-не дождется удобного случая, который вынудит Рона для начала осознать, что залогом его счастья станет любовь лучшего друга и сестры, а затем - оставить их наедине дольше, чем на пару секунд. Но покуда дело близилось к финальному матчу квиддичного сезона, надежд ни на первое, ни на второе не оставалось: Рон беспрерывно рвался обсуждать с Гарри тактику игры и больше его ничего не волновало.
          По этой части Рон был не одинок: интерес к матчу Грифиндор-Равенкло овладел всей школой, лишь он расставит команды по местам в турнирной таблице. Если Гриффиндор победит Равенкло с перевесом в триста очков (задачка не из легких, но команда у Гарри сейчас на высоте), тогда они станут чемпионами. Если перевес будет меньше трехсот очков, гриффиндорцы займут второе место после Равенкло, если проиграют сто очков, окажутся на третьем месте после Хаффлпаффа, а если больше сотни – на четвертом, и тогда никто и никогда не даст Гарри забыть, что именно он был капитаном гриффиндорской команды, когда она впервые за двести лет оказалась в нижней строке турнирной таблицы.
          Подготовка к решающему матчу проходила по обычной схеме: ученики конкурирующих Домов в свободное от учебы время старались запугать соперников, при встрече с чужим игроком хором скандировали оскорбления в его адрес, и членам команд оставалось либо задирать нос от подобного внимания к своей персоне, либо позорно мучиться рвотой по туалетам на каждой переменке. Как бы то ни было, игра в сознании Гарри стала неразрывно связана с успехом или провалом его планов в отношении Джинни. Его преследовала мысль, что если они победят с преимуществом больше, чем в триста очков, то послематчевые восторги и празднования окажутся ничуть не хуже изрядного глотка Феликс-Фелициса.
          Но с этими своими переживаниями Гарри не забывал и про другую важную задачу – выяснить, чем Малфой занимается в Покоях-на-Потребу. Он регулярно заглядывал в Карту Мародера и, когда Малфоя на ней не оказывалось, приходил к выводу, что тот безвылазно торчит в Покоях. Сам Гарри, понемногу теряя надежду проникнуть в Покои-на-Потребу, тем не менее, всякий раз проходя мимо, упрямо пытался это сделать. Он переиначивал свою просьбу и так, и сяк, но дверь в стене не появлялась.
          
          За несколько дней до матча с Равенкло Гарри в одиночестве направлялся на ужин из гриффиндорской гостиной. Рон по дороге забежал в туалет с приступом рвоты, а Гермиона умчалась к профессору Вектор, чтобы исправить ошибку, которую, по ее мнению, допустила в последнем эссе по Арифмантии. Скорее по привычке, чем по какой другой причине, Гарри пошел дальней дорогой через восьмой этаж, по пути просматривая Карту Мародера. Малфой сначала на глаза не попался, и Гарри решил, что тот снова в Покоях-на-Потребу, но тут он увидел точечку, подписанную «Малфой» в туалете для мальчиков этажом ниже, причем не в компании Краббе и Гойла, а рядом с Малахольной Миртл.
          Эта невероятная парочка настолько приковала его внимание, что он шел, шел и врезался прямо в доспехи. Из задумчивости его вывел только страшный грохот, пришлось спасаться бегством на этаж ниже по мраморной лестнице, пока не появился Филч. Добежав до туалета, Гарри приник ухом к двери. Но изнутри не доносилось ни звука. Он тихонько открыл дверь.
          Спиной к двери стоял Драко Малфой, склонив светловолосую голову над раковиной и судорожно вцепившись руками в бортики.
          - Ну не надо… - лился из какой-то кабинки голос Миртл, - …не надо… расскажи, что стряслось… я тебе помогу…
          - Никто мне не поможет… - Малфой вздрагивал всем телом, – …у меня не получается… не получается… ничего не выходит… а если быстро не получится… он сказал, что убьет меня…
          Гарри буквально остолбенел – он понял, что Малфой плачет, плачет по-настоящему, и по лицу у него текут слезы и капают в грязную раковину. Малфой всхлипнул, сглотнул, судорожно дернул головой и поднял глаза на потрескавшееся зеркало. И в зеркале увидел у себя за спиной ошеломленного Гарри.
          Крутанувшись на месте, Малфой выхватил палочку. Гарри машинально выхватил свою. Заклятие Малфоя промазало мимо Гарри на пару дюймов и разбило лампу на стене. Гарри отскочил в сторону, мысленно крикнул: «Levicorpus!» и взмахнул палочкой, но Малфой блокировал его заклинание и вскинул палочку для ответного…
          - Нет! Нет! Прекратите! – завизжала Малахольная Миртл, по выложенному плиткой туалету прокатилось громкое эхо. – Стойте! СТОЙТЕ!
          За спиной у Гарри с грохотом взорвалась урна, он послал Ноговязное проклятие³, оно срикошетило от стены над головой Малфоя и расколотило туалетный бачок, на котором сидела Малахольная Миртл. Миртл заверещала, во все стороны хлынула вода, Гарри поскользнулся, и тут Малфой с перекошенным лицом заорал:
          - Cruci…
          - SECTUMSEMPRA! – завопил Гарри с пола, исступленно махнув палочкой.
          Малфоя словно рассекло невидимым мечом, с лица и груди фонтаном брызнула кровь. Он нетвердо отшатнулся и рухнул на залитый водой пол, подняв кучу брызг. Из обмякшей правой руки выкатилась палочка.
          - Нет… - ахнул Гарри.
          Оскальзываясь и шатаясь, он поднялся на ноги и бросился к Малфою, который лежал с кроваво-алым лицом и белыми пальцами скреб мокрую от крови грудь.
          - Нет.. я не хотел…
          Не соображая, что говорит, Гарри упал на колени рядом с Малфоем, тот конвульсивно дергался в луже собственной крови. Малахольная Миртл истошно заголосила:
          - УБИЙСТВО! В ТУАЛЕТЕ УБИЙСТВО! УБИЙСТВО!
          С грохотом распахнулась дверь, и Гарри в ужасе обернулся: в туалет ворвался смертельно бледный Снейп. Отпихнув Гарри в сторону, он опустился на колени перед Малфоем, вытащил палочку и принялся водить по глубоким ранам, нанесенным проклятием Гарри, нараспев шепча какое-то заклинание. Кровотечение остановилось, Снейп вытер Малфою лицо и повторил заклинание. На этот раз раны стали затягиваться.
          В полном ступоре от содеянного, не отдавая себе отчета, что весь промок от крови и воды, Гарри смотрел на Снейпа. Под потолком неумолчно рыдала в голос Малахольная Миртл. В третий раз проговорив свое противозаклятие, Снейп приподнял Малфоя и поставил на ноги.
          - Тебе нужно в больничное крыло. Кое-где могут остаться шрамы, но если сразу приложим дикий бадьян, и этого не будет. Пойдем…
          Он повел Малфоя к выходу, в дверях обернулся и с холодной яростью бросил:
          - А ты, Поттер… Жди меня здесь.
          Гарри даже на секунду не допустил, что можно ослушаться. Его била дрожь. Он медленно встал и опустил глаза на мокрый пол. В лужах багровыми цветами распускались пятна крови. У Гарри не было сил даже на то, чтобы унять Малахольную Миртл, а она все завывала, и явно чем дальше, тем больше получала от этого удовольствие.
          Снейп вернулся через десять минут. Вошел в туалет и закрыл за собой дверь.
          - Убирайся, - приказал он Миртл, та немедленно нырнула в унитаз, и воцарилась звенящая тишина.
          - Я не нарочно, - быстро заговорил Гарри. Его голос эхом отдавался от холодных мокрых стен. – Я не знал, как то заклинание работает.
          Но Снейп словно и не слышал.
          - Я вас явно недооценивал, Поттер, - негромко произнес он. - Кто бы мог подумать, что вам известна столь темная магия? Кто научил вас этому заклинанию?
          - Я… прочитал его. Где-то.
          - Где?
          - В книге… из библиотеки, - наобум ляпнул Гарри, – не помню ее названия…
          - Врешь.
          У Гарри пересохло в горле. Он понял, что сейчас сделает Снейп, а помешать ему в этом никогда не удавалось…
          Туалет поплыл перед глазами. Гарри изо всех сил старался закрыть мысли от Снейпа, но, несмотря на отчаянные усилия, из подсознания на передний план вынырнул «Расширенный курс зельеделия» Принца-Полукровки.
          И вот он, стоя в центре разгромленного и затопленного туалета, снова смотрит на Снейпа. Смотрит в черные глаза, вопреки всему надеясь, что Снейпу не удалось проникнуть в его страхи, но не тут то было...
          - Принеси мне свою сумку, - медленно проговорил Снейп, - и все свои учебники. Все до единого. Принеси мне их сюда. Живо!
          Спорить было бессмысленно. Гарри развернулся и пошлепал из туалета. Очутившись в коридоре, он бегом бросился в гриффиндорскую башню. Все в основном шли в противоположном направлении: они глазели на него, проносящегося мимо, залитого водой и кровью, но на вопросы, брошенные вслед, Гарри не отвечал.
          Он был в шоке – случившееся было равносильно тому, как если бы любимый домашний питомец внезапно взбесился. Что себе думал этот Принц, когда записывал в своей книге такое заклинание? И что будет, если Снейп эту книгу увидит? Расскажет Слагхорну – тут у Гарри внутри все перевернулось, - каким образом он весь год добивался таких блестящих успехов в Зельях? Отберет или уничтожит книгу, которая столькому его научила… книгу, которая стала ему чем-то вроде наставника и друга? Нет, только не это... Только не это...
          - Ты где был..? Почему ты мокрый..? Это кровь..?
          На верхней ступени лестницы стоял Рон и изумленно глядел на Гарри.
          - Мне нужен твой учебник, - задыхаясь, выпалил Гарри. – Учебник по Зельям. Скорей… давай сюда…
          - А как же Принц…
          - Потом объясню!
          Рон вытащил из сумки свой «Расширенный курс зельеделия» и отдал ему, Гарри проскочил мимо Рона в общую гостиную. Там схватил свою сумку, не обращая внимания на изумленные взгляды нескольких гриффиндорцев, которые уже успели поужинать, промчался через проход за портретом и со всех ног бросился по коридору восьмого этажа.
          У гобелена с танцующими троллями он затормозил, закрыл глаза и пошел шагом.
          «Мне нужно место, чтобы спрятать книгу… Мне нужно место, чтобы спрятать книгу… Мне нужно место, чтобы спрятать книгу…»
          Трижды он проходил туда и обратно мимо гладкой стены. Открыл глаза, и, наконец-то, вот она: дверь в Покои-на-Потребу. Гарри распахнул ее, ворвался внутрь и захлопнул дверь за собой.
          И ахнул. При всей своей спешке, всей панике и страхе от того, что ждало его в туалете, увиденное не могло не вызвать у него благоговейного восхищения. Он оказался в зале размерами не уступающем огромному собору, потоки света через высокие окна падали на целый город, вздымающий стены, сложенные из вещей, которые, как догадался Гарри, прятали здесь обитатели Хогвартса, из поколения в поколение. Улицы и переулочки пролегали меж шатких пирамид поломанной и покореженной мебели – сокрытых улик неудачного волшебства, может даже принесенных сюда ревнителями чистоты замка, домовыми эльфами. Здесь были тысячи и тысячи книг, без сомнения запрещенных, или исчерканных, или украденных. Здесь были крылатые рогатки и летающие кусалки – в некоторых еще теплилась жизнь, и они робко парили над горами прочего запретного хлама. Здесь были треснувшие флаконы с засохшими зельями, шляпы, драгоценности и плащи, какие-то скорлупки от драконьих яиц, закупоренные бутылки, содержимое которых недобро поблескивало, насколько ржавых мечей и тяжелый, испачканный кровью топор.
          Гарри быстрым шагом направился по одному из проулков этой тайной сокровищницы. После огромного чучела тролля повернул направо, пробежался немного, свернул налево у сломанного Устраняющего шкафа, в котором в прошлом году сгинул Монтегю, и наконец остановился перед огромным буфетом, покрытом пузырями, словно его облили кислотой. Открыл скрипучую дверцу. Буфет некогда уже послужил укрытием для какой-то твари в клетке, она давно умерла, и остался только пятиногий скелет. Гарри сунул книгу Принца-Полукровки за клетку и захлопнул дверцу. На секунду задержался, с колотящимся сердцем озирая окружающий бардак… Как же потом отыскать это место среди прочего барахла? Схватил с ящика по соседству надколотый бюст какого-то уродливого старика-ворлока и водрузил на буфет, где теперь хранилась книга, нахлобучил на голову бюста древний пыльный парик и потускневшую диадему, а потом бегом пустился к выходу по проулку, мимо припрятанного хлама, выскочил в коридор, захлопнул за собой дверь, и она тут же слилась со стеной.
          На бегу, спускаясь в туалет этажом ниже, Гарри засунул в сумку «Расширенный курс зельеделия», взятый у Рона. Через минуту он уже стоял перед Снейпом, запыхавшись и чувствуя, как грудь раздирает от боли. Снейп молча протянул руку к его сумке, Гарри отдал ее, и стал ждать.
          Снейп вынимал книги одну за другой и внимательно просматривал. Наконец, в сумке осталась одна, последняя – учебник по Зельям, которую он изучил особенно тщательно.
          - Поттер, этот «Расширенный курс зельеделия» принадлежит вам?
          - Да, - Гарри так и не отдышался до сих пор.
          - Поттер, вы в этом уверены?
          - Да, - с вызывающей ноткой в голосе заявил Гарри.
          - Это тот самый «Расширенный курс зельеделия», который вы купили во «Флориш и Блоттс»?
          - Да, - твердо сказал Гарри.
          - Тогда почему, - спросил Снейп, - на обороте обложки подписано «Урон Увязли»?
          У Гарри захолонуло сердце.
          - Это мое прозвище.
          - Прозвище ваше, - повторил Снейп.
          - Ага… меня так друзья называют, - добавил Гарри.
          - Мне известно, что такое «прозвище».
          Холодные черные глаза Снейпа сверлили Гарри, он старался в эти глаза не смотреть. «Закрой свой разум… Закрой свой разум…» Но он ведь так и не научился толком это делать…
          - Знаете, что думаю я, Поттер? – очень тихо проговорил Снейп. – Я думаю, что вы отпетый лжец, и что вам полагается взыскание у меня, каждую субботу, вплоть до конца семестра. А что думаете вы, Поттер?
          - Я… я не согласен сэр, - ответил Гарри, избегая взглянуть Снейпу в глаза.
          - Хорошо, посмотрим, что вы запоете после взысканий. В субботу, в десять утра, Поттер. В моем кабинете.
          - Но, сэр… - Гарри в отчаянии поднял глаза на Снейпа. – Квиддич… последний матч этого…
          - В десять часов, - с улыбкой прошипел Снейп, обнажая желтые зубы. – Бедный Гриффиндор… в этом году, боюсь, его ждет четвертое место…
          И больше не говоря ни слова вышел, оставив Гарри в туалете. Гарри смотрел в разбитое зеркало, его тошнило, да так, как Рону, наверняка, и не снилось.
          
          - Промолчу насчет «А я ведь тебе говорила», - заключила Гермиона полчаса спустя в общей гостиной.
          - Гермиона, прекрати, - сердито заявил Рон.
          На ужин Гарри, конечно, не пошел – аппетит напрочь исчез. Он только что закончил рассказывать Рону, Гермионе и Джинни о случившемся, хотя особой нужды в том, похоже, не было. Новость разнеслась очень быстро. Должно быть Малахольная Миртл взяла на себя труд оповестить всех, выныривая из каждого унитаза в замке. Малфоя в больничном крыле уже навестила Панси Паркинсон и теперь, не теряя времени даром, уже проходилась по Гарри вдоль и поперек, а преподавателям во всех подробностях поведал о случившемся Снейп. Гарри уже пришлось выйти из гостиной и провести пятнадцать крайне неприятных минут в обществе профессора Макгонаголл, которая заявила, что, мол, ему повезло, раз его не выгнали из школы, и ежесубботние взыскания до конца семестра, наложенные Снейпом, она искренне поддерживает.
          - Я тебе говорила, что с этим Принцем что-то не чисто, - не сдержалась-таки Гермиона. – И ведь оказалась права.
          - Нет, не права, - упрямо возразил Гарри.
          Ему и без нравоучений Гермионы тошно было, с него хватило взгляда на лица членов гриффиндорской команды, когда он объявил им, что в субботу играть не будет, - хуже наказания не придумаешь. Сейчас он чувствовал на себе взгляд Джинни, но встречаться с ней глазами не хотелось – чтобы не увидеть там разочарование или гнев. Он только что сказал ей, что в субботу она играет за ловца, а Дин вернется в команду на ее место в качестве охотника. Может быть, если они победят, Джинни и Дин на радостях после игры помирятся… Эта мысль будто полоснула Гарри ледяным лезвием…
          - Гарри, - возмутилась Гермиона, - как ты можешь до сих пор защищать эту книгу, когда то заклинание…
          - Да хватит уже цепляться к книге! – огрызнулся Гарри. – Принц просто-напросто записал в нее заклинание! Он никому не советовал его использовать, об этом и речи не было! Кто его знает, может, он записывал то, что использовалось против него самого!
          - Я в это не верю, - заявила Гермиона. – На самом деле ты оправдываешь…
          - Я не оправдываю себя за то, что сделал! – быстро возразил Гарри. – Я сожалею об этом, и не только из-за дюжины взысканий. Ты меня прекрасно знаешь, я бы не стал пользоваться таким заклинанием даже против Малфоя, но Принца обвинять не надо, он не писал, мол, «попробуйте, классная штука», он просто пометки делал для самого себя, а вовсе не для других…
          - Ты хочешь сказать, - начала Гермиона, - что собираешься вернуться за…?
          - За книгой? Да, собираюсь, - с нажимом сказал Гарри. – Слушай, без Принца я бы никогда не выиграл Феликс-Фелицис. Никогда бы не узнал, как спасти Рона от яда, никогда бы не смог…
          - Заработать репутацию блестящего зельедела, которую ты не заслуживаешь, - едко закончила Гермиона.
          - Гермиона, уймись! – воскликнула Джинни, и Гарри был до того изумлен и благодарен ей, что даже поднял на нее глаза. – По всему понятно, что Малфой собирался применить непростительное проклятие, так что радуйся, что у Гарри нашелся хороший козырь в рукаве!
          - Ну, разумеется, я рада, что Гарри не прокляли! – уязвленно возразила Гермиона. – Но заклинание Sectumsempra «хорошим» ну никак не назовешь, вон, до чего оно его довело! А с учетом того, что сталось с вашими шансами на победу в матче…
          - Ох, только не прикидывайся, будто разбираешься в квиддиче, - оборвала ее Джинни, - а то стыда не оберешься.
          Гарри и Рон уставились на них: Гермиона и Джинни, которые всегда прекрасно ладили меж собой, теперь сидели, скрестив руки на груди, и сверкали друг на друга глазами. Рон нервно взглянул на Гарри, потом схватил первую попавшуюся книжку и спрятался за ней. А Гарри, в глубине души сознающему, что не заслуживает этого, тем не менее вдруг стало невероятно весело, даже при всем при том, что остаток вечера они не проронили ни единого слова.
          Но легкомысленный настрой длился у него недолго. На следующий день посыпались колкости от слизеринцев, не говоря уж об упреках гриффиндорцев, крайне удрученных тем, что их капитан сам себя лишил возможности участвовать в финальном матче сезона. И что бы ни говорил Гарри Гермионе, но к субботнему утру он с радостью отдал бы весь Феликс-Фелицис в мире лишь бы выйти на квиддичное поле вместе с Роном, Джинни и остальными. Когда поток учеников, поголовно нацепив розетки и шляпы, размахивая лозунгами и шарфами, вытекал на свет, он скрепя сердце спустился по каменным ступеням в подземелье и пошел туда, куда не доносились уже возгласы толпы, зная, что не услышит ни слова комментария, ни радостного возгласа, ни стона.
          - А, Поттер, - констатировал Снейп, когда Гарри постучался и вошел в до боли знакомый кабинет, который Снейп, несмотря на то, что преподавал несколькими этажами выше, так и не освободил.
          Здесь по обыкновению царил полумрак, а по стенам на полках стояли все те же склизкие твари, заспиртованные в разноцветных зельях. На столе, за которым Гарри, очевидно, предстояло сидеть, была навалена груда заросших паутиной коробок и ничего хорошего она не предвещала, - от нее веяло нудной, тяжкой и бессмысленной работой.
          - Мистеру Филчу нужен был кто-нибудь, кто наведет порядок в этой архивной картотеке, - неторопливо проговорил Снейп. – В ней записи о всяких хогвартских правонарушителях и заработанных ими взысканиях. Если чернила выцвели или карточку погрызли мыши, вам следует переписать на другую преступления и наказания и заменить ее в коробке, соблюдая алфавитный порядок. Магию использовать запрещается.
          - Хорошо, профессор, - отчеканил Гарри, постаравшись вложить в последние три слога как можно больше презрения.
          - Полагаю, для начала, - злорадно усмехнулся Снейп, - можно взять коробки от тысяча двенадцатой до тысяча пятьдесят шестой. Там попадутся знакомые имена, что придаст вам заинтересованности в работе. Вот, взгляните…
          Он эффектным жестом извлек карточку из верхней коробки и прочел: «Джеймс Поттер и Сириус Блек. Пойманы за тем, что применили незаконную порчу к Бертраму Обри. Голова Обри увеличилась вдвое. Двойное взыскание». – Снейп ухмыльнулся: - Как, должно быть, отрадно сознавать, что, пусть они покинули нас, но сохранился отчет об их славных деяниях.
          У Гарри привычно защемило под ложечкой. Прикусив язык, чтобы воздержаться от ответного выпада, он сел перед коробками и потянул к себе одну из них.
          Как и предчувствовал Гарри, работа оказалась бессмысленной, скучной и сопровождалась (что явно задумывал Снейп) регулярным еканьем в животе, когда на глаза попадались имена отца или Сириуса, чаще всего объединенные разными мелкими нарушениями правил, а иногда и в компании Ремуса Люпина и Питера Петтигрю. Переписывая всякие их проступки и наказания, Гарри не переставал думать, что же происходит на улице, где уже должен был начаться матч… Джинни играла за ловца против Чо.
          Он снова и снова взглядывал на большие настенные часы. Казалось, что стрелки идут в два раза медленнее, чем обычно, - неужто их заколдовал Снейп, чтобы еле ползали? Не может быть, что он пробыл тут всего полчаса… час… полтора…
          Когда часы показали половину первого, в животе у Гарри заурчало. С того момента, как Снейп усадил Гарри за работу, он не произнес ни слова, и только в десять минут второго поднял глаза на часы.
          - Пожалуй, хватит, - холодно проговорил он. – Пометьте место, на котором остановились. Продолжите в следующую субботу, в десять часов.
          - Да, сэр.
          Гарри наугад всунул погнутую карточку в коробку и, пока Снейп не передумал, выскочил за дверь, взлетел по каменным ступеням, напрягая слух, чтобы разобрать шум с поля, но там было тихо… Значит, игра закончилась…
          Он помедлил у Главного зала, полного народу, потом бросился по мраморной лестнице: выиграл Гриффиндор или проиграл, по обыкновению команда и болельщики празднуют или горюют в общей гостиной.
          - Quid agis?⁴ – на всякий случай поинтересовался он у Толстой Леди, гадая, что ждет его внутри.
          По выражению ее лица ничего невозможно было понять.
          - Сам увидишь, - ответил портрет и качнулся вперед.
          Из прохода за портретом вырвался ликующий рев. При виде Гарри рев усилился, и у него перехватило дыхание. Чьи-то руки втянули его в гостиную.
          - Мы победили! – завопил Рон прямо под носом у Гарри и взмахнул серебряным Кубком. – Мы победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Мы победили!
          Гарри оглянулся: к нему, сияя решимостью, бежала Джинни и, подбежав, обняла за шею. И не раздумывая, не рассуждая, не заботясь о том, что на них смотрят пятьдесят человек, Гарри поцеловал ее.
          Прошло несколько долгих мгновений, а может и полчаса, или даже несколько солнечных дней, когда, в конце концов, они оторвались друг от друга. В гостиной висела тишина. Кто-то изумленно присвистнул, кто-то нервно хихикнул. Гарри взглянул поверх головы Джинни и увидел Дина Томаса с расколотым бокалом в руке и Ромильду Вейн с таким взглядом, словно она хотела чем-нибудь в него запустить. Гермиона вовсю улыбалась, но Гарри высматривал Рона. И наконец увидел. Рон по-прежнему сжимал в руке кубок, но выражение лица у него было такое, словно его только что крепко огрели по голове. Долю секунды они смотрели друг другу в глаза, а потом Рон едва заметно мотнул головой, что Гарри расценил как: «Ну, раз уж так вышло».
          Существо в груди Гарри торжествующе взревело, он усмехнулся Джинни и молча показал рукой на проход за портретом. Им обоим, определенно, следовало прогуляться, и подольше, чтобы обсудить – если время найдется – прошедший матч.
          
          
          

---

          
          комментарии переводчика:
          
          ¹ Muffliato spell (muffle - приглушенный звук, глушитель)
          ² в оригинале Рон говорит "wow", и падает, соответственно, "snow"
          ³ Leg-Locker Curse (переведено буквально)
          ⁴ Quid agis? - лат. "Как дела?"
          

          

---