Хотя все последние дни Гарри спал и видел, как Дамблдор приходит и забирает его от Дарсли, однако наяву шагать бок о бок с Директором по Прайвет-драйв оказалось как-то неловко. Прежде он никогда толком не общался с Дамблдором за пределами Хогвартса, да и в самом Хогвартсе их вечно разделял письменный стол. Не прибавляло уверенности и неотступное воспоминание о последней встрече: Гарри тогда закатил нешуточную истерику, не говоря уж о том, что от души постарался расколошматить несколько особо ценных экземпляров директорского имущества.
          Дамблдор же, наоборот, вел себя абсолютно непринужденно.
          - Гарри, палочку держи наготове, - бодро посоветовал он.
          - Сэр, но разве можно пользоваться магией вне школы?
          - Если на нас нападут, - отозвался Дамблдор, - я разрешаю тебе использовать любое контрзаклинание, какое только в голову придет. Хотя, не думаю, что сегодня ночью нам стоит опасаться нападения.
          - Почему не стоит, сэр?
          - Ты со мной, Гарри, - ответил Дамблдор просто. – Вот и все дела.
          В конце Прайвет-драйв он внезапно остановился и заметил:
          - Тест на аппарацию ты, разумеется, не сдавал.
          - Нет, - откликнулся Гарри. – Он же с семнадцати лет, по-моему?
          - Вот именно, - подтвердил Дамблдор. – Поэтому придется тебе крепко-накрепко держаться за мою руку. За левую, если не возражаешь, - как ты уже заметил, та рука, в которой палочка, сейчас слабовата.
          Гарри ухватился за запястье протянутой Дамблдором руки.
          - Отлично, - кивнул Дамблдор. – Ну, вперед.
          Гарри почувствовал, как рука Дамблдора выскальзывает, и вцепился в нее что было сил. В следующее мгновение в глазах потемнело, его сжало со всех сторон, перехватило дыхание, грудь словно стиснуло стальными обручами, глаза и барабанные перепонки вдавило в череп, а потом…
          Он жадно глотнул холодный ночной воздух и открыл слезящиеся глаза. Ощущение было сродни тому, как если бы пришлось протиснуться в тугой резиновый шланг. Только спустя несколько секунд до него дошло, что Прайвет-драйв исчезла. Теперь они с Дамблдором стояли на какой-то безлюдной деревенской площади, центр которой занимал старый военный памятник и пара скамеек. Когда вдогонку чувствам вернулось сознание, Гарри понял, что впервые в жизни аппарировал.
          - Все в порядке? – заботливо наклонился к нему Дамблдор. – К этим ощущениям нужно привыкнуть.
          - Нормально, - потирая уши, отозвался Гарри. Уши, похоже, распрощались с Прайвет-драйв с особенной неохотой. – Но я, пожалуй, предпочел бы метлу…
          Дамблдор улыбнулся, покрепче затянул на шее ворот дорожного плаща и позвал:
          - Сюда.
          Быстрым шагом они миновали пустую гостиницу и несколько домов. Прошли церковь: часы на ней показывали почти полночь.
          - Скажи-ка, Гарри, - спросил Дамблдор. – Шрам твой… болел хоть раз?
          Гарри машинально поднял руку ко лбу и потер отметину в виде молнии:
          - Нет. Я и сам этому удивлялся. Я-то думал, что раз Волдеморт становится все сильнее и сильнее, шрам будет жечь беспрерывно.
          Он взглянул на Дамблдора и увидел на его лице выражение удовлетворения.
          - Я, в свою очередь, считал по-другому, - пояснил Дамблдор. - В конце концов, Лорд Волдеморт осознал, какой рискованный пропуск в его мысли и чувства оказался в твоих руках. Похоже, теперь он использует против тебя Окклюменцию.
          - Ну и ладно, мне-то что, - буркнул Гарри, ничуть не сожалея ни о мучительных снах, ни о пугающих проблесках волдемортова сознания.
          Они завернули за угол, прошли телефонную будку и автобусную остановку. Гарри опять взглянул на Дамблдора:
          - Профессор?
          - Да, Гарри?
          - Э-э… а где это мы?
          - Это, Гарри, очаровательный городок Бедли-Беббертон.
          - А что мы здесь делаем?
          - Ах да, конечно, я же тебе не сказал, - откликнулся Дамблдор. – Ну, я уже со счета сбился, сколько раз повторял это за последние годы, но у нас опять не хватает одного преподавателя. А здесь нам нужно будет убедить одного моего бывшего коллегу позабыть о своем выходе на пенсию и вернуться в Хогвартс.
          - Сэр, а чем я могу в этом помочь?
          - О, думаю, ты нам пригодишься, - уклончиво ответил Дамблдор. – Сейчас налево, Гарри.
          Они повернули на крутую, идущую в горку узкую улочку, с обеих сторон застроенную домами. Все окна были темными. Странный холод, который вот уже две недели царил на Прайвет-драйв, держался и здесь. Вспомнив о дементорах, Гарри оглянулся через плечо и на всякий случай сжал в кармане палочку.
          - Профессор, а почему нельзя было аппарировать прямо в дом вашего старого коллеги?
          - Потому что это так же неприлично, как высадить входную дверь, - пояснил Дамблдор. – В соответствии с правилами хорошего тона, собрату-магу предоставляется право не пустить нас на порог. Так или иначе, в большинстве своем, жилые дома членов нашего сообщества магическим образом защищены от незванных аппарирующих. Например, в Хогвартс…
          - …Нельзя аппарировать ни в само здание, ни в его окрестности, - быстро закончил Гарри. – Мне Гермиона Грейнджер рассказывала.
          - И она совершенно права. Теперь опять налево.
          Часы на церкви, оставшейся позади, пробили полночь. Гарри удивился было, отчего Дамблдор не считает неприличным столь поздний визит к старому коллеге, но теперь, когда беседа пошла на лад, наметились более насущные вопросы.
          - Сэр, я читал в «Ежедневном Пророке» о том, что Фаджа сняли…
          - Верно, - кивнул Дамблдор, сворачивая в круто забирающий вверх переулок, - вместо него теперь, как ты наверняка прочел, Руфус Скримжер, раньше он возглавлял Отдел Авроров.
          - Он… Как по-вашему, он подходящий человек? – полюбопытствовал Гарри.
          - Интересный вопрос, - проговорил Дамблдор. – Человек он способный, без сомнения. Более решительный, более сильный, нежели Корнелиус.
          - Ну да, но я о другом…
          - Я знаю, о чем ты. Руфус – человек действия, и, поскольку по работе большую часть жизни боролся с темными магами, Волдеморта недооценивать не станет.
          Гарри выждал немного, но Дамблдор и словом не обмолвился о своих разногласиях со Скримжером, о которых писал «Ежедневный Пророк», а самому Гарри продолжить тему духу не хватило, поэтому он ее сменил:
          - Сэр… я слышал про мадам Боунс.
          - Да, да, - негромко подтвердил Дамблдор, - огромная потеря. Она была великой ведьмой. По-моему, нам сюда… ох.
          Куда свернуть, он показал раненой рукой.
          - Профессор, а что с вашей...
          - Сейчас некогда объяснять, - ответил Дамблдор. – История захватывающая, и к ней хотелось бы подойти должным образом.
          Он улыбнулся Гарри, и тот понял, что это не выговор, и задавать вопросы дальше ему никто не запрещает.
          - Сэр… я получил с совой брошюрку из Министерства Магии, про меры безопасности против Искушённых Смертью, которые все должны соблюдать…
          - Я тоже получил такую же, - продолжая улыбаться, кивнул Дамблдор. – Много пользы из нее извлек?
          - Не очень.
          - Ну и зря. Ты, например, не спросил меня, какое варенье я люблю, чтобы проверить, в самом ли деле я профессор Дамблдор, а не какой-нибудь самозванец.
          - Не спросил… - начал Гарри, не совсем уверенный, в упрек это сказано или нет.
          - На будущее, Гарри, имей в виду – малиновое… хотя, конечно, будь я Искушённым Смертью, я бы подстраховался и старательно изучил мои предпочтения по части варенья, перед тем, как себя изображать.
          - Э-э… ясно, - сказал Гарри. – А в той брошюрке говорилось что-то об инферях. Это кто такие? Брошюрка толком не объясняла.
          - Это трупы, - ровно ответил Дамблдор. – Мертвые тела, заколдованные исполнять приказы темного мага. Инферей давным-давно никто не видел, во всяком случае, с тех пор, как Волдеморт утратил силу… Он убил так много людей, что из них получилась целая армия инферей. Мы пришли, Гарри, это здесь…
          Они подошли небольшому аккуратному каменному домику, окруженному садом. Гарри был слишком занят перевариванием жуткой информации об инферях, чтобы обращать внимание на что-либо еще, но у ворот садика Дамблдор остановился как вкопанный, и Гарри наткнулся прямо на него.
          - Вот тебе раз. Ну надо же, ну надо же...
          Гарри проследовал взглядом вдоль ухоженной садовой дорожки, и сердце у него ушло в пятки. Входная дверь была сорвана с петель.
          Дамблдор огляделся по сторонам. Улица была пуста.
          - Достань палочку, Гарри, и следуй за мной, - тихо произнес он.
          Открыв ворота, Дамблдор быстро и бесшумно пошел по дорожке, Гарри держался за ним неотступно, пока Директор, очень медленно, не приоткрыл дверь, держа палочку наизготовку.
          - Lumos.
          На кончике его палочки зажегся огонек, осветив тесную прихожую. Дверь слева тоже стояла нараспашку. Подняв светящуюся палочку, Дамблдор вошел в гостиную, а за ним – Гарри.
          Их взорам предстала картина опустошительного разгрома. Под ногами лежали разбитые напольные часы, циферблат был расколот, маятник, как оброненный меч, валялся чуть поодаль. Пианино опрокинулось на бок, по полу разбросаны клавиши вперемешку с осколками упавшей люстры. Из распотрошенных диванных подушек во все стороны рассыпались перья, обломки стекла и фарфора мелкой пылью покрывали все кругом. Дамблдор поднял палочку повыше, так, чтобы свет попадал на стены, – обои были забрызганы вязкими, темно-красными каплями. Короткий вдох Гарри заставил Дамблдора оглянуться.
          - Глаз не радует, да? – вымученно пошутил он. – Да уж, здесь случилось что-то ужасное.
          Дамблдор осторожно прошел в центр комнаты, внимательно изучая обломки под ногами. Гарри двинулся за ним, озираясь по сторонам со смутным страхом от того, что может обнаружиться за остовом пианино или за перевернутым диваном, но нигде не виднелось ничего похожего на тело.
          - Профессор, может тут была драка и… они забрали его с собой? – предположил Гарри, стараясь не воображать себе, насколько должны быть ужасны раны у этого человека, чтобы стены оказались забрызганы наполовину.
          - Не думаю, - негромко ответил Дамблдор, заглядывая за опрокинутое на бок объемистое кресло.
          - Вы считаете, он…
          - Остался где-то здесь? Да.
          И, совершенно неожиданно, Дамблдор вдруг нагнулся, ткнул палочкой в сиденье огромного кресла, и кресло завопило: «Уй!»
          - Вечер добрый, Горацио, - выпрямившись, поздоровался Дамблдор.
          У Гарри челюсть отвисла. Там, где долю секунды назад было кресло, теперь, скрючившись, сидел невообразимо толстый, лысый старик, потирая отвислый живот и обиженно косясь на Дамблдора слезящимся глазом.
          - И незачем было так сильно тыкать, - угрюмо проворчал он, с трудом поднимаясь на ноги. – Больно же.
          Свет от палочки засверкал на его блестящей лысине, в выпуклых глазах, на седых, пышных, как у моржа, усах и в тщательно отполированных пуговицах густо-малиновой бархатной куртки, одетой поверх лиловой шелковой пижамы. Макушкой старик едва доставал Дамблдору до подбородка.
          - Как ты догадался? – буркнул он, пошатываясь и продолжая потирать отвислый живот.
          Для человека, которого только что застукали за тем, что он притворяется креслом, вид у него был поразительно невозмутимый.
          - Мой дорогой Горацио, - позабавлено пояснил Дамблдор, - если бы Искушённые Смертью в самом деле навестили бы тебя, над домом висела бы Темная Метка.
          Маг хлопнул себя по обширному лбу пухлой ладонью.
          - Темная Метка, - пробормотал он. – Ведь чувствовал, что что-то… ну да ладно. У меня все равно времени не было, я только-только успел навести последний лоск на свою обивку, а тут вы вошли.
          От глубокого вздоха кончики его усов дрогнули и затрепетали.
          - Не желаешь, чтобы я помог тебе прибраться? – учтиво поинтересовался Дамблдор.
          - Будь так любезен, - последовал ответ.
          Маги встали спиной к спине – один высокий и худой, другой низенький и толстый – и взмахнули палочками совершенно одинаковым, метущим из стороны в сторону жестом.
          Мебель разбежалась по своим местам, безделушки починились прямо в воздухе, перья вернулись в подушки, разорванные книги собрались еще по дороге на полки, масляные лампы вспорхнули на столы и загорелись вновь, богатая коллекция разбитых фотографий в серебряных рамках, поблескивая, слетелась со всей комнаты и в целости и сохранности приземлилась на столе, разрезы, проломы и дыры отовсюду исчезли, а стены сами собой начисто вытерлись.
          - Кстати говоря, чья была кровь? – громко полюбопытствовал Дамблдор под звон возрожденных напольных часов.
          - На стенах? Драконья, - маг по имени Горацио старался перекричать скрежет и звяканье люстры, которая привинчивалась к потолку.
          Пианино издало заключительный аккорд, и наступила тишина.
          - Да-да, драконья, - словоохотливо повторил маг. – Моя последняя бутыль, а цены сейчас запредельные. Правда, она многоразового использования.
          Проковыляв к серванту, он взял сверху маленький хрустальный флакон и посмотрел на свет, изучая густую жидкость.
          - Хм… Запылилась слегка.
          Он поставил флакон обратно на сервант и вздохнул. И тут его взгляд упал на Гарри.
          - Ого, - сказал маг и крупными круглыми глазами впился в лоб Гарри и шрам в форме молнии на нем. – Ого!
          - Это… - Дамблдор шагнул вперед, чтобы представить: - Гарри Поттер. Гарри, это мой старый друг и коллега Горацио Слагхорн.
          Слагхорн обратил на Дамблдора пронизывающий взгляд:
          - Так, значит, вот как ты намеревался убедить меня, да? Ну что ж, Альбус, мой ответ – нет.
          Он отпихнул Гарри в сторону и решительно отвернулся с видом человека, пытающегося совладать с искушением.
          - Может, хотя бы выпьем по стаканчику? – спросил Дамблдор. – За старые времена?
          Слагхорн заколебался.
          - Ну ладно, только по стаканчику, - неблагосклонно пробурчал он.
          Дамблдор улыбнулся Гарри и показал ему на кресло, – немногим отличное от того, чью роль недавно исполнял Слагхорн, – которое стояло у вновь разожженного камина и ярко горящей по соседству масляной лампы. Гарри сел, с четким впечатлением, что Дамблдор, по какой-то причине, намерен выставить его напоказ настолько, насколько возможно. Разумеется, когда Слагхорн, стоявший спиной к комнате, готовя графины и стаканы, в конце концов повернулся, его взгляд немедленно упал на Гарри.
          - Пфф… - он тут же отвел глаза, словно опасаясь, что смотреть будет больно. – Вот…
          Передав стакан севшему без приглашения Дамблдору, он сунул поднос Гарри и погрузился в неприязненное молчание и в подушки восстановленного дивана. Ноги у Слагхорна были такие коротенькие, что до пола не доставали.
          - Ну, как поживаешь, Горацио? – поинтересовался Дамблдор.
          - Неважно, – быстро ответил Слагхорн. – Легкие сдают. Хрипы. А еще ревматизм. Ходить, как прежде не могу. Да чего удивляться-то. Возраст. Устал я.
          - Однако тебе пришлось довольно резво подвигаться, чтобы такой прием нам подготовить за столь короткий срок, - заметил Дамблдор. – У тебя ведь трехминутная готовность была, не больше?
          Слагхорн, раздраженно и горделиво в равной мере, заявил:
          - Двухминутная. Я не слышал, как мои чары Невторжения сработали, ванну принимал. Но, - добавил он строго, будто спохватившись, - факт остается фактом, я старик, Альбус. Усталый старик, который заслужил право на мирную жизнь и на толику земных благ.
          Уж это-то у него есть, подумал Гарри, оглядев комнату. Комната была душная и заставленная вещами, но никто не назвал бы ее неудобной: мягкие кресла и скамеечки для ног, бутылки со спиртным и книги, коробки конфет и мягкие подушки. Не знай Гарри, кто живет здесь, решил бы, что это богатая и привередливая старая леди.
          - Ты еще не так стар, как я, Горацио, - проговорил Дамблдор.
          - Ну, может, тебе самому пора подумать о пенсии, - напрямик заявил Слагхорн. Его глаза цвета бледного крыжовника остановились на раненой руке Дамблдора. – Я смотрю, реакции уже не те.
          - Твоя правда, - невозмутимо согласился Дамблдор и поддернул рукав повыше, демонстрируя концы обожженных и почерневших пальцев, от вида которых у Гарри по затылку побежали неприятные мурашки. – Спору нет, я стал неповоротливее. Зато с другой стороны…
          Он пожал плечами и раскинул в стороны руки, как будто желая показать, что возраст имеет и свои преимущества, и Гарри обратил внимание на перстень на его здоровой руке, которого прежде никогда у Дамблдора не видел. Крупный, весьма грубой работы, похоже, что из золота, с массивным черным камнем, треснувшим пополам. Глаза Слагхорна тоже задержались на перстне, и Гарри заметил, как обширный лоб мага мгновенно пересекла насупленная складочка.
          - Итак, Горацио, все эти предосторожности от непрошенных гостей… они ради Искушённых Смертью или ради меня? – задал вопрос Дамблдлор.
          - Да зачем Искушённым Смертью такой жалкий, никудышный старый хрыч, как я? – в ответ спросил Слагхорн.
          - Полагаю затем, чтобы обратить твои незаурядные таланты на насилие, пытки и убийства, - сказал Дамблдор. – Ты, в самом деле, хочешь сказать, что они до сих пор не приходили тебя вербовать?
          Слагхорн злобно уставился на Дамблдора, но через секунду пробормотал:
          - Я не дал им такого шанса. Я уже целый год в бегах. Больше недели на одном месте не задерживаюсь. Перебираюсь из одного маггловского дома в другой – владельцы этого сейчас уехали в отпуск на Канары – здесь миленько, жаль будет уезжать. Если набить руку, никаких сложностей, простенькие Замораживающие чары на эту смехотворную сигнализацию от грабителей, которая у них вместо Злыднескопов, да еще убедиться, что соседи не видят, как ты втаскиваешь пианино.
          - Ловко придумано, - отметил Дамблдор, - но такой образ жизни представляется несколько утомительным для никудышнего старого хрыча, который ищет мирной жизни. А вернись ты в Хогвартс…
          - Если собираешься наболтать мне, что моя жизнь будет спокойней в этой зачумленной школе, то лучше побереги дыхание, Альбус! Может я и в бегах, но после ухода Долорес Амбридж до меня доходят всякие забавные слухи! Если теперь вы обращаетесь с преподавателями таким манером…
          - Профессор Амбридж повздорила с табуном кентавров, - перебил Дамблдор. – Я думаю, что у тебя, Горацио, хватит ума не заявляться в лес и не называть орду разгневанных кентавров «грязными полукровками».
          - А она это сделала? – уточнил Слагхорн. – Вот же идиотка. Она мне никогда не нравилась.
          Гарри хихикнул, и Дамблдор, и Слагхорн оглянулись на него.
          - Простите, - торопливо извинился Гарри, - просто… мне она тоже не нравилась.
          Дамблдор совершенно неожиданно встал.
          - Уже уходите? – тут же спросил Слагхорн с облегчением.
          - Нет, хотел поинтересоваться, могу ли воспользоваться твоей ванной, - откликнулся Дамблдор.
          - О! – Слагхорн явно был разочарован. – По коридору вторая дверь налево.
          Дамблдор вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, повисла тишина. Через некоторое время Слагхорн встал, но чем заняться, видимо, не решил. Исподтишка бросил взгляд на Гарри, потом подошел к камину и повернулся спиной к огню, грея необъятный зад.
          - Не воображай, будто я не знаю, зачем он тебя привел, - грубо проговорил он.
          Гарри только посмотрел на Слагхорна. Водянистые глаза того скользнули по шраму Гарри и на сей раз отметили оставшуюся часть лица.
          - Ты похож на своего отца.
          - Да, мне говорили.
          - Только не глазами. У тебя…
          - Мамины глаза, да, - Гарри слышал это так часто, что уже поднадоело слегка.
          - Пфф… Ну да. Преподавателям любимчиков иметь, конечно, не полагается, но у меня были, в том числе она, - в ответ на вопросительный взгляд Гарри Слагхорн добавил: - Твоя мать. Лилия Эванс. Одна из самых ярких звезд, среди всех, кого мне довелось учить. Бойкая, знаешь ли. Очаровательная девушка. Я частенько говорил ей, что ей следовало попасть в мой Дом. И частенько получал весьма нахальные ответы…
          - А ваш Дом – это какой?
          - Я был главой Слизерина, - сообщил Слагхорн. – О, ну вот еще, - поспешно прибавил он, увидев выражение лица Гарри, и погрозил ему толстым пальцем: - Только давай без претензий! Ты, как и она, гриффиндорец, точно? Обычно это семейное. Хотя не всегда. Слыхал когда-нибудь о Сириусе Блеке? Наверное, слыхал, – в газетах уже два года пишут, – он пару недель назад умер…
          Сердце Гарри словно сжала невидимая рука.
          - В общем, он и твой отец в школе дружили не разлей вода. Вся семья Блеков была в моем Доме, а Сириус закончил Гриффиндор! Вот досада – он талантливый мальчик был. Брат его, Регул, позже ко мне попал, но хотелось иметь комплект...
          Он говорил как увлеченный коллекционер, которого обошли на аукционе. По всей вероятности погрузившись в воспоминания, Слагхорн устремил взгляд в противоположную стену и рассеянно поворачивался туда-сюда на месте, чтобы греть спину равномерно.
          - Таки да, мать твоя была магглорожденная. Я, когда выяснил, поверить не мог. Думал, что она точно чистокровная, уж очень способная была.
          - Моя лучшая подруга магглорожденная, - вставил Гарри, - и она самая способная на нашем курсе.
          - Вот как забавно иногда получается, да?
          - Нет, - холодно сказал Гарри.
          Слагхорн удивленно глянул на него:
          - У меня нет предрассудков, ты не думай! Нет, нет, нет! Разве я не сказал, что твоя мать была в числе самых любимых моих учеников? А на следующем после нее курсе был Дирк Крессвелл² – он теперь глава Отдела по связям с гоблинами, таки да – тоже магглорожденный, очень одаренный ученик, и до сих пор снабжает меня отличной инсайдерской информацией о положении дел в «Гринготтсе»!
          Самодовольно улыбаясь и подскакивая на месте, он указал на стоявшие на комоде многочисленные фотографии в блестящих рамках, где сновали фигурки их крошечных обитателей.
          - На каждой мои бывшие ученики, каждая подписана. Смотри, это Барнабас Кафф², редактор «Ежедневного Пророка», всегда интересуется моим мнением о последних новостях. Амбросиус Флум³, из «Пригоршни Сластей», - к каждому дню рождения шлет мне подарочную корзину, и все потому, что я умудрился представить его Цицерону Наркиссу⁴, который взял его на работу! А сзади – увидишь, если шею вытянешь, - Гвеног Джонс, таки да, она капитан «Холихедских Гарпий»… Все вечно удивляются, как это я на дружеской ноге с «Гарпиями», и бесплатные билеты у меня есть когда угодно!
          Эта мысль его, похоже, чрезвычайно воодушевила.
          - И все они знают, где вас найти и куда слать всякую всячину? – спросил Гарри, невольно удивившись, как же Искушённые Смертью до сих пор не выследили Слагхорна, если его находят корзины с конфетами, билеты на квиддич, и просители совета и мнения.
          Улыбка с лица Слагхорна исчезла так же быстро, как кровь со стен.
          - Конечно нет, - он перевел взгляд на Гарри. – Я уже год ни с кем связей не поддерживаю.
          У Гарри сложилось впечатление, что Слагхорн потрясен своими же собственными словами: на какой-то миг вид у него стал расстроенный до чрезвычайности. Потом он пожал плечами.
          - Что уж… в такие времена благоразумный маг не высовывается. Дамблдору легко говорить, а для меня сейчас поступить на работу в Хогвартс равносильно тому, чтобы публично присягнуть в верности Ордену Феникса! Безусловно, они чудесные люди, храбрые и тому подобное, но лично меня не устраивает их уровень смертности…
          - Чтобы преподавать в Хогвартсе, в Орден Феникса вступать не нужно, - Гарри не удалось скрыть нотку насмешки в голосе: трудно сочувствовать Слагхорну с его изнеженным существованием, когда помнишь Сириуса, который прятался в пещере и питался крысами. - Большая часть преподавателей не имеет отношения к Ордену и никого до сих пор не убили, ну, если не считать Квиррелла, тот получил по заслугам, потому что служил Волдеморту.
          Гарри не сомневался, что Слагхорн из тех магов, которым слышать произнесенное вслух имя Волдеморта невыносимо, и не ошибся: Слагхорн вздрогнул и закудахтал в знак протеста, которым Гарри пренебрег и продолжил:
          - По-моему, преподаватели сейчас куда в большей безопасности, чем прочие люди, до тех пор, пока Дамблдор – Директор Школы, он ведь, вроде, единственный, кого Волдеморт когда-либо боялся?
          Слагхорн пару секунд глядел в никуда – должно быть, обдумывал сказанное.
          - Ну да, это верно, Тот-Кого-Нельзя-Называть всегда избегал стычек с Дамблдором, - неохотно пробормотал он. – Спору нет, раз я не присоединился к Искушённым Смертью, значит Тот-Кого-Нельзя-Называть вряд ли меня в друзья запишет… В таком случае, в целях безопасности мне стоит держаться поближе к Альбусу… К чему притворяться, что смерть Амелии Боунс меня не потрясла… Если уж ей, с ее связями в Министерстве и охраной…
          В комнату вернулся Дамблдор, и Слагхорн подскочил так, словно и забыл, что тот в доме.
          - Ох, вот и ты, Альбус. Давненько тебя не было. Живот прихватило?
          - Нет, просто зачитался маггловскими журналами, - пояснил Дамблдор. – Люблю схемы для вязания. Ну, Гарри, мы уже достаточно долго злоупотребляли гостеприимством Горацио, пора уходить.
          Гарри без лишнего приглашения вскочил. Слагхорна это застало врасплох.
          - Вы уходите?
          - Да, конечно. По-моему, уже очевидно, что дело безнадежное.
          - Безнадежное..?
          Вид у Слагхорна стал встревоженный. Он заерзал и, нервно переплетая толстые пальцы, глядел, как Дамблдор застегивает дорожный плащ, а Гарри возится с молнией куртки.
          - Ну, Горацио, мне жаль, что ты отказался от должности, - Дамблдор на прощанье взмахнул здоровой рукой. – Хогвартс обрадовался бы твоему возвращению. Невзирая на значительно повышенные меры безопасности, ты, если пожелаешь, всегда будешь дорогим гостем.
          - Да… ну… премного благодарен… хотя послушай…
          - Значит, до свидания.
          - Пока, - сказал Гарри.
          Они уже были у входной двери, когда сзади раздался вопль:
          - Ладно, ладно, я согласен!
          Дамблдор обернулся к Слагхорну, который, задыхаясь, застыл в дверях гостиной.
          - Ты хочешь возобновить трудовую деятельность?
          - Да, да, - нетерпеливо повторил Слагхорн. – Я, должно быть, с ума сошел, но – да.
          - Чудесно, - просиял Дамблдор. – Тогда, Горацио, первого сентября увидимся.
          - Угу, а как же, - буркнул Слагхорн.
          Когда они уже шли по дорожке сада, вслед им донесся голос Слагхорна:
          - Дамблдор, мне нужна прибавка к жалованию!
          Дамблдор усмехнулся. Садовые ворота за их спинами захлопнулись, и они направились в обратный путь, вниз с холма, сквозь густой, клубящийся туман.
          - Гарри, ты молодец, - похвалил Дамблдор.
          - Но я ничего не сделал, - изумился Гарри.
          - О, сделал, сделал. Ты в тонкостях представил Горацио всю выгоду возвращения в Хогвартс. Он тебе понравился?
          - Э-э…
          Гарри и сам не понимал, понравился ему Слагхорн или нет. Он, вроде бы приятный, до известной степени, но с другой стороны – тщеславный, и, что бы он не говорил, но слишком уж удивляется, что магглорожденная может стать хорошей ведьмой.
          - Горацио, - Дамблдор избавил Гарри от необходимости произносить это вслух, - любит комфорт. А еще любит общество знаменитых, успешных и могущественных людей. Он наслаждается сознанием того, что оказывает на таких людей влияние. Сам он никогда не рвался занять трон, предпочитает держаться в заднем ряду – там, понимаешь ли, есть где развернуться. В Хогвартсе он имел обыкновение отбирать себе любимчиков, кого за честолюбие, кого за ум, иногда – за обаяние или талант, и обладал удивительной сноровкой в выборе тех, кто позже добивался успехов в различных областях. Горацио сформировал эдакий клуб своих любимчиков, сам был в центре внимания, их между собой знакомил, наводил между ними полезные контакты, и всегда пожинал свой малый урожай, будь то бесплатная коробка любимых засахаренных ананасов или возможность порекомендовать очередного юного члена клуба в Отдел по связям с гоблинами.
          У Гарри в мозгу внезапно возникла яркая картинка здоровенного, надутого паука, который плетет паутину во все стороны и дергает за ниточки то тут, то там, подтягивая поближе крупных, сочных мух.
          - Я все это тебе рассказываю, - продолжал Дамблдор, - не для того, чтобы восстановить против Горацио… или, как теперь его следует называть, профессора Слагхорна… а для того, чтобы ты был настороже. Он, несомненно, постарается заполучить тебя, Гарри, в свою коллекцию. Ты у него будешь жемчужиной, «Мальчик, Который Выжил»… или, как теперь тебя величают, Избранный.
          При этих словах Гарри объял холод, который никак не был связан с окружавшим их туманом. Вспомнились слова, услышанные несколько недель назад, слова, которые имели к нему ужасное, особенное отношение: «не жить никому из них, пока в живых остается другой…»
          Поравнявшись с церковью, которую они проходили на прямом пути, Дамблдор остановился.
          - Достаточно. Гарри, берись-ка за мою руку.
          На сей раз Гарри сконцентрировался, готовясь к аппарации, но ощущение все равно было не из приятных. Когда его перестало сдавливать, и вернулась способность дышать снова, он обнаружил себя на проселочной дороге, а впереди маячило второе по счету любимое здание – «Нора». При виде этого дома настроение у Гарри не могло не подняться, невзирая на недавние уколы страха. Там был Рон… а еще миссис Уизли, которая готовит лучше всех на свете…
          - Если не возражаешь, Гарри, - проговорил Дамблдор, когда они прошли за ворота, - я бы перемолвился с тобой словечком перед тем, как мы расстанемся. Наедине. Может здесь?
          Он показал на полуразвалившийся сарайчик, где Уизли хранили метлы. Слегка озадаченный, Гарри вошел вслед за Дамблдором в помещение за скрипучей дверью, размером не больше обычного чулана. Дамблдор зажег кончик палочки – она запылала как факел, – и улыбнулся Гарри.
          - Надеюсь, ты простишь мне, что я упоминаю об этом, но я рад и отчасти горд тем, как хорошо ты, судя по всему, держишься после всего того, что случилось в Министерстве. Позволь мне сказать, что, на мой взгляд, Сириус тобой гордился бы.
          Гарри сглотнул, голос у него, похоже, пропал. Он не предполагал, что придется разговаривать о Сириусе, и без того больно было услышать от дяди Вернона: «Его крестный помер?», а еще хуже, когда имя Сириуса мимоходом упомянул Слагхорн.
          - Как это горько, - ласково начал Дамблдор, - что вы с Сириусом так недолго пробыли вместе. Какой жестокий финал тому, что должно было стать долгими и счастливыми отношениями.
          Гарри кивнул, уставившись на паука, который карабкался на шляпу Дамблдора. Видно было, что Дамблдор понимает, даже подозревает, наверное, что почти все время до того, как пришло письмо от него, Гарри провалялся на кровати в доме Дарсли, отказывался от еды и только смотрел в окно, туман за которым, насквозь пронизанный зябкой пустотой, теперь вызывал ассоциацию с дементорами.
          - Это просто тяжело, - наконец произнес Гарри едва слышно. – Осознать, что больше он мне не напишет.
          В глазах вдруг защипало, пришлось сморгнуть. Как-то глупо признаваться, но едва ли не самым лучшим в обретении крестного отца стал сам факт, что за пределами Хогвартса появился тот, кто заботился о нем, как родной отец… а теперь почтовые совы такой поддержки уже никогда не принесут…
          - Сириус олицетворял собой многое, чего прежде у тебя не было, - осторожно продолжил Дамблдор. – Естественно, потеря оказалась огромной…
          - Но пока я сидел… у Дарсли, - перебил Гарри, и голос у него прозвучал тверже, - я понял, что не могу прятаться или… или сломаться. Сириус этого не хотел бы, правда? И вообще, жизнь так коротка… Вот мадам Боунс, вот Эммелина Вэнс… Следующим могу быть я, да? Но если так, - зло сказал он, взглянув в упор в синие глаза Дамблдора, сверкавшие при свете палочки, - я уж позабочусь о том, чтобы прихватить с собой как можно больше Искушённых Смертью, а заодно и Волдеморта, если справлюсь.
          - Это слова настоящего сына твоих родителей и истинного крестника Сириуса! – Дамблдор одобрительно похлопал Гарри по плечу. – Снимаю перед тобой шляпу… точнее, снял бы, если бы не боялся осыпать тебя пауками. А теперь, Гарри, насущная тема… Как я понимаю, последние две недели ты регулярно просматривал «Ежедневный Пророк»?
          - Да, – сердце у Гарри забилось чуть-чуть быстрее.
          - Значит, должен был заметить, что слухи о вашем приключении в Зале Пророчеств, не просто просочились, а хлынули рекой?
          - Да, - опять кивнул Гарри. – И теперь каждый знает, что я тот самый…
          - Нет, не каждый, - прервал его Дамблдор. – Полное содержание пророчества о тебе и Лорде Волдеморте знают в целом мире только два человека, и оба они стоят в этом дурно пахнущем и полном пауков сарае для метел. Однако, в самом деле, догадки многих верны – Волдеморт послал своих Искушённых Смертью, чтобы украсть пророчество, а пророчество касается тебя. Я ведь прав, ты ведь никому о том, что знаешь содержание пророчества, не рассказывал?
          - Никому.
          - В целом, это мудрое решение, - сказал Дамблдор. – Хотя, по-моему, для твоих друзей, для мистера Рональда Уизли и мисс Гермионы Грейнджер, можно сделать исключение. Да, - добавил он в ответ на пораженный взгляд Гарри, - да, по-моему, им следует знать. Ты окажешь им плохую услугу, если не доверишь сведения такой важности.
          - Мне не хотелось…
          - …Тревожить их или пугать? – Дамблдор посмотрел на Гарри поверх очков-половинок. – Или, может, сознаваться, что сам встревожен или испуган? Гарри, твои друзья тебе нужны. Как ты сам справедливо сказал, Сириус не хотел бы, чтобы ты прятался.
          Гарри ничего не ответил, но Дамблдор, как будто, ответа и не ждал. Он продолжил:
          - И вопрос другой, хоть тема та же. Я хотел бы в этом году давать тебе частные уроки.
          - Частные… вы? – от удивления Гарри даже нарушил свое озабоченное молчание.
          - Да. Пожалуй, пора и мне взяться как следует за твое обучение.
          - Сэр, а что вы будете мне преподавать?
          - О, всякую всячину понемножку, - беззаботно откликнулся Дамблдор.
          Гарри с надеждой ждал пояснений, но Дамблдор не стал вдаваться в подробности, поэтому пришлось задать животрепещущий вопрос:
          - Если я буду заниматься с вами, мне не придется учиться у Снейпа Окклюменции, да?
          - У профессора Снейпа, Гарри… нет, не придется.
          - Хорошо, - Гарри с облегчением вздохнул. – Потому что это было просто…
          Он замолчал, не решаясь сказать, что думал на самом деле.
          - Я полагаю, слово «фиаско», здесь как нельзя лучше подойдет, - кивнул Дамблдор.
          Гарри рассмеялся.
          - Ну, значит, мне теперь не придется постоянно видеться со Снейпом, - заявил он, - потому как он не позволит изучать Зелья и дальше без оценки «Отлично», а ее я точно не получу.
          - Сов считают поутру, - рассудительно произнес Дамблдор. – А именно сегодня, как я полагаю, но чуть попозже. Ну, Гарри, перед тем, как идти, еще пара моментов. Во-первых, отныне и впредь держи свой Плащ-невидимку постоянно при себе. Даже в Хогвартсе. Просто на всякий случай, ты меня понял?
          Гарри кивнул.
          - Во-вторых, пока ты находишься здесь, Министерство Магии будет охранять «Нору» по высшему разряду. Эти меры безопасности доставляют Артуру и Молли некоторые неудобства, например, вся почта перед пересылкой проверяется в Министерстве. Они не возражают, потому что больше всего их волнует одно – твоя безопасность. Однако если ты станешь рисковать головой, пока живешь здесь, то отплатишь им черной неблагодарностью.
          - Я понимаю, - торопливо сказал Гарри.
          - Вот и ладно, - Дамблдор толкнул дверь сарайчика и вышел во двор. – Я вижу, на кухне горит свет. Давай уже дадим, наконец, Молли шанс посокрушаться, какой же ты худой.
          
          

---

          20.07.2006
          комментарии переводчика:
          
          ¹Horace Slughorn (slughorn(e) /шотл./- слоган, боевой клич клана; slug /англ./ лентяй, толстяк, слизняк, золотой самородок, глоток спиртного; horn - рог, горн, лоток для промывки золота)
          ²Dirk Cresswell; dirk - кортик, шотландский кинжал; to cress+well - сужать+водный поток
          ³Ambrosius Flume; ambrosia - "пища богов" (перен. необыкновенно вкусная еда); flume - подводной канал
          ⁴Ciceron Harkiss; Цицерон Марк Туллий – участник заговора против Цезаря, страстный приверженец свободы и республики; hard+kiss - крепкий+поцелуй
          
          
          

---